Хранители

      Шум обрушился на них так, словно в туннель провалился потолок вместе с толпой народа. Гермиона узнала эти крики и плач еще до того, как различила людей вокруг, хотя слепящего света в этот раз не было, — а затем толпа уже врезалась в них клубком жестких конечностей и туловищ. Её схватила за руку чья-то более широкая ладонь — Малфоя, определила Гермиона не глядя, — а с другой стороны взяла под локоть Падма — и сразу же рванула вниз, когда её повалили на пол.       Предплечье задрожало от напряжения, но Гермионе удалось поднять девушку на ноги, Малфой дернул вперед, и она стала проталкиваться мимо людей, тихо охнув, когда кто-то задел больное запястье. Сзади ярко вспыхнул оранжевый свет, а спину опалило жаром. Она развернулась: Джастин воздел палочку, посылая вверх широкую струю огня — та взорвалась пламенем под потолком, окрашивая всё отсветами оранжевого и желтого.       Малфой снова дернул её за руку, и Гермиона крепче обвила локоть Падмы, увлекая за собой. Толпа толкала их, швыряла и накатывала непрерывным потоком ударов — Гермиона решила, что это походило на борьбу не просто с бушующим морем, а с морем, наводненным мощными тварями и бетонными блоками.       Она пошатнулась, чуть не выронив палочку, когда какая-то женщина прорвалась между ней и Малфоем, разбив их сцепленные руки, а потом кто-то еще врезался сбоку. Яростно расталкивающий всех мужчина схватил её за плечо, сжав словно в тисках, но Гермиона всё же удержалась на ногах — пока сзади не налетела Падма и они обе не грохнулись на пол.       Гермиона заорала от боли, прострелившей от запястья до виска, — наступившая на неё нога убралась, однако боль не прошла. Чей-то ботинок пнул в голову, мир накренился, но топтание по пальцам и голени вернуло к действительности.       Падма выкрикнула блокирующее заклинание, и Джастин помог Гермионе подняться, прежде чем вокруг них снова сомкнулась толпа. Гермиона взяла его за руку, обернулась, проверяя, что Падма не отстаёт, затем отыскала взглядом светлые волосы Малфоя и двинулась к нему, толкаясь, вертясь и извиваясь, чтобы обогнуть людей.       Их разделяло еще два человека, когда он нащупал её руку в толпе; Гермиона отвела глаза от мужчины с мечом всего в нескольких футах от них, встретилась взглядом с Малфоем и кивнула подбородком, поторапливая, но тут увидела очень знакомые пальцы над окровавленной макушкой лысой женщины перед ней.       Малфой крепче стиснул её ладонь, и Гермиона на секунду подняла взгляд к его округлившимся глазам, а потом снова посмотрела на эти пальцы, на мускулистую волосатую руку и, наконец, — на очень крупного человека, которому та принадлежала. Он стоял неподвижно, а его глаза выглядели так, будто кто-то залил в радужную оболочку чернила и размешал, — единственным цветом были отблески оранжевого пламени. Гермиона ощутила, как люди в толпе замерли, а в следующее мгновение здоровяк выбросил вперед кулак и ударил её в грудь.       Она пролетела между людьми, врезалась во что-то каменное и с размаху села на пол. Какая-то женщина тут же прыгнула к ней, по-звериному ощерив зубы; Гермиона еле успела отдернуть ступню — так, что приземлилась нападавшая не на колено, куда целилась, а ниже, — и с кряхтением вскочила на ноги, но чья-то рука схватила её за шею, другая — за локоть, а еще одна вцепилась в волосы.       Гермиона выкрикнула отгоняющее, рванулась, когда хватка рук ослабла, и пробежала сквозь шесть человек, прежде чем послать заклинание снова, а потом снова, и опять. Повсюду вокруг мелькали злобные рожи и черные омуты глаз, а пламя под потолком начинало гаснуть. Толпа редела, но людей всё еще было много, и, уворачиваясь от одного, она оказывалась рядом с другим.       — Гермиона! — голос Джастина звучал приглушенно.       Обернувшись, Гермиона увидела, что его рот в крови. Джастин подбежал к ней, выпустив блокирующее в группу людей между ними, схватил за руку и послал отгоняющее. Они проскочили насквозь четырех человек, еще двух обогнули, и кто-то дёрнул её голову назад, выдрав клок волос; Гермиона вскрикнула, но хватка уже исчезла, и она побежала дальше — сквозь троих, мимо четырех, сквозь двоих. Вскидывая палочку для очередного заклинания, Гермиона чувствовала такую тяжесть, словно поднимала стопку книг.       Они миновали еще несколько человек и наконец заметили Падму с Малфоем у поворота в другой туннель. Падма направила в их сторону своё отгоняющее, помогая вырваться из видения, и они все вместе припустили по коридору. Поредевшая толпа последовала за ними, но громкий топот вскоре сменился глухим стуком шагов, а тот — затихающим вдали шорохом.

* * *

      Боль. Жуткая, невыносимая боль от ступни до колена. Гермиона проснулась с криком: её волокли по каменному полу, яростно дёргая за ногу, которую уже раздирало от адской боли, а сзади слышались вопли остальных ребят. Выхватив палочку, она слепо послала блокирующее куда-то в сторону ступней, но успела отползти всего на дюйм, когда в ногу опять вонзились зубы, прокусив ботинок.       На грудь запрыгнуло что-то теплое и тяжелое, и Гермиона выпалила отгоняющее прямо в морду волка, почти дорвавшегося до её шеи. Волк прошел сквозь неё, она откатилась от него, но сомкнувшиеся на ступне челюсти потащили обратно. Гермиона со свистом втянула воздух, и тот застрял в горле, когда всё вспыхнуло золотисто-пурпурным светом.       Мгновение тишины, а затем — бешеный стук сердца и волна криков. Гермиона уперлась локтями, отползая назад, из уголков глаз стекали слёзы. На месте лодыжки было месиво из разорванной кожи, крови и открытых тканей, — казалось, нога сейчас отвалится, пожрав сама себя.       — Падма! Падма?! Падма!       — Она послала то заклинание, от него вырубаются, — прохрипел Малфой.       Гермиона, дрожа, откопала в сумке пузырёк с бадьяном, крепче сжала в ладони, чтобы не расплескать, и наклонилась к ноге. Вытащила пипетку и стиснула зубы, выдавливая четыре капли на лодыжку — жидкость зашипела, но впервые Гермиона почувствовала, лишь как боль уменьшается по мере заживления ран.       Повернувшись, она задела локтем голову Малфоя и позабыла о какой-либо осторожности, увидев на его боку, под ребрами, большие дыры от вырванных кусков плоти. Лодыжка еще пульсировала, но Гермиона смогла опереться на ногу, перелезая через Малфоя. На его руке были следы укусов, но только проколы от зубов — должно быть, ему удалось избавиться от волка до того, как тот отхватил кусок.       — Ляг на спину, — велела она.       — Не могу, больно.       Гермиона полагала, больно ему будет в любом положении.       — Тогда чуть повернись, мне нужно полностью видеть тот бок, — она задрала его рубашку. — Джастин…       — Нас я обработал. Но бадьян Падмы закончился.       Дыры на теле Малфоя начали заполняться тканями, и костяшки его пальцев побелели под стать болезненно бледному лицу. Гермиона выдавила еще каплю в один из разрывов и нахмурилась, глядя на раны.       — Это бу… — Малфой сорвался на вопль. — Твою ж мать, Грейнджер, предупреждай!       — От знания болеть меньше не будет! — Раны всё еще оставались глубокими, но их уже можно было перевязать. — Прости, — она не удержалась и смахнула испарину с его виска. — Сейчас займусь твоей рукой.       — Она в порядке…       — Нет.       — Дать Падме Животворящего? Думаю, нужно выбираться отсюда.       — Сколько флаконов… — Малфой тихо рыкнул, когда бадьян попал в рану.       — Три.       — Влей немного ей в рот и посмотри, проглотит ли, — посоветовала Гермиона.       — Грейнджер, ты не сможешь бежать с такой ногой. Добавь бадьяна.       — Осталось всего несколько капель.       Малфой выхватил у неё пузырёк, поднял, всматриваясь в свете свечи, и перевел сердитый взгляд на Гермиону.       — Тут хватит…       — Ну вот, с возвращением, Падма. Эй, привет. Рука не болит или капнуть еще? Просто…       — Дай ей очухаться, Джа… — Гермиона дернула ногой, втянув воздух сквозь зубы, и с осуждением воззрилась на Малфоя. Он вскинул бровь, закручивая крышку пузырька с бадьяном, и положил его к себе в сумку.       — А ну верни!       — Что случилось? — спросила Падма, садясь. — Они исчезли?       — Ага. Все тридцать.       Гермиона отвлеклась, перестав отбирать у Малфоя сумку.       — Тридцать?       Падма поморгала, опустив подбородок:       — Меня приложили по голове или ты сидишь у Малфоя на коленях?       Гермиона не сидела у него на коленях, а нависала над ними, проводя стратегическую операцию.       — Их было тридцать?       — Как минимум.       Вырвав из книги несколько страниц, она трансфигурировала их в марлевые бинты, слезла с колен Малфоя и передала часть бинтов ему, а часть — Джастину. Малфой мог пока оставить бадьян у себя, но пусть только попробует злоупотребить — она приманит пузырек чарами быстрее, чем он успеет его открыть.       Они молча перевязали свои раны, лишь изредка нарушая тишину каким-нибудь заклинанием, и Малфой пустил по кругу банку с мазью. Никто не озвучил того, о чем думала Гермиона, но едва ли она единственная это почувствовала: воздух казался заряженным — не так, как после первого применения комбинированной формулы. Он был насыщеннее, как будто после каждого вздоха что-то оседало в груди, сдавливая её.       Они собрали вещи, зажгли палочки и всё так же молча двинулись в путь. Поначалу Гермиона прихрамывала, но потом подстроилась под привычный темп ходьбы, и шаг стал легче. Кажется, еще никогда с тех пор, как вошли в туннели, они не хранили молчание так долго. Ощущение в воздухе становилось тяжелее с каждым поворотом, с каждым пройденным коридором, и три минуты пути тянулись как три часа.       И вот, наконец…       — Лестница, — сказал Джастин. — Раньше лестницы нам не попадались. Я знал. Чувствовал.       — Я тоже чувствовала, — подхватила Падма, — но не была уверена, от чего это ощущение — может, от того заклинания или от Животворящего эликсира.       — Нужно подготовиться, — произнесла Гермиона, чувствуя что угодно, но только не готовность, несмотря на все их приготовления именно к этому моменту. — Руны? Формула? Все всё помнят, репетировали про себя?       — У нас не будет времени собрать кровь, когда попадем туда, — если устройство и правда там...       — Тут лестница, — повторил Джастин. — И были те волки.       — Это… — Малфой чуть отпрянул и осторожно взял нож, который она ему пихнула.       Гермиона вылила из банки воду и навела осушающие чары.       — Руны будут крупными — от каждого потребуется довольно много крови. Вот примерно столько.       — Господи, — простонал Джастин. — Никто не захватил крововосполняющее?       — Не забудьте линии, — Падма вытащила из сумки книгу и тут же засунула обратно. — А вокруг устройства нужно нарисовать его символ — и тоже кровью.       Малфой сверлил взглядом ладонь Гермионы — возможно, из-за того, что она не потрудилась отчистить нож от его крови, прежде чем полоснуть по своей руке. Гермиона ощущала в груди дрожь от паники и волнения, и дрожь только усилилась, когда она выпила полфлакона эликсира. Джастина заметно потряхивало, а Малфой выглядел так, будто его шарахнули замораживающим заклятием.       Парни направили лучи Люмосов вниз, освещая разбитую лестницу. Всего дюжина ступеней, и после каждой сердце Гермионы колотилось чуть быстрее. Ей не впервой было идти куда-то, откуда она могла не выбраться, но живот всё так же сводило холодом.       У дальней стены внизу лестницы стояли пять человек в белом. Гермиона с Падмой послали в них отгоняющие заклинания, и вся четверка свернула налево, помчавшись по закругленному дугой туннелю. Свет палочек скользил по трещинам в стенах и полу, и Гермиона чуть не споткнулась о кучу обломков, когда раздался знакомый неземной ор, а сразу за ним — шелест крыльев: к ним приближался ураган из летающих тварей.       Гермиона думала, они бегут по мелким камням — острые грани хрустели под подошвами, — пока вспышка Люмоса не осветила ковер из тысяч насекомых. Жуки наползали друг на друга, двигаясь обратно ко входу в туннель, и превращали пол в подобие быстрой реки. Переставляя одну ногу вперед, Гермиона чувствовала, как «течение» сносит другую назад, — она словно бежала по горизонтальному эскалатору в неправильном направлении и едва не поскальзывалась на каждом шагу.       Падма у неё за спиной наколдовала отгоняющее, а затем крылатые существа набросились на них вихрем бритвенных порезов. Несколько запутались у Гермионы в волосах, выдирая клочья и царапая кожу головы. Туча тварей была такой плотной, что перекрывала свет палочек, — туннель погрузился в темноту. Гермиона выкрикнула заклинание и расслышала сквозь шум крыльев, как остальные сделали то же самое.       Пол снова стал твердым, а визги тварей стихли вдалеке. По лицу Гермионы стекало что-то теплое и влажное, кожу на лице, шее и руках жгло. Вздыхать с облегчением она, однако, не спешила и потому удивилась гораздо меньше Падмы, когда из стены перед ними выскочили три крупных зверя.       Один из зверей прыгнул, Джастин закричал, мазнув лучом Люмоса по коридору, и всё снова погрузилось во мрак. Она вскинула палочку, но тут что-то со страшной силой толкнуло её в спину — Гермиона пролетела по воздуху, прежде чем грохнуться на землю, и охнула от пронзившей плечи боли. Послав назад отгоняющее, она выкатилась из-под животного, поднялась на ноги и снова выпалила заклинание, и еще одно — в сторону кричащей Падмы.       Из туннеля доносился нарастающий топот десятков лап или ног. Зажегся Люмос, и Падма сбила бросившегося на Гермиону зверя до того, как она сама его увидела. Гермиона побежала, вместе с Малфоем послав заклинание в тварь, которая впилась в руку Джастину, и они наконец прорвались мимо этой преграды из животных.       Но еле-еле.       Люмосы парней метались во все стороны, пока Малфой капал бадьян в рваную рану на руке Джастина. Падма тяжело дышала, щеки её влажно блестели.       — Ты в порядке? — выдохнула Гермиона.       Падма кивнула, оглянувшись — то ли на отставших позади животных, то ли на шум, который становился всё громче.       — А ты?       — Тоже. Малфой?       — Что?       Увидев за изгибом туннеля огромную стену пламени, они замешкались лишь на секунду, распрямили плечи и вскинули подбородки. Жаром обдавало даже на расстоянии, но гадать и обсуждать было некогда. Судорожно вдохнув, они все наколдовали отгоняющее и прыгнули в огонь.       Мгновение казалось, будто они попали в тихое помещение с ровной температурой, а потом жар вспыхнул с такой силой, что Гермиона подумала, они не успели проскочить огонь до конца. Однако загорелась только мантия Падмы сзади, Гермиона помогла её сорвать и швырнула о стену, сбивая пламя. Язычки огня быстро потухли, но из ткани стрелой выскользнула змея и вцепилась Малфою в ногу.       Он заорал, инстинктивно потянувшись её скинуть, Джастин навел блокирующее заклинание, а Гермиона начала произносить отгоняющее, но змея уже исчезла.       — Клыки были большие? — спросила она. — Бадьян нужен?       — Нет. Бадьян закончился.       Воздух давил, и дышать им было еще тяжелее, слыша приближающийся грохот неведомой погони, которую послала за ними Темная магия.       — Я бы предпочла бежать дальше по круговому туннелю, но думаю, нам сюда.       Гермиона взглянула на Падму и повернулась к широкому коридору справа от неё: мутная, стоячая вода, а в конце только стена.       — Там нет выхода.       — Может, это как... та стена в Хогвартсе, — пропыхтел Джастин.       — Коридор ведет к центру. Думаю, это оно.       Гермиона кивнула.       — Взорвем стену, если…       Где-то за стеной огня раздался рёв, а потом еще один, и еще с десяток, и вскоре воздух уже сотрясался от рыков. Ребята развернулись и побежали по щиколотку в воде, брызги долетали до лица, и холод пронизывал до костей. Вода была ледяной — такую ожидаешь встретить подо льдом в середине зимы.       Протяжный нерешительный возглас Джастина перешел в вопль, а Малфой выругался: свет Люмоса упал на встающего из воды инфернала. Уже приготовившись колдовать, Гермиона ахнула, когда её локоть обхватили ледяные костлявые пальцы, и ткнула палочкой наугад туда, где скрывался в темноте обладатель этих пальцев, но её предплечье резко подняли вверх, направляя палочку в потолок, а еще одна рука вцепилась в плечо и дернула вперед.       Оттолкнувшись в тщетной попытке вырваться из хватки, Гермиона пнула ногой по чему-то неподвижному как стена, а её локоть прижало к влажной шершавой коже, которая податливо собралась складками, словно мягкая резина; гнилостная вонь разлагающейся плоти повисла в воздухе, ощущаясь на языке. Инфернал вонзил длинные острые ногти ей в грудь прямо над сердцем, Гермиона вытащила палочку из захваченной руки, выкрикнула отгоняющее и бросилась бежать. Сердце под раной исполняло дикий, неритмичный танец, и Гермиона с ужасом гадала, не проткнул ли инфернал что-нибудь жизненно важное.       Вода поднялась до колен, потом до бедер, до груди, Гермиона чередовала световые чары с магией рун, но всё новые серые и бурые фигуры выныривали на поверхность, бросаясь к ним со всех сторон. Инферналам ничуть не мешала поднимающаяся вода, а Гермиона никак не могла разогнаться, ноги сводило от усилия.       Еще одна холодная рука обхватила её сзади за горло и утащила под воду. Над поверхностью пересеклись две вспышки света, а потом всё потонуло во тьме. Гермиона поднесла палочку к голове, но что-то вцепилось в древко, выкручивая, а рука на шее сжалась, впиваясь ногтями в кожу. Сердце колотилось, всё тело покалывало от адреналина, а страх холодил сильнее ледяной воды. Гермиона потянулась к палочке левой рукой, пытаясь развернуться, но другая костлявая ладонь перехватила руку и дернула вниз. Сломанное запястье треснуло, и Гермиона закричала под водой, выпуская последний кислород.       Что-то резануло её по бедру, а затем по лицу, и она еле удержалась от вдоха, который был бы наполнен водой. В груди нарастало давление, в горле щелкало, но умом Гермиона понимала, что дышать нельзя, и яростно билась в удерживающих её руках. Запястий и щиколоток коснулись ленты скользкой чешуи, обвили змеями, сжимая до боли, — а руки отпустили.       Над поверхностью появился свет, кто-то потянул Гермиону за ногу, за футболку, дернул за руку; легкие и горло горели от нехватки кислорода, свет начал тускнеть. Её схватили за плечи, а потом к ней метнулось что-то золотое — и она взлетела вверх, шумно вырываясь из воды.       Первый сдавленный вздох пронесся по горлу с рёвом и воем, но Гермиона его даже не почувствовала. Промокший насквозь Джастин таращился на неё круглыми глазами, в которых плескалась та же паника, что и внутри неё, а Падма, почти неразличимая на границе освещенного участка, кричала им, чтобы поторопились.       Задыхаясь, Гермиона снова и снова втягивала воздух, и очередной вздох вырвался с надтреснутым всхлипом. Чья-то рука обвила за талию, прижимая к чему-то твердому и подрагивающему, Малфой что-то рыкнул — её дыхание заглушило слова, но жгуты на лодыжках, грозившие переломать ей кости, внезапно исчезли. Гермиона от неожиданности откинулась назад, отчаянно стараясь сохранить рассудок, несмотря на боль в запястье и бурю эмоций внутри, но из горла продолжали вырываться хриплые жалобные звуки. Малфой развернул её к себе лицом, и она чуть соскользнула по его груди, не чувствуя дно под ногами, — вода доходила Малфою до подбородка.       Его глаза были распахнуты так же широко, как и её собственные, но Гермиона нашла в них то, что удержало её на краю. Увидела это в его взгляде: стоит ей сдаться — и всему конец. Так что она не сдастся. Не сейчас.       Не говоря ни слова, Малфой наложил на неё заклинание головного пузыря, развернул в руках и толкнул обратно в воду. Гермиона зажгла палочку: в темноте впереди мелькали ноги плывущего Джастина. Ком паники в груди всё еще трепыхался, готовый взорваться, запястье пылало как в огне, а лицо, наверное, было бы мокрым от слез, не находись она под водой, но Гермиона развела руками и устремилась следом за Джастином.       Рунная магия струями света прошивала воду, кишащую инферналами и змеями, но сколько бы заклинаний ни попадало в трупы, те всё прибывали. Гермионе казалось, она погружается чуть глубже с каждым брошенным заклятием.       Когда ботинки Джастина вдруг пропали из виду, она только и успела разглядеть стену перед ней — и тут же проскочила насквозь. Взмахнув руками, коснулась сухого камня, вылетела в белый ослепительный свет и со сдавленным писком грохнулась на землю.       — В сторону! — крикнула Падма.       Гермиона откатилась и задохнулась вскриком, подвернув запястье, а потом услышала, как на место, где она была, приземлился Малфой и глубоко вдохнул, прежде чем разразиться проклятиями.       Пропитанная водой одежда сковывала движения, Гермиона с трудом поднялась на ноги, пошатнулась и крепче зажмурила глаза. Повращала ими, чтобы унять жжение от света, и приоткрыла на узкую щелочку. Спина уткнулась во что-то твердое, Гермиона дернулась вперед, вцепившись в палочку, но сзади опять наподдало и продолжило давить. Быстро вытянув руку, она прощупала каменную кладку.       Стены сдвигались.       — Бегите! Бегом отсюда! — скомандовала Гермиона, сорвавшись на хрип.       Никто не стал задавать вопросов.       Ей удалось наполовину приподнять веки, но белый свет ослеплял хуже темноты, и она в любой момент ждала появления чего-то — руки, когтей, раздирающих горло клыков. Позади чертыхнулся Малфой: должно быть, отклонился в сторону и почувствовал, как сжимаются стены.       Инстинктивно обернувшись к нему, она чуть не отпрянула: видно было только бледно-розовые пятна его губ и щек и серые радужки глаз. Он повернулся боком, а два бешеных удара сердца спустя Гермиона ощутила, что стены коснулись плеч. Где-то впереди послышался громкий скрежет.       Носки туфель зацепились за какой-то выступ, и она упала. Малфой рухнул на неё, распластав на земле, и крякнул ей в ухо, когда по ним прокатился кто-то еще, а затем удивленно вскрикнула упавшая сверху Падма. Малфой поднялся, Гермиона тоже вскочила, уверенная, что стены вот-вот сомкнутся, но вокруг оказалось широкое пространство.       — Бегите дальше! — вопил Джастин. — Дверь Малфоя! Дверь Малфоя!       Гермиона припустила вперед, пытаясь сообразить, о чем он, но в голове было пусто, пока до неё не дошло значение скрежета: камень терся о камень — или туннель рушился, или закрывался один из его концов. Везде на полу валялись кучи обломков, мешаясь под ногами, но грохота падающих камней она не слышала.       Тут Гермиона врезалась лбом и, ловя ртом воздух, прощупала каменную стену перед ней в поисках выхода. Наткнулась на чьи-то пальцы — Падмы, судя по длине; та схватила её запястье, медленно передвинулась вбок, а потом с победным восклицанием дернула за руку, бросаясь в сужающийся проход.       Свет погас, и теперь во тьме перед глазами горели красные круги. Гермиона повернулась к Джастину, который последним протискивался через продолжавшую сужаться щель — камни не поддались, даже когда он наколдовал отгоняющее, — и вцепилась в него, помогая выбраться; Малфой за ней потянулся к его воздетой над головой руке, они оба уперлись в стену, откидываясь назад, и все втроем упали на пол, но нога Джастина еще оставалась в щели.       — Разверни ступню! — гаркнул Малфой.       — Не мо… — раздался громкий треск, Джастин завопил, и Малфой рывком вытащил его до конца.       Джастин сделал вдох и снова заорал — так, что натянулись сухожилия на шее. Еще раз вдохнув, он перегнулся, собираясь взяться за ногу, но вместо этого повернулся, и его стошнило на пол. Малфой отклонился подальше, словно рвота могла каким-то образом отскочить от пола и долететь до него.       — Боже, — просипел Джастин, — я умираю.       Гермиона тряхнула головой, боясь взглянуть на его ногу.       — Нет, но, судя по звуку, у тебя серьезный перелом, — она провела ладонью по его влажным кудрям, не зная, кто из них двоих дрожит; возможно, они оба. — Просто дыши, ладно? Сейчас должны включиться защитные механизмы организма.       — Ребята, у нас проблема, — Падма рылась у себя в сумке. — Здесь пусто. Там другой туннель, но…       Гермиона зажгла палочку, оглядывая квадратный вход в круглое помещение.       — Нет, это точно оно. Та самая комната.       Падма легонько стукнула её по локтю, Гермиона посмотрела на флакон, взяла. Эликсир скользнул в желудок, и по конечностям разбежались иголки.       — Но там ничего нет.       — Поднимите меня, пожалуйста.       Гермиона шагнула к Джастину, но Малфой опередил, подав тому руку и поставив на ноги. На ногу. Джастин с осовелым видом принял у Падмы флакон, на скулах его проступили алые пятна.       — Там руны, — пробормотал Малфой. — В центре комнаты.       Она повернула голову, чтобы взглянуть на руны, но не успела их найти: изображение комнаты вдруг замерцало и стало видно, что вся она заполнена животными. Гермиона не раздумывая попятилась и уперлась спиной в закрывшуюся стену. Некоторые из зверей им уже встречались в замке и туннелях, но среди них были и другие, более крупные, с клыками длиной с её руку.       Перед входом стояли пять серых полосатых тварей: спины на высоте её бедер, над челюстями свисают два клыка. Твари выгнулись, скребя кривыми когтями по каменному полу, Падма выдохнула слово формулы, и все четверо как один вскинули палочки.       Рёв гигантского бурого зверя в центре комнаты перекрыл звуки комбинированного заклинания, но его золотисто-пурпурный свет ударил в морды атакующим тварям. Волна энергии прижала Гермиону к стене, словно шквальный ветер, и казалось, на заклинание ушли все её магические силы.       Звук и свет улетучились из пространства вокруг, четыре пары ног подкосились, и они все рухнули на пол. Внутри осталось какое-то тупое ощущение тяжести, навевавшее ассоциации с камнями в кожаном мешке. Мысли расплывались на отдельные, плохо сформированные слова, и даже страх не сразу пробился сквозь пелену изнеможения.       Гермиона открыла глаза: одинокий луч Люмоса обшаривал пустое помещение.       — Надо идти, — Джастин говорил медленно и хрипло. — Магия вернется.       Она оперлась рукой, тяжело поднимаясь на ноги, и удержала за локоть начавшую снова оседать Падму.       — У нас еще есть Живо…       — Один флакон, — прошептала Падма, вкладывая тот Гермионе в ладонь.       Сделав два глотка, Гермиона передала флакон обратно и подтащила к груди сумку. Эликсир подействовал — руки начали двигаться с нормальной скоростью, — но тяжесть никуда не делась. Еще одно комбинированное заклинание они не выдержат, и отступить нельзя: дело было даже не в принципе или в том, что время пришло, — им просто не одолеть путь назад.       На ходу доставая из сумки нож и банку с кровью, Гермиона вздрогнула от звона разбившегося стекла и обернулась: Малфой собрал с пола коричневые осколки и передал озадаченному Джастину.       — Нельзя накладывать заклинание, пока на пальцах руны.       Гермиона резко выдохнула, возвращаясь к нему. Она совсем забыла про руны, и если бы не Малфой, всё могло закончиться катастрофой. Она убеждала себя, что вспомнила бы позже, делая надрезы, но это не сильно её утешило.       Малфой протянул осколок стекла, и Гермиона провела подушечками пальцев по остаткам бадьяна, чувствуя, как тот пощипывает на крохотных разрезах. Тщательно осмотрела пальцы и приобняла Джастина одной рукой, подгоняя вперед.       — Обязательно держать нож у моей спины? Не то чтобы я тебе не доверял, но это нож. У моей спины.       — Расслабься, Джастин, просто...       — Шевелись, — закончил Малфой предложение, которое ей самой заканчивать не хотелось.       — Если бы ты не сломал мне ногу…       — Твою чертову ногу сломала стена...       В центре комнаты бесшумно вибрировало устройство. Выглядело оно примерно как на одной из иллюстраций: большой металлический ящик зеленого цвета, из верхушки торчит что-то вроде колеса. Руны на полу вокруг него пересекали глубокие трещины — Гермиона наложила на них самые мощные из известных ей чар восстановления.       — Заткнитесь и пошевеливайтесь! — крикнула Падма.       Гермиона еще раз взглянула на руны, перед тем как Падма их стерла, потом убедилась, что все трещины полностью закрыты, и выставила перед собой банку со вспенившейся от тряски кровью. Все обмакнули палочки.       Она работала так быстро, как только могла, стараясь при этом не смазать ни одну из рун, и чуть меньше обычного встревожилась, услышав, как Малфой рявкнул Джастину, чтобы выводил линию ровно. Как правило, Гермиона предпочитала оберегать друзей от острых граней малфоевского характера, но сейчас был тот редкий случай, когда она лишь радовалась, что Малфой взял это на себя и ей не придется поправлять Джастина самой.       Было слышно, как что-то движется в недрах ящика, проклятие набирало силу, чтобы прорваться через остатки выпущенной ими защитной магии. Дочертив последнюю руну, Гермиона посмотрела, как дела у остальных — каждый чертил свою последнюю, — и выкинула банку с кровью за пределы круга.       Малфой с Падмой рисовали руны на концах длинной линии, идущей по полу и через центр устройства. Четыре более короткие борозды расходились от него лучами в разные стороны. Гермиона заняла место у конца одной из них. Полоснула лезвием по правой ладони над сделанным ранее разрезом, затем, поморщившись, провела по кончикам пальцев.       Дрожащей рукой передала нож Падме, склонилась над бороздой и сжала кулак, выдавливая в неё струйку крови. Когда струйка совсем истончилась, Гермиона раскрыла ладонь, разминая, и снова сжала. Ручеек крайне медленно продвигался к устройству, но лишь бы успел добраться до того, как они завершат формулу. Гермиона отчаянно надеялась, что они все произнесут её правильно.       — Моя коснулась, будем… — начал Джастин, но его прервал яростный рёв, эхом отразившийся от стен комнаты. За ним раздался рык потише, а следом другой, еще громче первого.       Сердце Гермионы пустилось вскачь — адреналин восполнил то, чего не смогли дать два глотка Животворящего эликсира. Малфой отбросил нож за спину, и они все соединили кончики палочек над центром устройства.       — Раз-два-три! — выпалила Падма.       Их голоса зазвучали в едином ритме, опадая на согласных и взмывая на гласных. Гермиона изо всех сил старалась выкинуть из головы мысли о надвигающейся гибели и сосредоточиться на передаче магии — та горячо закипала в груди, набухая, и медленно стекала по руке в палочку, скользкую от крови на пальцах.       Вокруг кистей их рук разрастался золотой шар, внутри которого сверкали белые вспышки и завитки красного. Гермиона застыла на месте, не сводя глаз с магической бури в шаре света, — казалось, из неё выкачивали всю энергию, превращая в безжизненное изваяние.       Золотой свет с мелькающими в нём алыми молниями уже достиг её локтя, когда Гермиона заплетающимся языком договорила последнее слово формулы, готовясь рухнуть на землю мешком кожи и усохших костей, но тут шар взорвался, её голову откинуло назад, и Гермиона стала светом, магией, воздухом и кровью. Это было похоже на высшую форму свободы — это было похоже на смерть.

* * *

      Тело превратилось в лёд: холодный, жесткий и в трещинах. Возможно, она умерла и именно так чувствовали себя мертвецы, очнувшись в таком состоянии.       Гермиона медленно разлепила веки, вырвавшийся вздох поднял с пола крупинки пыли. Она увидела свою руку — всю в запекшейся крови, но золотистую от света огня — и согнула окоченевшие пальцы — те чуть саднили.       Со стоном сев, Гермиона поборола желание тут же рухнуть обратно: кажется, пока она спала, кто-то заменил её скелет на металлический. Всё тело ныло, а там, где не ныло, — горело.       Она уставилась на стену, моргнула, и хотела уже вскинуть палочку, но той не было в руке, и Гермиона неуклюже поднялась на ноги; голова кружилась.       — Они тут уже какое-то время, — пояснил Джастин. — Я не видел факелы до заклинания, но… не думаю, что это иллюзия. Больше ничего не появлялось, не знаю, кто их зажег.       Гермиона нашла палочку у стены, недалеко от места, где проснулась. Подобрала её и повернулась к устройству. Ящик всё еще вибрировал, но руны вокруг сияли золотым светом. Судя по запекшейся крови у неё на руке, спали они довольно долго, однако кровь в четырех бороздах не высохла.       — Нас выбросило из круга. — Джастин кивнул подбородком на Падму и Малфоя, которые всё еще лежали на земле. — Они дышат. В смысле, похоже, они в порядке. Думаешь, всё закончилось?       Гермиона, пошатываясь, приблизилась к Малфою и подозрительно сузила глаза: он слишком любил притворяться спящим.       — Мы живы. А если бы формула не сработала, были бы мертвы. Узнаем наверняка, пока доберемся до конца туннелей.       — Ну, по крайней мере, теперь мы сможем найти выход по стрелкам. Всего несколько дней пути. Если я не умру раньше.       Гермиона смерила его взглядом.       — Ты не умрешь. Я не хочу колдовать здесь, но когда выйдем из комнаты, попробуем себя немного подлечить. Могу трансфигурировать для тебя трость.       Джастин с ухмылкой откинул голову к стене и прикрыл веки.       — Хочу серебряную, с барсуком на рукояти. Назовём её Трость Пуффендуя, и когда Малфой будет плохо себя вести...       — Ты не мог бы придумать еще менее изобретательное название, Финч-Флетчли.       Гермиона сердито глянула на Малфоя, двинувшись к Падме, но тот так и не открыл глаза.       — Я мог бы назвать её просто Тростью. Да и какое тебе дело? Ты-то будешь соприкасаться с ней, только получая по голове и спине.       — И вышибая её из-под тебя.

* * *

      Гермиона покачнулась, левитируя под действием заклинания Падмы; Джастин с Малфоем одновременно подали ей руки, переглянулись, когда она потянулась к обеим, и Джастин убрал свою.       Гермиона ступила на пол и нахмурилась, разглядывая повязку на руке Малфоя.       — Снова кровь пошла.       Малфой отстранился, но она успела приподнять прямоугольник марли: кожа вокруг раны осталась красной и припухшей, и хотя они защитили её от грязи, трудно было сказать, не попала ли туда инфекция.       — Мы скоро будем в лазарете, — напомнил он.       Гермиона подняла голову — они с Малфоем стояли так близко, что её нос коснулся его подбородка, — и застыла на мгновение, глядя на него. Он смотрел на неё в ответ, но она ничего не могла прочесть по его лицу.       — Если сейчас не ночь, — заметил Джастин. — Пойми меня правильно, я рад, что ты захватил кое-что из одежды, и еще более рад, что ты её не использовал...       — Но если сейчас ночь, мы застрянем у тебя в спальне, — сказала Гермиона — кажется, брови Малфоя чуть дернулись.       — Если портключ вообще сработает! — крикнула снизу Падма. — Эй, мне тут весь день стоять или кто-нибудь все-таки поднимет меня наверх?       — Ой, сейчас…       — Нет, эм… Гермиона?       Весело глянув на дыру в полу, Джастин повернулся к стене, а Гермиона направила на Падму палочку, левитируя девушку наверх. Малфой с Джастином счистили со стены руны, Падма помогла им заделать трещины и выбоины, и Гермиона достала банку с кровью. Они начертили новые руны и вытерли палочки, прежде чем смочить кровью из порезанных пальцев. Каждый нарисовал свою руну призыва, а затем все вместе произнесли формулу — вот уже в седьмой раз.       К счастью, формулы на стенах не истощали так, как первая. Гермиона не знала, в чем именно причина — в расстоянии от устройства, в том, что теперь им не мешала Темная магия, или же в том, что сами руны были мельче, — но безмерно радовалась этому обстоятельству. Им потребовалось как минимум два дня, чтобы восстановить руны на стенах, — страшно представить, сколько времени это бы заняло, валяйся они в отключке после каждого заклинания.       — Прямо сейчас? Дайте хоть дух перевести, меня же стошнит.       — Боюсь, Джастин, стошнит тебя в любом случае, — утешила Падма. — Если не уследишь за ногой и опустишь при приземлении, будет чертовски больно.       — Ну, теперь уж точно услежу.       — Будем надеяться, портключ сработает, — Гермиона коснулась палочкой каменной кладки. — Иначе придется снести стену.       — Итак, он не в штанах, — объявил Джастин. — Кстати, ты мне еще должен пару.       Малфой, приподняв бровь, швырнул брюки Джастину и взялся за рубашку. Когда его глаза расширились, Гермиона тоже за неё ухватилась — Падма с Джастином быстро последовали её примеру — и прикрыла веки, ощутив рывок в животе. Внутри всё дрожало от волнения.       Они опустились на пол, и Джастина качнуло вперед, но Гермиона бросилась к нему, не дав упасть. Малфой пробормотал заклинание, и все факелы в спальне зажглись, явив взору...       — Да тут почти как в туннелях, — брякнул Джастин.       — Отвали.       — Но тут есть кровать, — Падма произнесла это так, будто на упомянутой кровати возлежал герой её фантазий. Малфой нахмурился, настороженно глянув на неё.       — А еда какая-нибудь найдется? Мы два дня не...       Они все вздрогнули от скрежета, машинально нацелив палочки на входную дверь. За ней оказались три аврора, и Гермиона опустила руку, заметив блеск очков и лохматую прическу.       — Думаете, они настоящие? — шепнул Джастин.       — Плакало наше заявление о вменяемости, — проронил Малфой, похлопывая палочкой по бедру.       На секунду Гермиона ощутила себя провинившимся ребенком, которого сейчас отругают, затем вздернула подбородок — Гарри в ответ вздернул брови, но тут же притянул её к себе, обнимая.       — Злишься? — спросила она.       — Потом поговорим. Как ты?       — Теперь намного лучше.       — Это...       — Вы не заберете Малфоя, — влез Джастин. — Это мы заставили его нарушить комендантский час. На самом деле заставили, буквально применили силу…       — Джастин, — качнула головой Гермиона.       — Я просто говорю, что Малфоя вы заберете только вместе с нами, потому что…       — Он нам не нужен, — Гарри перевел глаза на Малфоя. — Пока. Министерство допросит всех…       — Министерство подождет, пока мои ученики не посетят лазарет и не отдохнут, мистер Поттер, — мимо авроров решительно прошла Макгонагалл и положила ладонь Гермионе на плечо. На лице директора читалась смесь облегчения с разочарованием — Гермиона и Гарри, хорошо знакомые с этим выражением, обменялись взглядами.       Когда Макгонагалл вывела их из комнаты, Гермиона обернулась, убеждаясь, что они все идут за ней: Падма с подозрением поглядывала на одного из авроров, Джастин решил прямо сейчас всё рассказать Гарри, а Малфой шел с каменным лицом. У неё возникло предчувствие, что следующие два дня покажутся им более долгими, чем весь обратный путь через туннели.

* * *

      Гермиона улыбнулась про себя при виде сине-зеленого пера, оглянулась на стайку студентов — те были еще далеко — и отодвинула гобелен. Чья-то рука тут же сцапала её, затаскивая в темноту. Малфой заглушил её удивленный возглас, закрыв её губы своими, и обнял за талию, привлекая к себе. Гермиона попыталась заговорить, но он лишь воспользовался этим, чтобы скользнуть языком ей в рот, — и она пропала. Обвила его шею одной рукой, другой обхватив за локоть, и судорожно вздохнула, когда Малфой прижал её к стене и она явственно ощутила причину его спешки.       — Не здесь.       — Именно здесь.       — Мы завтра уезжаем из Хогвартса. Я не стану нарываться на исключение в последний… м-м, день...       Малфой возился с узлом её галстука, одновременно вытаскивая рубашку из-за пояса юбки.       — А я не стану ждать до завтра.       — Мы… у меня в квартире… Ох.       — На прошлых выходных твоя зверюга разодрала в клочья мою одежду…       — Ему просто надо привыкнуть…       — Тогда после ужина. В моей спальне.       — Ладно.       Она притянула его к себе, целуя на прощание, и отстранилась, но Малфой обхватил её за подбородок и прижался всем телом, не давая пошевелиться.       — Я не закончил, Грейнджер. Ты уйдешь отсюда, только когда будешь дрожать, иначе мне придется ждать, пока ты нянчишься с каждым первоклаш...       — Дрожать? Разве что ты внезапно превратишься в… — Гермиона застонала, выдергивая полы его рубашки из брюк. — Гад. Теперь я возьму с собой Живоглота.       — Ну попробуй, — пробормотал Малфой. — Думаю, тебе нужен фамильяр получше. Что-нибудь без шерсти.       — Живоглот — прекрасный фамильяр. Никого лучше него нет.       — Значит, ты нашла своего идеального питомца? Он занимает то особое местечко в твоей душе, где ты хранишь всё, что перестала искать, и у меня нет шансов выпихнуть его в окно?       — Даже не думай… — пригрозила Гермиона, тяжело дыша. — Расплата, ох... будет жестокой и очень болезненной. Глотик даёт мне всё, чего я хочу от питомца. — Она сглотнула, когда он скользнул губами по её щеке. — И другое я тоже перестала искать.       Его руки замерли — одна в её волосах, вторая — на бедре, Малфой поднял голову, и они с Гермионой разделили один вздох на двоих.       — Пока, — уточнила она.       Его губы изогнулись в улыбке, прильнув к её губам, и Гермиона улыбнулась в ответ.       Каждый в мире чего-то ищет. Важно лишь вовремя осознать, что все мы на самом деле хранители, и порой нам это удаётся.

Конец.