Больше, чем просто комикс

В квартире Нечитайло стояла старая добрая тишина, бывшая здесь когда-то частым гостем. Но теперь, после появления клонов и их недолгого пребывания здесь, она стала ужасно непривычной. Молчание давило на художника непомерно сильно, и он был не в силах даже посмотреть на детей. — Федя… Почему ты хотел избавиться от нас? — спросил Феликс почти беззвучно. Мельком взглянув на него исподлобья, Нечитайло с ужасом отметил, что его личное солнышко, к сиянию улыбки которого он так привык за это недолгое время, совсем потухло, став похожим на заледенелый астероид на далёком краю вселенной. — Я тогда совсем вас не знал… Я боялся, что не смогу вас воспитывать и содержать… — обрывки мыслей вылетели изо рта Фёдора. — Но мы столько всего натворили, — всхлипнул Зонтик. — И ты всё ещё не можешь нас содержать. Мы для тебя обуза, — мальчик закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий. — Ты нас не любишь? — Ромео взглянул на Нечитайло, и ох, что это был за взгляд… Художник предпочёл бы быть тысячу раз обожжённым, а затем съеденным заживо, только бы не видеть его снова. — Тогда зачем притворялся? Это… Больно… — Нет, я люблю вас, клянусь! Именно поэтому и не отправил обратно! Ромео закрыл уши руками и яростно замотал головой, зажмурившись. Нечитайло умоляюще взглянул на Куромаку, Пика и Данте. Они выглядели растерянно и невольно прижимались друг к другу. «Господи, что я делаю? Почему смотрю на детей в поисках поддержки? Мне уже двадцать с лишним лет, я взрослый. И я должен научиться справляться с проблемами самостоятельно!» — Нечитайло сжал кулаки и нахмурился, почувствовав необычнайно сильную злобу в свой адрес. И вдруг он ощутил боль, причём совсем не душевную. — Ах ты! Придурок! Идиот! Сволочь! Тварь! — Вару стучал кулаками по художнику, выкрикивая все известные ему ругательства. Если бы не струившиеся из его глаз слёзы, он мог бы показаться злым и опасным хулиганом. Но сейчас он был похож на ребёнка. Такого же, как и все остальные, с мягким сердцем и трепетной душой. — Почему ты его бьёшь? — Габри, давай я тебе позже объясню, — Данте подошёл к остроухому и, приобняв его за плечи, вывел за дверь. — Вару, прекрати! — Пик, отойдя от ступора, подбежал к кудрявому и попытался оттащить его от Нечитайло. — Уйди! — Пик, отойди, пожалуйста. Голос Нечитайло прозвучал необычайно решительно, и восьмой, поколебавшись, повиновался. Вару же совсем не обратил внимания на слова Создателя, продолжая колотить его изо всех сил. Изловчившись, Фёдор присел на корточки и выставил вперёд руки, закрываясь от ударов. Кудрявый не разбирал ничего вокруг, так что не заметил этого. Постепенно удары начали стихать. Но вдруг Нечитайло почувствовал боль в спине. Вслед за этим раздался неистовый крик. Подняв взгляд, художник заметил, что Феликса не было там, где клон стоял раньше. «Я провинился, и я должен это выдержать, — внутренний голос художника звучал твёрже, чем когда-либо. — Им станет легче, и я смогу всё объяснить. В любом случае, эта боль не идёт ни в какое сравнение с той, которую они сейчас испытывают внутри». Куромаку взял Зонтика за руку и слегка сжал её. Шестой схватился за его кисть в ответ так крепко, будто стоит отпустить — и рухнешь в бездонную пропасть. Через несколько минут Вару прекратил драться, бессильно упав на пол. По его щекам катились слёзы, а сам он трясся. Глядя на кудрявого, Феликс стукнул Нечитайло ещё раз, вложив в удар все свои чувства, и перестал бить Создателя, свалившись на его спину. Несколько секунд Фёдор не решался ни двинуться, ни даже вдохнуть полной грудью. Но наконец он заговорил: — Тогда я повёл себя плохо, малодушно и жестоко. Я испугался ответственности, совсем не подумав о ваших чувствах. Мне и в голову не приходило, что вы живые. Столько разных событий произошло за это время, и я просто не успел это осознать. Но за это время я к вам очень привязался. Вы — мои клоны, часть меня. Я не хочу вас терять. Если бы вы не появились, моя жизнь так и осталась бы серой и скучной. Я хочу, чтобы вы были здесь, со мной. Прошу, простите меня и дайте мне шанс! — Думаешь, всё разрешится так просто? — Пик нахмурился. — Ты совершил серьёзную ошибку. Даже мы втроём ещё не до конца свыклись с тем, что ты пытался от нас избавиться. — Строго говоря, многим из нас ты доставил эмоциональный шок, — Куро многозначительно указал взглядом на Зонтика, а затем и на Феликса с Вару. — Я понимаю, — Нечитайло опустил голову. — Просто… Я очень хочу всё исправить. — Душевные раны очень сложно вылечить, — строго сказал Ромео, обнимая Феликса. — Да… да, конечно, — растерянно пробормотал Фёдор. — Я понимаю, вам нужно время. Наверное, лучше мне пока уйти. Под всеобщее гнетущее молчание художник вышел и тихо затворил за собой дверь. — Данте, почему мне не стоит знать, зачем Вару бил Федю? — Меньше знаешь, крепче спишь. — Это получается, что Куромаку совсем не спит? И ты тоже? — Ох… Надо же, ты меня подловил, — усмехнулся Данте и потрепал остроухого по голове. — А как это? — Федя! — облегчённо вздохнул философ, увидев Нечитайло. — Судя по твоему виду, всё закончилось не так, как хотелось бы. — Да, ты прав… Но ситуация не безнадёжна. — Вижу, ты не теряешь оптимизма. Это похвально. — Данте, я… Я ужасно чувствую себя. Я совершил серьёзную ошибку, и теперь всё идёт крахом. Не знаю, станет ли всё когда-нибудь как прежде, и смогу ли я заслужить прощение?.. — Мы раним и нас ранят. Только так мы познаем друг друга. И именно так мы познаем самих себя. — То есть, ты считаешь, я поступил правильно? — Я не в праве судить других, — уклончиво ответил философ, — Ведь я такой же, как они. — Ладно, я понял, — немного разочарованно протянул Фёдор. — В любом случае, спасибо. Я сейчас уйду, не знаю, надолго ли. Мне кажется, нам всем сейчас может помочь только время. — Не время лечит раны, а то, что мы делаем за это время. — Федя, а куда ты? — Не знаю, Габри, — художник выпрямился, — Но обещаю, что вернусь. Я вас больше не брошу. Фёдор нёсся по лестнице так, как никогда прежде. Пытался ли он убежать от мыслей, или от клонов — даже ему это было неизвестно. Нечитайло помнил только, что пришёл в себя уже на улице, возле детской площадки. С прохудившегося неба капало. Художник задрал голову. Каждая капля, распластавшаяся по стёклам очков, заставляла вздрогнуть. Страх заставлял раз за разом жмуриться при виде всё новых и новых облачных слёз, угрожающе несущихся прямо в глаза. Но Фёдор хоть и не был в силах противостоять инстинкту самосохранения, всякий раз поднимал веки. Он боялся зажмуриться. Это для него значило оказаться один на один с собой, своей совестью. Даже старательно отвлекаясь на окружающий мир, Нечитайло всё равно остро чувствовал гнетущую боль изнутри. Было страшно представить, что стало бы, встреться он со своим нутром лицом к лицу. Вдруг одно окно в доме ярко-ярко засветилось. «Это моя квартира?! — всполошился художник. — Я же ушёл совсем недавно!» Он рванул с места, инстинктивно перепрыгивая через лужи и огибая деревья. Вместо привычного тротуара он выбрал короткий непроторенный путь. Рука тряслась от напряжения, а ключи так и норовили выскользнуть из пальцев из-за непривычной спешки. Но ярость, воспылавшая внутри Фёдора, помогла взять собственное тело под контроль. Взбежав по лестнице вверх, Нечитайло устремился к своей квартире, но вдруг замер. Из-под соседней двери струилось то самое странное свечение, которое он видел с улицы. «Похоже, я перепутал окна — художник облегчённо выдохнул. — Но что происходит у ведьмы? Кажется, она говорила что-то о помощниках для меня… Видимо, колдует их или что-то в этом роде. Хотя, я совсем забыл про недавний странный шум из её квартиры. Мне кажется, или что-то здесь не так?» Будто в ответ на его мысли из обители колдуньи донёсся крик: — Отпусти меня, кретин! «Знакомый голос… Лина?!» — Фёдор встрепенулся и стал барабанить в дверь соседки. Послышался громкий звук, а затем воцарилась гробовая тишина. Художник, однако, не переставал стучаться. Вскоре его старания окупились: дверной замок щёлкнул. Нечитайло отошёл назад. Дверь приоткрылась совсем немного, так что нельзя было увидеть квартиру и откликнувшегося на стук. Из щели донёсся приглушённый голос: — Чего тебе? — Я услышал здесь крик моей знакомой. Зачем она вам? — Не твоего ума дело, — огрызнулся кот. — Позови свою хозяйку, мне нужно с ней поговорить. — Она занята. Топай отсюда подобру-поздорову, а то она и тебя на опыты пустит. — Какие опыты?! — испуганно возмутился Фёдор и твёрдым шагом направился в квартиру. Рванув дверь на себя, он внимательно посмотрел вниз, чтобы не наступить на кота. Но, к своему удивлению, столкнулся нос к носу с опасного вида брюнетом. — П-простите… — промямлил Нечитайло, — Я думал, Вы кот. То есть… — Тихо, — резко оборвал его незнакомец и втащил в квартиру. Пока брюнет запирал дверь, Фёдор осмотрелся в поисках свечения. Но вокруг стоял непроницаемый мрак. Раздался слабый щелчок, и лампа озарила прихожую. Привыкнув к свету, гостю удалось получше разглядеть обладателя кошачьего голоса: среди аккуратно уложенных чёрных волос сильно выделялась белая прядь, единственная чёрно-белая правая бровь была наклонена к переносице, а красные глаза выглядели устрашающе. — Ещё не догадался? — хмыкнул незнакомец, заметив изучающий взгляд Нечитайло. — Вы напоминаете мне одного кота, но… Стоп, неужели? — Наконец-то. Я думал, без подсказки не догадаешься. — Ладно, как бы то ни было, я хочу, чтобы ты отпустил Лину. — Твоя Лина, между прочим, в службу опеки позвонить хотела. Повезло, что я вовремя отнял у тебя телефон. А то сел бы ты лет на пять. — Спасибо. Я догадывался, что она сделает что-то подобное. Поэтому мне нужно поговорить с… — Что мне твоё «спасибо»? Ты зачем ей клонов показал, кретин?! — зашипел незнакомец. — Думаешь, старухе нечем больше заняться, кроме как тебя спасать? Она и так уже слишком много сделала. — Я не думал, что всё так выйдет… — Фёдор вжался в стену. — Дай мне поговорить с ней и всё объяснить. — Она ушла по делам. Я понятия не имею, когда вернётся. Так что иди отсюда, пока живой. Я, может, уговорю твою подружку молчать. Но ты мне будешь должен. Ясно? — Хорошо. Только осторожнее, не травмируй её! — Я разберусь. Топай уже! — Виктор, что ты опять удумал?! — послышался слабый, но весьма грозный голос ведьмы. — Всё в порядке, тётя, — наигранная улыбка брюнета была больше похожа на оскал. — Не вставай, тебе нужно отдохнуть. Нечитайло попытался позвать волшебницу, но Виктор закрыл ему рот рукой и, ловко отперев дверь, отпихнул наружу. Но художник успел ухватиться за дверной косяк, оставшись в квартире. — Уйди, а то хуже будет, — угрожающе шепнул брюнет, но в следующую секунду его хватка ослабла. Оглянувшись, Фёдор увидел, что на лице врага отразилась гримаса боли, а тело изогнулось в странной позе и замерло. — Федя, это ты? Прости за такой холодный приём, — старушка дошла до центра коридора. Нечитайло заметил, что передвигалась она медленнее, чем раньше. Протянув руку в коридор, он закрыл дверь, чтобы никто из жильцов не решил перебраться в психбольницу из-за такого странного зрелища. Ведьма, видимо, немного ослабила заклинание, потому что Виктор перестал корчиться, хотя всё равно не мог двигаться. — Я ведь сказал тебе не вставать. Зачем ты вышла? — возмутился он. — Звучал ты весьма правдоподобно, но допустил существенную ошибку. Тебе ведь не нравится, когда я зову тебя по имени, а тут вдруг никакого возмущения. — Нормальные тётки в твоём возрасте давно в маразм впадают, а ты в Шерлока Холмса играешь… — Ладно, с тобой я потом разберусь, — ведьма опустила руки, и Виктор, не теряя ни минуты, удрал в другую комнату. — Федя, не обращай внимания. Мой племянник — тот ещё подарочек… — Да, я заметил. То есть… Неважно. Он похитил мою знакомую и затащил в эту квартиру. Отпустите её, пожалуйста. — Сейчас разберёмся, — ведьма развернулась и пошла к комнате, в которой недавно исчез Виктор. Когда художник вошёл вслед за ней, брюнет ставил на полку какую-то банку. К прямоугольному столу, окружённому странными приспособлениями и сосудами с чем-то странным, была привязана бессознательная Лина. — Стоило мне упасть в обморок на двадцать минут, как ты уже человека похитил! — волшебница нахмурилась, но тут её взгляд упал на пол. — Что ты хочешь сделать? Не смей! Наворотишь опять чего-то, а мне разгребать придётся. — О, поверь, этот ритуал я хорошо знаю, — Виктор ухмыльнулся и разжал кулак. Из него высыпался какой-то порошок, и вокруг брюнета и стола образовалась полупрозрачная стена, светящаяся голубым. — Виктор, убери барьер сейчас же! — Я Риккардо Де’Карли! — он подошёл к столу. — И я не дам тебе причинять себе вред из-за какого-то жалкого художника! — Ещё хоть одно движение, и ночевать будешь на улице! Но Риккардо не внял её словам, а вместо этого повернул рычаг. Странное свечение, приведшее художника сюда, вернулось. — Что с Вами? — испугался Фёдор, увидев, что ведьма зажмурилась. — Я разрушаю барьер. Виктор тем временем наливал в устройство содержимое различных склянок, параллельно вертя разные рычажки. На барьере стали появляться трещины. — Отпустите меня! — послышался голос Лины. Она завертела головой и, увидев знакомое лицо, стала отчаянно умолять. — Федя, прости, что не верила! Я не буду никуда звонить, клянусь! Только спаси меня от этих психов! Новые трещины покрыли барьер. — Лина, ты только не волнуйся! Всё будет хорошо! Послышался треск. Барьер был почти полностью испещрён трещинами. — Готово! — торжествующе объявил Риккардо, отставляя последнюю склянку. — Лина, не дёргайся. Больно не будет. Наверное. Виктор схватился за большой рычаг, и в этот же момент барьер наконец разрушился. Стекло, казавшееся иллюзией, распалось на вполне реальные осколки. До Лины не один не долетел, а в Нечитайло попало несколько небольших, пока он отбегал в сторону. Ведьма успела поставить перед собой защитное поле. — А, чёрт! — в Риккардо безжалостно впились стеклянные жала. Его рука дёрнулась, и рычаг опустился. Раздался оглушительный грохот, и яркая вспышка заполнила комнату.