The first Christmas

Джеймс Miracle Musical - Murders И несмотря на всю свою взрослость, Джеймс не мог собраться и стать полноценным человеком, когда речь шла о его эмоциях. Он послушно уселся на деревянный стул, глядя на то, как Сириус пытается приготовить им нормальный завтрак после безжалостного уничтожения его омлета. — Больше никаких секретов, да, Сохатый? — в голосе Блэка слышалось подрагивание и неприкрытая на положительный ответ надежда. — Да. Да, Бродяга. Юноша чувствовал себя пристыжено, отвечая на этот вопрос. Он понимал, что такие вещи вообще не должны были обсуждаться, ведь все очевидно: он и Сириус - лучшие друзья, встречей которых распорядилась судьба. Такая трещина в их взаимоотношениях заставляла Поттера чувствовать себя неполноценным, будто в какой-то момент он осознал потерю руки или ноги. Его удручало то, что такой весомый факт был обнаружен только по прошествии времени, будто он и вовсе не имел в себе какого-то смысла. — Мне очень жаль.. — только и смог выдавить Джеймс, будучи больше коримым совестью, нежели самим Бродягой. — Джеймс, ты не сделал ничего непростительного. Просто.. — теперь Сириус провернулся к нему лицом и облизал ложку, запачканную в остатках шоколадной пасты, — просто я бы хотел быть человеком, которому ты доверяешь. Я не хочу, чтобы ты винил себя во всех людских проблемах, как ты часто делаешь. Сохатый активно закивал по привычке, потирая закисшие за ночь глаза. Парень не понимал, чувствует ли он себя расклеенным из-за того, что не выспался или же он наоборот спал слишком много, поэтому не может собрать себя в одно целое? — Который час? — Уже 12 дня! — крикнула ему в ответ Юфимия, стоящая на лестничном пролёте. Она пыталась застегнуть жемчужные бусы, красиво переливающиеся на фоне ее бронзовой кожи, самостоятельно. — Куда вы вообще едете? — Джеймс встал со стула и потянул сначала одну руку, прижимая ее к туловищу, а после и вторую. — Нам нужно заехать к знакомым, поздравим их с наступающим Новым годом, — объяснила женщина, натягивая на руки кожаные перчатки. — Нас подбросит один человек. — Может вы лучше через камин? Это как-то безопасней. — Предложил Джеймс, глядя на свою маму с большим сомнением. Опять он ничего не знал. Какие ещё знакомые? Кто их подвезёт? — Те, к кому мы едем - магглы. Мы будем поздно, но не одни. — Она подмигнула и выглянула в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. По ней спускался Флимонт. — Мам, пап.. Просто будьте аккуратны, хорошо? Вы в город едете? — В Брэдфорт. Если бы Джеймс пил что-то, он бы точно подавился. — Туда ехать минимум 50 километров, что вы вообще там забыли? — Вмешался Сириус, высыпая в светлую смесь шоколадную крошку. «У нас есть шоколадная крошка?» — бегло подумал Сохатый, после чего так же быстро откинул эти мысли в сторону. Сейчас нужно думать не о еде. — Ребята, не переживайте, все будет в порядке. Это частично связано с Орденом, как только мы вернёмся, я смогу рассказать больше. — Заверил их надевающий на себя пальто Флимонт. Вяло помахав рукой родителям на прощание, Поттер откинул голову назад и возмущённо выдохнул. Такие ситуации каждый раз напоминали ему, насколько он на самом деле далёк от реального положения дел. И он сомневался, что с его совершеннолетием что-то изменится. Для всех участников Ордена он просто сын Флимонта и Юфимии Поттеров, мальчик-проказник, который только и умеет, что взрывать туалеты. И Джеймс не винил людей за такое мнение, оно вполне логично. Но в глубине души ему хотелось принимать личное участие в защите себя, своих близких и остальных мирных граждан, которые к войне не причём. Как бы не возмущались родители, по окончанию Хогвартса он будет выбивать своё место в рядах Ордена, потому что юноша не простит себе, если от его бездействия будут гибнуть люди. С лестницы спускались двое - Питер и Регулус. Первый выглядел очень даже довольным и выспавшимся, будто такой распорядок дня являлся для парня нормой. Блэк же создавал вокруг себя убийственную ауру, его брови были нахмурены, а глаза превратились в щелочки из-за резкого потока яркого освещения. Конечно, ведь у них в комнате шторы чаще всего зашторены. — Доброе утро! — преувеличенно бодро крикнул Сириус, роясь в ящике под мойкой. — Никто не знает, где у нас формочки для кексов? — Посмотри в шкафчике, который ближе к лестнице. — Ответил Джеймс, вспоминая великую кухонную перестановку, которую устроил его отец летом. Уже 30 декабря, дни пролетали так быстро, оставляя за собой лишь счастливые воспоминания. А впереди его и Регулуса ждали школьные стены, которые раньше вызывали у Джеймса тихий восторг, а теперь - громкий ужас. До этих каникул парень не до конца понимал, что скоро все закончится, что всему приходит конец. Когда каникулы подойдут к концу, он не сможет видеть Регулуса так часто, их будут окружать, в той или иной степени, враждебно настроенные люди. Очень удобно жить в своём вакууме, постепенно забывая, какой социум за пределами его дома на самом деле. Тут, на кухне, рядом со своими друзьями, он чувствовал себя комфортно и в безопасности, он не стеснялся и не боялся себя, Поттер чувствовал, что он не один такой. Но в Донкастере, в городе, где на любого могут напасть за накрашенные ногти или серёжки в ушах, ощущать себя в безопасности было очень сложно. Даже то, что гомосексуальные отношения стали легальными, почти что 10 лет назад, не дало людям прилив новых мыслей. Большинство все ещё думало, что это болезнь, что этого стоит сторониться всеми силами, а еще лучше - убивать носителей. Многие семьи насильно клали своих детей в психиатрические больницы, в которых тайком проводилась «терапия для душевно-больных подростков». Джеймс слышал об этом несколько раз из уст своих городских знакомых. С одним из подобных пациентов он был знаком лично. Джаред жил в достаточно религиозной еврейской семье. Его родители достаточно сильно ужаснулись, узнав о том, что их мальчик совсем не любит девочек. Да что там, сам Джаред не был в восторге. Он с большим рвением согласился ходить к психиатру два раза в неделю, чтобы «вылечиться от этой гадости». Они с Поттером познакомились в музыкальном магазине, находящемся в центре Донкастера. Часто обменивались письмами, это было лето 75 года. Джаред так радовался тому, что имеет возможность «стать нормальным», хотя на самом деле его просто медленно убивали изнутри. 16-летний юноша описывал происходящее на сеансах «немного радикальными методами». Ему кололи рвотное и показывали фотографии голых мужчин, чтобы таким образом «вызвать отвращение», гипнотизировали и внушали, что то, что он чувствует - грех. Джареда не хватило на долго, он повесился спустя 2 месяца. Поттер узнал об этом, рисуя в своей комнате, пока на прикроватной полочке тихо шуршало радио, переключенное на новостную волну. Тогда парень просидел в оцепенении не меньше 10 минут, ожидая, пока в его голове сложится полноценный пазл. Он понимал, что привело к такому исходу. Но Джеймс молчал, не желая обсуждать случившееся ни с родителями, ни с друзьями. Отчего-то ему казалось, что это что-то более личное, что-то, что он должен обдумать сам. Эта ситуация была небольшим толчком к осознанию всего ужаса внешнего мира, с которым ему придётся столкнуться в будущем. Регулус сел напротив него, вяло убирая с лица вьющиеся темно-русые волосы. Он выглядел таким уставшим и расклеенным, хотя встал с кровати минут 10 назад от силы. — Где Марлс? — будто что-то вспомнив, спросил Сириус и ойкнул от того, что ударился пальцем о духовку. — Пишет письмо Доркас. В районе, где она живет, убили двух полукровок. — Оповестил Регулус, понуро глядя на стол. Все промолчали, воспринимая эту информацию, каждый по-своему. Джеймса опять будто стукнуло бутылкой о голову, напоминая о том, что время неумолимо выскальзывает у него из ладоней, сыпясь, как песок. Ещё немного и он станет взрослым, сможет защитить себя и свою семью, но до этого момента осталось ещё пять месяцев, нужно дожить хотя бы до выпускного. Но возможность быть с Регулусом так часто, как ему бы этого хотелось, иссякнет через какую-то неделю! Всего семь дней и Блэка-младшего можно будет увидеть только на совместных занятиях, в коридорах огромного величественного здания, в котором даже можно потеряться, и на матчах по квиддичу. Конечно, они будут стараться искать лазейки и возможности для встреч, кому, как не Джеймсу знать, как можно обойти школьные правила. Но все-таки это всё навевало тоску. Парень почувствовал, как его ногу поглаживает что-то холодное, после чего поднял глаза на Регулуса, который сдерживал смешки. Поттер придавил ступню Блэка своей, тихо прыснув себе в локоть. Он не до конца понимал, что вызывало у него такую реакцию, но подобные мелочи мало-помалу поднимали настроение. — Где Римус? — последовательно спросил Питер, пытающийся не клевать носом в дубовый стол. — Читает в комнате. Я предложил ему позавтракать, но он отказался со словами: «Меня вполне устраивает привкус зубной пасты в моей ротовой полости». Дурак.. — Джеймс заметил, с какой нежностью в голосе Сириус сказал последнее слово, многозначительно глядя на формочки для кексов, в которые уже была залита жидкость. Поттер только однажды слышал, как Римус назвал Бродягу «милым», нечаянно став свидетелем их разговора по душам. На людях они не обменивались никакими сладкими прозвищами. Конечно, в Хогвартсе и вне стен этого дома вопрос заключался в безопасности, но в компании друзей никто не мог осудить парней за подобное проявление чувств. И все-таки они продолжали вести себя как-то уклончиво, будто бы ещё не привыкли к статусу пары, отношения которой уже освещены узкому кругу лиц. Сам Джеймс заметил, что Регулус чаще проявляет свои чувства тактильно, то невзначай касаясь его руки, то кладя ладонь на плечо, как бы поддерживая его в решении. Он старался свыкнуться с этим, видя, как тяжело Блэку в принципе показывать свои ощущения вот так, открыто. Пусть это только начало их романтического пути, но Сохатый чувствовал, как что-то загорается внутри него от простых взглядов или внезапных касаний. Это пугало, иногда раздражало, но вся его сущность требовала большего, ему хотелось ощущать прожжение от серых глаз на себе чаще, иметь возможность перебирать густые вьющиеся волосы дольше. Их.. отношения? Можно ли называть это отношениями? Джеймс долго задавался этим вопросом, но никак не мог дать себе ответ. Так вот, их отношения начались и закрутились так стремительно и быстро, что Поттер даже опомниться не успел. Но его это не очень-то сильно смущало, скорее давало бóльшую дозу опьяненности каждый день. И гриффиндорец гадал, сможет ли он обойтись без привычной близости, какой бы она не была, в стенах Хогвартса? Или он стал настолько зависимым от одного человека, что часы, может, даже дни разлуки, будут казаться тяжелыми и наполненными тягучим ожиданием? Мысли о будущем, о ближайшем будущем, расстраивали Джеймса, так как он с легкостью мог предугадать развитие событий, но старался не делать этого. И он был напуган, хоть и не хотел это признавать, пытаясь казаться взрослее своих лет в глазах окружающих. А на деле Поттер все тот же подросток, не знающий, куда себя деть и что сделать с докучающими мыслями. — Вы не хотите погулять в городе? — спросил Питер, улёгшийся на свои руки. — Да как-то не горю желанием.. — вяло ответил Регулус, глядя на Джеймса с усмешкой. Да, их последняя прогулка выдалась немного.. экстремальной. — Я лучше дождусь родителей. Мне что-то тревожно за них, — сказал Поттер, пожимая плечами. — Я не собираюсь выходить на улицу в такую погоду! Там холодно, а по радио говорили, что вечером начнётся снегопад, я не хочу слечь с ангиной третий раз за год. — Сириус взмахнул рукой, вспоминая тяжелые часы, проведённые в больничном крыле Хогвартса. — Тем более, сегодня тридцатое декабря, столько неадекватов будет по улицам шлятся. У них же каждый год какая-то охота на таких.. ну на таких, как я, короче. Не понимаю, чем этих чуваков задели мои роскошные блестящие волосы. Может, завидуют.. Они же лысые, конечно завидуют. Джеймс фыркнул, после чего начал: — Ты о скинхедах, что ли? Забей, их все раздражают. Не только парни с длинными чёрными волосами. Поттер ещё давно начал говорить Сириусу, чтобы он не заморачивался насчёт таких ублюдков, как скинхеды. Они будут всегда, а если не они, то кто-то другой. Тратить на них свои нервы, это вырванные годы. Но несмотря на подобную философию касательно проблем, связанных с дискриминацией на фоне того, на что люди влиять не могут, такие случаи, как, например, вчера, оставляли после себя неприятный отпечаток, будто застревая в голове. Сохатый знал, что он не грязный, что он не больной и не извращенец, но абсолютно незнакомые люди ставили все эти критерии под вопрос, потому что, кто Джеймс такой, чтобы утверждать это с стопроцентной уверенностью? Но вот Римус, вот Сириус и Регулус, они ведь не больные. Они нормальные, адекватные люди, их ориентация никак не влияет на другие их показатели. Вниз спустилась поникшая Марлин, глаза которой метались от предмета к предмету, выдавая ее тревогу и волнение. — Что известно? — Петтигрю оживился, глядя на подругу с какой-то толикой надежды в глазах. — Я знаю только то, что Доркас и ее семья в опасности.. — она потёрла переносицу и вымученно вздохнула. — Мерлин, если бы я только могла помочь! Меня уже заколебала эта бесполезность, почему я сижу тут, в безопасности, пока другие волшебники жертвуют своими жизнями ради всеобщего блага? Это, блять, несправедливо! Рваным движением Маккиннон отодвинула стул в сторону, чуть поодаль от обеденного стола, чтобы иметь возможность спокойно вытянуть ноги вперёд. Было непонятно, какая эмоция брала лидерство в ее голове сейчас: гнев или отчаяние? Все сразу? — Мы же не дети, мы уже можем постоять за себя, защитить других волшебников и волшебниц, если бы нам только дали возможность! — Она говорила это все с таким пылом, размахивая руками, будто это могло помочь лучше донести информацию до остальных. — Ты не будешь такой храброй, когда столкнёшься с войной лицом к лицу, — скромно заметил Регулус, который обычно игнорировал подобные темы или принимал сторону нейтралитета. — Что ты имеешь ввиду? — в глазах Марлин уже зажигались огоньки, она была готова рвать и метать, игнорируя ту хрупкую связь, которую Регулус пытался выстроить между собой и друзьями Джеймса. Поттер напрягся, глядя то на Блэка-младшего, то на Маккиннон. Питер смотрел на него непонимающе, он, видимо, тоже не знал, что теперь делать. Сириус же просто замер на месте, пользуясь привилегией человека, стоящего в стороне от остальных. — На словах мы все храбрые, но стоит нам увидеть мертвое тело какого-то знакомого, или даже близкого человека, как все рвения и цели теряют смысл, — Регулус пожал плечами, сохраняя тот же ровный тон, — этот запал будет с нами до первых потерь. Потом все будет казаться.. нескончаемым. Он говорил так, будто пережил все описываемое сам. Но, если так подумать, Регулус знал больше, чем они. Он видел две стороны войны, он жил в доме людей, преклоняющихся к ногам Темного лорда, на протяжении шестнадцати лет. — Да как ты смеешь говорить что-то про нас, людей, которые собираются вступить в Орден при первой же возможности, поддерживая свою мамашу в ее фанатичных идеях? Ты себя вообще слышишь? — ещё чуть-чуть и она сорвётся на крик. — Марлин, хватит. — Теперь напрягся Джеймс. Все зашло слишком далеко, этот разговор нужно было пресечь ещё в начале. Регулус же держался молодцом, он все ещё вёл себя непоколебимо, спокойно отвечая девушке и глядя ей прямо в глаза. — Ты знаешь слишком мало, чтобы осуждать меня. — Он встал из-за стола, так и не дождавшись завтрака. Краем глаза Джеймс заметил подозрительно красные пальцы Блэка. Конечно, он ведь держал руки под столом. Легко оставаться внешне спокойным, пока внутри тебя просто разрывает от нахлынувшей злости. Легче выплеснуть ее на себя, чем на остальных. Имел ли Поттер право судить Регулуса за это, если сам время от времени справлялся со стрессом похожими методами? *** Отрывистые ноты разносились по чердаку агрессивно и нескладно, Регулус скорчился над пианино, с усилием зажимая губы. — Хватит насиловать инструмент! — почти что выкрикнул Джеймс, поражаясь своему же тону. Блэк вскинул руки вверх с нервной ухмылкой, искажающей его лицо. Поттер мог почувствовать, как напряжен каждый кусочек его тела даже на расстоянии. Поёжившись на не самом удобном диване, издающем ноющие звуки при каждом движении, Джеймс быстро выдохнул. — Что происходит? — Марлин меня выбесила. — Прямо и честно ответил Регулус. Джеймс искренне не знал, что ответить. Он даже не хотел вникать в суть их конфликта, возникшего на ровном месте. Марлин была на эмоциях после письма Доркас, а Блэк не смог сдержать рвущуюся наружу правду, все было до нельзя просто. — Хорошо.. — только и смог сказать парень, заторможенно кивая. Снизу доносились ароматы выпечки, Джеймс мог бы спуститься вниз, к остальным, так как он все ещё ничего не ел, только выпил стакан кипяченой воды. Но сейчас ему хотелось оставаться тут, на маленьком чердаке, и смотреть на своего парня, который уныло жал на одну и ту же клавишу по несколько раз. — Она просто такая легкомысленная! — не выдержав, продолжил Блэк, — думает, что война это просто событие, в котором можно погеройствовать. А ведь это совсем не так. — Марлс просто вспылила, на самом деле она прекрасно понимает цену людской жизни. Не зря же она пошла на курсы к мадам Помфри. Регулус призадумался, снова склонившись над пианино. В этот раз он сменил нотный лист на пюпитре, после чего принялся разминать пальцы, скорее неосознанно, чем специально. Джеймсу нравилось замечать за слизеринцем такие маленькие, но в какой-то степени милые детали, которые просто не бросались в глаза остальным людям. Ему хотелось фотографировать Блэка, чтобы, в случае чего, у него остались хотя бы перманентные вариации событий этих каникул. Парень старался не думать о плохом, но в последнее время это удавалось с трудом. — Я не хочу возвращаться в Хогвартс, — на выдохе сказал Регулус, будто с облегчением. Его спина не выглядела такой ровной, как обычно, руки бездвижно свисали между расставленных в стороны ног, а голова была опущена вниз. Блэку больше не нужно было притворяться, что он не волнуется. Джеймс резко привстал, после чего скривился из-за боли, пронзающей спину. Он слишком много лежит. Что-то рухнуло с его плеч, наверное, камень, который выражал собой пристыженность от собственных мыслей. Как же сложно Поттеру давалась мысль о том, что его любимое место больше не казалось таким сказочным. — Да ладно, ещё пять месяцев, и мы опять уйдём на каникулы. Долгие каникулы. — Ответил Поттер, не зная, пытается ли он успокоить себя или Регулуса. Блэк уйдёт на каникулы, а Джеймс - во взрослую жизнь. Ему больше не придётся проводить 9, округлённых, месяцев в стенах школы, пытаться научиться превращать шкаф в цветок и придумывать отговорки для Макгонагалл. Это все останется в прошлом, он и его друзья шагнут в новый жизненный этап. Но что насчёт Регулуса? У них останутся только письма и совы, через которых они смогут поддерживать хоть какую-то связь. Это все удручало, потому что расстояние и незнание вызывало тревогу. Регулус только тихо угукнул, все ещё глядя на свои руки. Он продолжал отдирать кутикулу и заусенцы, из-за чего только-только зажившие пальцы снова кровоточили. С выдохом Поттер подошёл к нему сзади и мягко положил свои большие ладони на понурые плечи, покрытые тканью синего свитера. Хотелось сказать что-то воодушевляющее, чтобы не впадать в меланхолическое настроение на весь вечер, а то и на дольше. Но, к удивлению, первым начал Блэк. — Мы не потеряемся, — это был не вопрос, а утверждение, сказанное отвердевшим голосом. — Война закончится и все будет в порядке. В конце-концов.. — Конечно, — подтвердил слова Регулуса Поттер, нежно поглаживая его плечи большими пальцами. — Я так люблю, когда ты играешь. Мне нравятся твои руки. — Он потянулся вперёд, чтобы взять ладони Блэка в свои, — мне нравится, когда эти руки прикасаются ко мне, когда они заставляют пианино звучать так, как оно никогда не звучало прежде.. — Перестань, — это все, что смог ответить явно смущенный Регулус, не решавшийся смотреть на то, с какой бережностью Джеймс поглаживает его ладони. — Сядь на диван, лучше я делом займусь, — он вяло стряхнул руки Поттера со своих, выпрямил спину и поправил нотные листы. — Всё-всё, — с тёплой насмешкой в голосе ответил юноша, поднимая руки в качестве примирения. — Хорошо, все-таки, что твой отец следил за инструментом, — с этими словами он начал наигрываться какую-то незаурядную мелодию, чтобы размяться. Джеймс откинул голову на подлокотник дивана, позволяя себе вытянуться во весь рост. Конечно, предмет мебели был недостаточно длинным, чтобы его ноги уместились полностью, но это не было такой большой проблемой. Несмотря на то, что двери на чердак были закрыты, он все ещё мог отдаленно слышать, что происходит снизу. Кто-то штудировал второй этаж, то открывая двери в комнату, то закрывая. Доносился раздражённый голос Римуса, что именно тот говорил, Поттер не смог расслышать. Наверняка опять искал что-то. Джеймс не мог сказать, который был час, единственным ориентиром было потемневшее, не так давно, небо. Родители все ещё не вернулись, ему оставалось лишь чутко прислушиваться, ведь входные двери могут открыться в любую минуту. Он прикрыл глаза, позволяя слуховому центру занять весь процентный круг, доносящий до парня ощущения наружного мира. Неподвижно лежать было приятно, тело медленно расслаблялось, мышца за мышцей. Поттер только иногда приоткрывал один глаз, поглядывая на усердного Регулуса, который, кажется, тоже отключился от постороннего мира, сливаясь с тем, что возникало в итоге симбиоза его пальцев и пианино. Такой увлечённый, старательный. Джеймсу хотелось поскорее увидеть его на поле, посмотреть на картинку новым взглядом, так сказать. Иногда ему казалось странным то, что все, что делает Регулус, автоматически становилось каким-то особенным, запоминающимся. Он старался оправдываться тем, что это просто последствия внезапно обострившихся чувств, но получалось, откровенно говоря, плохо. Поттер быстро подскочил, услышав, как снизу хлопком закрылась входная дверь. Быстро встретившись взглядом с резко переставшим играть Регулусом, юноша чуть не свалился с дивана, пытаясь встать. *** — То есть, твоя семья сейчас в безопасности? — задал очередной уточняющий вопрос Питер. Девушка лишь коротко кивнула. — Я не знаю, насколько все серьезно, но пока что Мэри будет жить тут. — С усталым выдохом Юфимия вышла из-за стола, пытаясь сохранять спокойствие. Пострадали не только жители районов, приближенных к точке скопления маггловских семей с детьми-волшебниками, но и люди, которые даже представить себе не могли, что к их горлу когда-нибудь приставят волшебную палочку, угрожая убить. На семью Мэри тоже напали. На ее маму, старшую сестру и двух младших братьев. Если бы не ее сообразительность и ловкость, возможно, все закончилось бы намного плачевнее. Все случилось ночью, пока все спали. — Они просто появились из ниоткуда, из облака чёрного дыма. Я ещё не спала, услышала шорох на кухне, — Макдональд потёрла глаза, пытаясь говорить ровным тоном, — я не знаю, почему, но у меня появилось плохое предчувствие. Нащупала палочку в столе, выхожу, а там.. они. В масках, несколько человек. Кажется, мужчины. Я побежала будить маму и остальных, думала, что они успеют выбежать хотя бы в подъезд, что у меня будет время защитить их. Но эти ублюдки просто телепортировались! Они были в каждой комнате, везде. Я не успевала защищаться, они нападали со всех сторон. Джеймсу было трудно воспринимать эту информацию, он смотрел на подругу с открытым ртом, пытаясь воссоздать картину у себя в голове. — Понятия не имею, как, но Грюм и Пруэтты прибыли вовремя… Наверное, до Ордена быстро дошли новости о нападениях. Ещё чуть-чуть и они убили бы маму. Она сказала мне бежать, — Мэри мотала головой, пытаясь утихомирить ком в горле, — как же бежать, если я была единственным человеком, который мог защитить их. А я ведь даже этого не сделала! Сириус нежно сжал ее плечо, будто давая знать, что теперь она не одна. — Мы с Юфимией узнали об этом рано утром, прилетела сова. Мэри нужно было куда-то уехать, в охраняемое помещение, — начал Флимонт, — мы решили, что предложить ей место тут необходимо. Днём поехали знакомиться с миссис Макдональд, чтобы она знала, что ее дочь в надежных руках. — Где остальные сейчас? — обеспокоено спросил Римус, понимающий, что следующей жертвой может стать его мать. — Мы не можем сказать вам этого, но семья Мэри в безопасности, — ответила Юфимия, наливающая воду в свою керамическую кружку, — так же, как и семья Доркас. Все замолчали, понимая, что больше говорить нечего. Если Мэри скажет ещё хоть слово о случившемся, то она просто расплачется от своей беспомощности. И бесполезности. Джеймс очень хорошо понимал это чувство, невозможность защитить других, даже имея большое желание. Теперь угроза не казалась такой далёкой, она была здесь и сейчас. Пожиратели больше не стеснялись, они вламывались в дома магглов и «грязнокровок», намереваясь то ли убить их, то ли запугать. Поттер понимал только одно - нужно что-то делать.