Начать жить по-настоящему

      Как же раздражает. Я постоянно "позорю" Эккартов. Вот только ничего подобного ни разу не произошло бы, если бы они хоть раз вступились за меня. Аристократы поостереглись бы лезть ко мне и мне не пришлось бы решать это самой. Но конечно на помощь рассчитывать не стоит. Я же приёмная. Я не Эккарт. Они думают я не знаю своего места, но как раз наоборот. Я знаю, что в этой семье я никто, даже замена из меня паршивая. Я даже внешне не похожа на Ивонну, что уж говорить о её ангельском характере. Но я могла бы постараться ради их всех, если бы они дали какой-то знак, что я им хоть капельку дорога. Мы около пяти лет провели вместе, я привязалась к ним, несмотря на то, какие они мудаки. Думаю они тоже привязались ко мне. Немного. Конечно это никакая не любовь. На такое даже надеяться не стоит, мы носим одну фамилию и являемся семьёй лишь на людях. Даже прислуга относится ко мне так, будто я самолично увела Ивонну из дома и прикончила.       Вот я снова опозорила герцогскую семью. Я даже не знаю как на этот раз. Да и разбираться не хочу. Даже если я докажу, что не виновата, то они придумают в чём меня обвинить. —Пенелопа Эккарт! Да когда же ты научишься себя вести?! — братишка Деррик. Он даже на крик сорвался. Может я и правда что-то натворила?.. —Пенелопа, ты должна понимать, что такое поведение портит репутацию нашей семьи. Зачем было доводить леди Бонос до обморока? — его Светлость, герцог Эккарт. Интересные он задаёт вопросы. Я эту Бонос не трогала даже. Только сказала, что не стоит мерить других по себе. Ну уж извините, она сама начала и первой назвала меня куртизанкой. —Хоть бы вид сделала, что раскаиваешься, идиотка, — любимый братик Рейнольд. Ни одной реплики без оскорбления меня. Ничего не меняется. —Рейнольд, следи за выражениями. А тебе Пенелопа придётся пойти в храм, чтобы показать всем своё сожаление по поводу произошедшего. —Как скажете, Ваша Светлость.       Самое смешное то, что они серьёзно. Я еду в храм. И не просто в храм, а в главный храм. Тот, в котором Бог иногда раздаёт достойным откровения. Ну да ладно. Плевать. Я-то вряд ли достойна, так что ничего не произойдёт. Помолюсь и вернусь домой. А сейчас вернусь в свою комнату. Я прошла чуть дальше по коридору и увидела, что за мной идут. —Ты всегда собираешься позорить нашу семью? —А ты всегда собираешься мне досаждать? Думаю, ответ на оба вопроса "да". —Любой бы был благодарен за то, что имеешь, хоть ты и не имеешь на всё это прав. Так унизительно, что ты незаслуженно носишь ту же фамилию, что и я. —Не думаю, что такая "несправедливость" продлится долго. —Что ты имеешь в виду? Думаешь, я поверю, что ты откажешься от всего этого? —Я не совсем это имела в виду, но и этот вариант возможен. До скорой неприятной встречи, братец Рейнольд.       Какой же он болван. Почему я постоянно прощаю его, чтобы он не сделал? Ха, нет смысла задаваться этим вопросом, ведь несмотря на все свои рассуждения я снова прощу его, когда он перейдёт границу. Какой же он придурок. Но и я не лучше.       Что ж, стоит пойти в комнату. Вряд ли сегодня меня позовут на семейный ужин, нормальной еды в комнате мне не видать, остаётся только поспать. Может так я не буду выглядеть замученной. Хотя, думаю, даже Богу плевать. Так что я посплю просто так. Это единственное чем я могу заняться. Мне даже самой не нравится то, что мне ничего не интересно. Но ничего с этим делать не собираюсь. Я же аристократка, пусть и фальшивая. В этих кругах это нормально. Пусть мне и плевать.       Нужно ложиться спать. Завтра рано вставать.

***

      Меня подняли затемно. Потому что к посещению храма нужно подготовиться. Видимо я чего-то не понимаю в этой жизни.       Меня помыли, натёрли какими-то маслами. Одели в какое-то белое покрывало. Заняло всё это пару часов. Притом, что отдохнуть мне даже не дали. После этого меня повели в храм. Так как мы шли пешком, то это заняло немало времени (религиозные традиции, ничего не поделать). Меня сопровождала вся "семья", что удивительно, ведь это не обязательно. Пошли и вечно занятые герцог с Дерриком, и недолюбливающий меня Рейнольд. Наверное они просто следят, чтобы я не сбежала и вела себя как следует. —Пенелопа, веди себя достойно, — сказал Его Светлость. Неудивительно. —Как скажете, Ваша Светлость. —Не смей игнорировать слова отца. Ты и так достаточно нас опозорила. Не хватало, чтобы это случилось и в храме, — Деррик. И зачем ты ведёшь меня туда, где я могу опозорится? —Как скажешь, брат. —Идиотка... — тихий шёпот. У Рейнольда стала плохо работать фантазия. Он меня так уже вчера назвал.       Мы пришли. Вошли в небольшое светлое здание. Сразу видно, что всё сделано из дорогих материалов, но в то же время это не бросается в глаза. Мы прошли по белому мрамору к постаменту для молитв. Молитва выглядит так: человек сидит на коленях, руки сжаты в "замок", и абсолютная тишина. Шум не запрещён никем и ничем, но никто не шумит. Как видно, в молитве нет ничего удивительного для меня, я знаю всё, что мне нужно. Но меня всё равно смогли удивить.       Как только вся "семья" приготовилась молиться я потеряла сознание.Когда я очнулась было темно, но около меня стояло несколько людей, которых я по понятным причинам не могла разглядеть. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, что это мои братья и герцог, а ещё старый священник в белом платье. Много шуму я навела, раз тут даже главный священник. —Что происходит?—вопрос дался с трудом, голова нещадно болела, в горле пересохло, было трудно дышать. —Ну наконец, дитя. Ты не понимаешь что происходит, но я объясню. Бог считает тебя достойной. Он дал тебе откровение. Но пока ты его не вспомнила. Вероятнее всего, божий ребёнок*, это сильно изменит твою жизнь или восприятие этого мира.       Пока священник говорил, боль в голове усиливалась. —Вы, вероятно, что-то путаете. Я не могу быть ребёнком Бога, — в слова священника я не верила совсем. Я может и не дьявол во плоти, но уж точно не подхожу на роль достойной. —Скоро ты всё поймёшь, дитя, — с улыбкой сказал священник и продолжил, уже выходя из помещения. — Я пойду, думаю вам нужно пообщаться с семьёй.       Как только священник вышел, Рейнольд зажёг свет. Я видела на их лицах то же неверие, что и у меня. —Как ты себя чувствуешь? — спросил отец. Стоп, "отец"?! С каких это пор?! —Нехорошо. То что сказал священник, это ведь неправда? Такого быть не может. Я не могу быть одной из избранных Богом. —Скоро узнаем. Священник сказал, что на то, чтобы вспомнить откровение Бога, уходит не больше суток, — это сказал Рейнольд. Что удивительно, без оскорблений. Наверное потому что мы в храме. Но вдруг мне резко стало не до этого. Моя голова готова была взорваться от боли. И я вспомнила. Вспомнила всё. Лучше бы этого не произошло.