Копилка неудачников

Какими бы плохими не были отношения Люси с родителями, она все же немного обрадовалась их приезду после двухдневного отдыха. Ее брат, Джимми, был заядлым геймером, игравшим во все популярные игры, поэтому часто вместе с сестрой он смотрел чемпионаты по киберспорту. Хоть сама она и мало разбиралась в этом, но все же время, проведенное вместе с братом, очень ценила, поэтому воспоминания, связанные с ним, были дороги так же, как и воспоминая об отце. Когда открылась входная дверь, девушка была в гостиной, находившейся рядом с коридором, где как раз через мгновение ока уже оказался ее тринадцатилетний брат. Крепко обняв свою старшую, он радостно начал рассказывать произошедшие с ними ситуации: рассказал то, как они стояли на заправке вместе с какими-то дальнобойщиками; рассказал, как с мистером Дональдом, мужем подруги детства их матери, ходили в зоопарк и многое другое. Люси увлеченно слушала его речь и местами, где это было необходимо, кивала головой в знак того, что она все понимает. Отчим не одобрял подобные разговоры родных и почти всегда разгонял их, но Джимми все же продолжал общение с Люси. Он не был настроен против нее, хотя другой на его месте, мог бы давным-давно попытаться изжить ее из дома, как это и делал его отец. Их же мать по большей части делала вид, что ничего не происходит. Возможно, она понимала, что общение друг с другом им просто необходимо, ведь они как-никак родные брат и сестра. Закончив свой рассказ, младший резко взглянул на мистера Вильяма, его отца, а после плавно перевел взгляд на миссис Керен, мать, и немного с озлобленной улыбкой произнес: - Я хотел привезти тебе статуэтку в виде гитары, но они запретили, поэтому держи. – Он почесал затылок, а после нерешительно протянул сжатый кулак, в котором что-то находилось. – Это брелок с твоей любимой группой. Да, статуэтка была бы куда круче, но это единственное, что я мог приобрести, не привлекая их внимание. – Дрожь в его голосе и легкая улыбка, появившаяся на лице, пыталась ободрить то ли Люси, то ли его самого, но по глазам все же читалась некая вина. Люси, растроганная этим поступком, не могла сдержать слез. – Ну чего ты? Хватит плакать! Мать с отцом снова будут тебя бить… поэтому быстро спрячь эту безделушку и вали-ка в комнату, блять. Произнеся последнюю фразу, он сделался серьезным и, приобняв напоследок сестру, вышел из гостиной. Люси слегка улыбнулась и, вытерев слезы, встала с дивана. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она увидела мать, которая покосилась на сжатую ладонь. Люси, сглотнув комок в горле, готовилась к скандалу. Отведя взгляд в сторону, она зажмурилась, ожидая удар, но вместо этого, мать, поднявшая руку, словно для замаха, стиснула плечо дочери. Удивленная происходящим, Люси развернулась с испуганным лицом к матери. Карен Смит с полностью равнодушным лицом обняла дочь и, не сказав ни слова, ушла в свою с мужем комнату. Люси, ошарашенная таким поступком, кое-как добралась до своей комнаты и повалилась на кровать, на которой пролежала до того момента, пока Джимми не позвал ее на общий обед. Вечер воскресенья был проведен ею в своей комнате за прочтением свежих новостей в интернете. Листая ленту в социальных сетях, она наткнулась на сообщество, посвященное какой-то малоизвестной рок-группе. Заинтересовавшись этим, Люси начала просматривать записи на стене этого сообщества. Подписчиков у этой группы оказалось немного, всего плюс-минус семьсот человек, но качество их песен однозначно поразило Люси. Долистав до самой первой публикации, а именно до их общей фотографии, она поморщилась и начала приглядываться к одному из участников. Сперва лицо этой девушки показалось ей знакомым, поэтому она пролистала вверх, чтобы узнать город, в котором эта группа была создана и, увидев название города, находившегося в ста пятидесяти километров он нее, расслабилась. Ссылая все на усталость, она встала из-за компьютера и направилась к кровати. Расправив ее, Лючия Беккер улеглась поудобнее, но еще долго не могла уснуть из-за тревоги, появление которой она не понимала. К ней в голову лезли разные мысли, и совсем скоро она не заметила, как уже обдумывала поступление в институт. Совсем близок конец июля, а значит, скоро почти все ее знакомые будут подавать документы в колледж, что хотелось и ей самой. И тут резко в голову ей пришла идея: она встала с кровати и включила компьютер. Быстро найдя сообщество той группы, которую смотрела накануне, она судорожно начала искать всю информацию по ее участникам. Узнав, что все они учатся в медицинском колледже, причем одном, она обрадовалась, сама не зная почему. В ее голове промелькнула мысль, что она тоже могла бы туда поступить. Глаза сами резким позывом опустились на пальцы, и она рассмотрела шершавые подушечки. Надежда, мелькнувшая в ее сердце, тут же вызвала головокружение, поэтому Люси решила, что разберется со всем уже утром и, не медля, легла в кровать, уснув почти сразу же. Проснувшись за час до будильника, она поднялась и начала рыскать в книгах, стоявших на полке. Когда она нашла листок, который ей и был как раз нужен, она резко вытащила телефон из-под подушки, куда вчера вечером сунула его, и начала набирать сообщение по номеру, написанному на клочке старой, уже пожелтевшей, бумажки в клетку. Написав следующее, она улыбнулась и поняла, то дело в шляпе: «Здравствуйте, мистер Купер. Прошу прощение за столь резкое и раннее сообщение, но я больше не могу медлить. Я – Лючия Беккер, дочь Карен Смит. Моя мать все время твердила мне, что окончив школу, я должна последовать по Вашим стопам, и что Вы будете рада мне помочь с поступлением в один из ваших университетов. Но, насколько мне известно, у Ваших институтов есть филиалы, колледжи? Если бы Вы могли мне помочь с поступлением в один из них поблизости, то мы были Вам благодарны. Заранее спасибо» Когда Люси уже была на работе, ей пришел ответ от друга семьи, в котором он с радостью пообещал устроить ее в колледже того города, а котором шла речь в ее письме, и в котором были те ребята из группы. Она прекрасно понимала, что мать и отчим этого не примут с радостью, но сам факт того, что колледж является филиалом одного из института Арнольда Купера, наверняка, переубедит их. И она была права. Сперва Вильям было начал кричать и размахивать руками, но, слегка успокоившись, обдумал все еще раз и принял решение. Как не странно, Карен поддержала эту идею и, поговорив со своим щедрым другом по телефону, определила дату отъезда. Она выпала на восемнадцатое августа, специально за неделю до начала учебы. «Это конец?» - раздался сломанный от подросткового перехода голос. Это был Джимми. Он растеряно смотрел на всех членов своей семьи. Его сердце билось так быстро и громко, что это услышала даже Люси. Бросившись к нему, она встала перед ним на колени и обхватила его своими руками, крепко прижалась в его живот. Тушь, которой еще утром она накрасила глаза, сейчас растекалась по ее лицу. Громко всхлипывая, она небрежно извинялась перед ним, но он продолжал молчать. Казалось, что его сейчас вырвет прямо на ковер в гостиной, поэтому Джимми оттолкнул сестру и убежал в ванную, где заперся на долгое время. Люси, все еще стоявшая на коленях, развернулась к матери. Вильям скорчил такую рожу, что Люси захотела ему врезать, но удержалась, ведь он уже покинул комнату и, взяв пиво из холодильника, сел в кресло, стоявшее на веранде, в которую можно было попасть через две двери, одна из которых находилась у выхода из дома, а вторая в столовой. Дождавшись, пока он прикроет стеклянную дверь, Карен заговорила первой. - Если мы тебе это позволили, то это еще не значит, что ты прощена. – Осознав, что Люси ничего не понимает, она продолжила: - Ты все еще не прощена за то, что так нагло вошла в мою жизнь. Твои выходки всегда меня выбешивали, но… - она сделала паузу - это не значит, что я не люблю тебя. – Голос ее задрожал, но совсем немного, поэтому если бы кто удосужился пройти мимо и краем уха услышать разговор, то даже бы не заметил этого, но Люси уловила эту нотку. Еще с минуту мать косилась на дочь, а затем также упала на колени рядом с девушкой, и в истерике начала обнимать Люси. Она дрожала, но лицо ее не выражало сострадание или что-то еще. Она просто судорожно прижимала дочь к себе с такой жадностью, будто Люси была последней крошкой хлеба в голодное время. Совсем скоро она вновь приобрела голос: - Неужели ты действительно думала, что мне в кайф видеть твои мучения от боли? Я может и хуевая мать, но не настолько же! – Она продолжала прижимать Люси к себе дрожащими руками. Ее худые пальцы впивались настолько сильно и глубоко в кожу Лючии, что девушка поневоле слегка поморщилась. Карен же либо этого не заметила, либо намеренно проигнорировала. Просидев так еще минут пять, она встала и, после того, как помогла подняться молчащей девушке, побрела в ванну на первом этаже, но поняв, что она все еще занята ее сыном, перестроила свой маршрут на второй этаж. Люси осталась стоять в гостиной, полностью опустошенная из-за произошедшего.