Начать жить по-настоящему

      Что ж… Мы вернулись в дом. Мне здесь некомфортно. Меня здесь не раз убивали.       За столом (меня отравили)…       У парадного входа (кронпринц не хотел долго тянуть)…       В коридоре (кто там меня только не убивал)…       В спальне (сыновья отца тоже не отличаются терпением и тактом, можно было бы хотя бы дождаться, пока я выйду).       На чердаке…       На учебном плаце…       В кабинете отца…       В кабинете Деррика…       И эти люди считают себя лучше меня?! Они столько меня убивали, причём чаще довольно подло. В то время, как я делала мелкие гадости (и то не всегда за этими гадостями стояла я).       Видимо на моём лице отразились какие-то эмоции, раз папа задал следующий вопрос: —Пенни? Ты в порядке? — теперь я могу понять его эмоции. Я вижу, что он действительно волнуется, а не спрашивает для «галочки». —Да, отец. Просто то, что я видела связано с этим домом. Правда не только с ним… — я усмехнулась. Да, убивали меня не только здесь. И если бы я хотела избежать плохих воспоминаний, то мне не следовало выходить из храма вообще. А потом уехать из страны. Может быть потом… я и уеду… Но не сейчас. Проведу как можно больше времени с отцом. Но… Меня смущает что-то в моих видениях. Ивонн… Она так умело манипулировала всеми, но… Это точно была она? —Думаю тебе стоит отдохнуть, а потом мы… — так приятно осознавать, что я не одна. У меня есть отец. И пусть больше никого… Зато я не буду надеяться не на тех. Буду знать тех, кто хочет моей смерти. —Я не устала, отец. Можем поговорить сейчас. Пойдём в твой кабинет. А молодые господа могут идти отдыхать, я думаю, — и лучше бы им и правда пойти отдыхать. Нет желания говорить им хоть что-то. —Вот и славно. У меня куча дел и потерянного времени, — ответил Деррик. —А вот у меня дел нет. Я бы мог послушать, что ты там увидела. Хоть мне не особо интересно, — ох, Рейнольд. Притворяешься равнодушным, но я вижу любопытство в твоих глазах. Но я не собираюсь его удовлетворять. —Ну раз вам не интересно, молодой господин, то вам не стоит тратить на это своё драгоценное время, — иди к чёрту, благородный ты наш. —Ха… не очень-то и хотелось! — какой же он ещё незрелый. —Ну раз ты не хочешь отдохнуть, то мы можем пойти поговорить. Идём, доченька, — о, я забыла о слугах. Об этих крысах. Они втихую издевались надо мной. А вот сейчас они немного удивлены. Да, думаю наши с отцом «папа-доченька» будут какое-то время удивлять всех. Но почему никто не удивлялся поведению Ивонн?.. Ивонн была совсем не такой, какой мне её описывали. Если подумать, то мне вспоминаются подобные истории. Пока я была беспризорником, старушка-гадалка рассказывала разные истории детям-беспризорникам. О том, как сумасшедшие тёмные маги вселялись в тела слабых детей. Но сейчас не до этого.       Мы с отцом пошли в его кабинет. Рейнольд с Дерриком ушли недовольные по своим делам. Я, честно говоря, понятия не имею, чем они обычно занимаются. О Деррике знаю только, что он помогает отцу в делах герцогства. А о Рейнольде… Фехтование, светские мероприятия — это всё, что я знаю. Ах, да. Издевательства в мою сторону.       Пока мы шли в кабинет, я думала об Ивонн и той истории, которую рассказала старушка. История о маленьком кронпринце. Он любил своего младшего брата и свою маму, но вот его мать брата сына не любила, ведь он был не её сын. Мальчик часто болел и у него часто менялось настроение вкусы. Все принимали это за капризность императорской особы. И, когда мальчик вырос, то стал ублюдком. Он забрал себе девушку, в которую был влюблён его брат веселья ради. А также убил мать брата. Братья общались недостаточно, чтобы младший понял, что к чему. Он возненавидел старшего брата, и позже совершил переворот. И убил своего брата. Но тот, как оказалось, не погиб. Тёмный маг, сидевший в теле кронпринца (тогда уже бывшего императора), спас их обоих, ведь он не мог жить в его теле без его хозяина. Дальше я помню смутно, но позже бывшего императора спасли от мага. И братья помирились. Счастливый финал. Может ли быть, что в теле Ивонн сидит какой-то маг?       О, мы уже пришли. Отец сел на один из диванов и указал на второй. Я не стала ждать второго приглашения и тоже села. —Итак. Что ты видела? — по лицу трудно прочитать эмоции. —Я видела варианты развития событий. Вплоть до своей смерти, — моя речь стала безэмоциональной. Не могу понять, нравится мне это или нет?       Отец ничего не сказал. Но теперь можно было легко понять его эмоции. Даже глупец понял бы, что отец удивлён и испуган, глядя на его лицо. Чёрт… Я не могу не сказать ему о его дочери. Тем более, мне кажется, что вся та хрень произошедшая со мной — не ёё рук дело. Вряд ли Бог так волновался обо мне. Он вмешивается чаще всего, когда существует угроза хотя бы в масштабах крупного города, судя по тому, что я знаю. И если мои догадки верны, то, вероятно, Ивонн можно спасти. —Что ж, отец. Думаю, я могу тебя порадовать, но следом придётся огорчить, — держись, папочка. —Я слушаю.