Заточение и воспоминания

Мой первый друг, мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

      Своими голубыми, глубокими глазами Стэн осматривал такие родные, и в тоже время противные, искажённые стены своей комнаты. Если раньше, в самые повседневные из повседневных дней всё было нормально, то сейчас, во время тоски и неописуемого чувства одиночества казалось, что краска постепенно теряет свой цвет, обои отклеиваются, а дом становится похожим на развалины. Нет, его не бросала Венди – сейчас они не встречаются, но хорошо общаются, и они давно решили все свои проблемы. Просто в один день Стэн очень ужасно облажался – так, что случился скандал, и теперь он наказан. Сидит под домашнем арестом, словно преступник в тюрьме и теперь думает, что мог поступить совсем иначе.       Одиночество давало о себе знать – и пусть это только второй или третий день, а ощущение, будто пролетели недели и года этой невозвращаемой юности. Плохо, мозги каша, и трудно было думать о чём-то ещё, связывать воспоминания и хорошие моменты во что-то единое. И с каждой секундой в противной тишине слышался стук сердца, который напоминал о том, что он ещё живой.       Да и вся семья ушла куда-то, оставив Стэна совсем одного. Похож на бездомного котёнка в своей маленькой коробочке, который даже не может выйти и отыскать свое счастье. А день...сегодня такое тёплое декабрьское утро! Снег летел вниз огромными и лёгкими снежинками, падал, навсегда забываясь и склеивался с миллиардами таких же снежинок в огромные сугробы. На небе светло-серые тучки, которые плавали по небу словно корабли, закрывая солнце. А оно всё равно находило маленькую щель и освещало холодным светом городок, совсем немного отражаясь от толстых сугробов. Снег становится блестящим вечером. Но сейчас Стэн не мог думать. Он смотрел в окно. Этот снег и лёгкий ветерок приносили ещё больше тоски на его и без того измученную душу. Он бы мог выйти на улицу и почистить этот одинокий двор. Уборка снега была, можно сказать, любимым делом и помогала убить время, но родители пошли своим способом. Словно он второй Баттерс.       И вот, снова упав на кровать он тяжело вздохнул. Вроде один дома, можно как-нибудь посмотреть телевизор и всё такое, но внутри такое позорное и тяжёлое чувство, будто сейчас он прикован к своей комнате цепями, которые мешают передвигаться. Думает, сейчас можно будет и поспать, ведь все уроки сделаны, а больше делать было нечего.       Вдруг...вдруг протяжный звук звонка в дверь разбивает эту тишину на мелкие кусочки, раздаваясь громкой дробью где-то внизу, на первом этаже. Но было понятно, этот неизвестный, стоявший на пороге, бил по кнопке звонка, надеясь, что это хоть как-то привлечёт Стэна. Он лениво поднялся со своей кровати, так же лениво спустился, и добравшись до двери, не думая, открыл дверь. В этот момент Стэн очень сильно удивился, ведь на пороге стоял никто иной как...       — Кайл?

* * *

      — Привет, старик. Ты один дома?       — Да, привет...Кайл. — ответил Стэн, опустив голову вниз. Сейчас он действительно не мог понять, зачем Кайл пришёл. Они с ним были лучшими друзьями, вроде должны хорошо общаться и посещать друг друга, но не одна здравая мысль не пришла в голову.       — Ты пропал. Ну, в том смысле, что ты на мои сообщения не отвечал, и вообще перестал как-то общаться с нами, — а дело было в том, что о своём наказании Стэн никому ничего не сказал. Или просто забыл, или не хотел лишних вопросов с насмешками Эрика.       — Я видимо не говорил, но я под домашним арестом, — он грустно вздохнул, — Да ещё и предки куда-то ушли. Сижу один, умираю от скуки.       — Ну и отстой...тебе из нас больше всех досталось.       — Да, — Стэн немного отошёл в сторону, как-бы давая Кайлу понять, что он может зайти. Всё равно дома никого нет, а не отправлять же его обратно? И сейчас, без слов, они стояли смотря друг на друга и понимали друг друга.

* * *

      Горячий ароматный чай, приятная компания и причины жить. Сейчас, когда Кайл рядом приятные мгновения стали вечными, а противная тоска быстро рассеялась как неприятное воспоминание. Сейчас пессимистичная душа не думала о том, что лучший друг скоро уйдёт и тяжёлая атмосфера одиночества нахлынет вновь. Кайл был божьим посланником – одним своим присутствием и улыбкой он озарял серую реальность, как солнце, светившее на тот блестящий снег. И с ним мысли о том звоночке делали жизнь счастливее.       Всё в один момент стало таким весёлым…       Они сидели вместе в такой же тихой комнате, рассматривали друг друга. Кайл дул на свой чай, пытаясь остудить, и пил его маленькими глоточками. Снова тишина, но не такая терзающая душу, а даже приятная, ведь есть с кем разделить это спокойствие. Они оба выглядели взбудораженными, ещё больше смотрели друг на друга и пытались понять. Оба выглядели так, будто пытались сказать что-то, но из-за встреч глазами было трудно сосредоточиться.       — Стэн… — начал Кайл. Его голос – чёткий и приятный, заставлял чувствовать себя живым ещё больше, — А помнишь как на хэллоуин все нарядились в костюм чубакки? Стэн пару секунд смотрел на него с задумчивым видом, а потом улыбнулся, наверное от радости.       — Да, помню! А ты помнишь…       Это переросло в какой-то диалог, и речь каждого начиналась с этого «помнишь…». И всё-таки, приятно было вспоминать школьные будни, хоть и не все из них был и такими радостными. Хорошо оттого, насколько была разнообразна их жизнь. Вспоминая каждый прожитый день улыбка натягивается до ушей. И Стэн, благодаря Кайлу, осознаёт, что арест это не навсегда. Пусть эти дни тянутся и наступает хандра, но всегда есть тот, с кем можно вспомнить всё хорошее.

Молю святое провиденье:

Да голос мой душе твоей

Дарует то же утешенье,

Да озарит он заточенье

Лучом лицейских ясных дней!