Прости

…Се Лянь падает на одно колено и внутренне признаётся себе — он не может. Он не в силах сейчас одержать верх над Безликим Баем, слишком устал, а может, и никогда не был на такое способен. Проклятье его павшего государства смеётся, и смех этот будто рождается где-то в глубине, постепенно набирает мощь, раскатывается в воздухе, обращаясь внезапно в истерический хохот, смешанный с плачем. — Мой принц, — кричит Безликий Бай, — это всё, на что вы способны? А может, Се Лянь недостаточно отчаялся? Может, в нём не хватает желания идти до конца? Стоять до смерти? Он пытается собраться, сложить всю свою боль, все горести вместе, чтобы встать и продолжить бой, но Безликий Бай слишком близко, белые его одежды колышутся в шаге от Се Ляня. И он всем своим видом демонстрирует тщетность любых попыток. Се Лянь поднимает голову, чтобы посмотреть на безумную маску… Но с небес падает молния, громыхает гром, и Се Лянь невольно зажмуривается, потерявшись в круговерти звука и света. Он не видит, что происходит, просто в следующий миг сам Император Небес протягивает ему руку. *** …Когда-то в странствиях Се Лянь поднялся в горную деревеньку, жители которой привычно бедствовали. Они цеплялись за существование, как измученные растения в горах цепляются корнями за камни в надежде выжать из них хоть каплю влаги, хоть какую-нибудь съедобную пыль. Се Ляню нечего было взять там — всё, что использовали жители, требовалось им до тех самых пор, пока не обращалось в прах. Только одна старушка поделилась с ним водой и скудным обедом. Она рассказала, что в этом году посевы особенно скудны и их ждёт голод. Се Лянь спросил, отчего же жители не попросят о помощи. Не так далеко был процветающий город… Но старушка качнула головой: «Берегитесь своих спасителей». Се Лянь не добился у неё пояснений. Оглядываясь назад, он может лишь горько усмехнуться. «Берегитесь своих спасителей»? Да, жаль, что старушка повстречалась ему на пути уже после того… *** Се Лянь просыпается в ночной тишине и резко садится на постели. Ему снились события далёкого прошлого, они всё ещё будоражат кровь и заставляют острее чувствовать собственное одиночество. Се Лянь оглядывается, словно напоминает себе — он теперь Император Небес, сбежавший с трона в домик, удалённый и от мира людей, и от мира богов. Он ждёт того, что, может быть, не случится, и ему каждую ночь так холодно, холодно… «Отчего же ты всё понимаешь так поздно? — задаёт Се Лянь вопрос самому себе. — Не узнал за маской Безликого Бая Императора Небес, шёл у него на поводу, не узнавал Сань Лана…» — и тут он осекается. Сердце болит нестерпимо. *** Огни небесных фонарей почти погасли, Се Лянь стоит среди сада, запрокинув голову, упиваясь моментом — осторожные руки лежат у него на плечах, оберегая, ограждая… Судорожно вздохнув, Се Лянь разворачивается к Хуа Чэну и спрашивает: — Однажды я услышал присказку и до сих пор не вполне могу разобраться в ней, вдруг Сань Лан мне поможет? — Если смогу, гэгэ, — усмехается тот лукаво. — Я не получил блестящего образования, не учился у мудрецов, так что не обессудь, если окажется, что я глупее, чем ты надеялся. — Сань Лан, — качает головой Се Лянь, украдкой касается его скулы, тут же краснея и отдёргивая руку. Каждый день вместе вмещает столько смущающих моментов и замечательных мгновений, что призраки прошлого отступают всё дальше, но… — Сань Лан, скажи, что для тебя значит: «Берегитесь своих спасителей»? Хуа Чэн ловит его ладонь и целует пальцы. Медленно, один за другим. В его глазах светятся уходящие ввысь огни. Се Лянь просил его сбросить личину, но Хуа Чэн медлит, будто чего-то боится. Наконец он говорит: — Единственным моим спасителем был Его Высочество наследный принц… — Се Лянь прикусывает губу, а сердце внезапно срывается в суматошный ритм. — И в миг, когда ещё ребёнком я оказался в его руках, а золотая маска упала, открыв мне лицо, прекрасней которого я не видел, у меня не было никаких мыслей — только восхищение. Потому я не заметил, как Его Высочество наследный принц забрал себе моё сердце, — и он усмехается. Се Ляня же охватывает жар. — Может, мне стоило отвернуться и не смотреть, гэгэ? Мог ли я уберечься от своего спасителя? И кажется, он заигрывает, неудержимо флиртует, отчего кровь вскипает и голова кружится, но в то же время взгляд его слишком серьёзный, будто спрашивает: «Разве, гэгэ, ты об этом хотел узнать на самом деле?» — Мог ли… уберечься, — повторяет за ним Се Лянь, будто так можно прийти в чувство. — Пусть прошлое остаётся прошлому, — говорит Хуа Чэн дальше, и Се Лянь кивает, он слышит это не впервые. — Что за призраки тревожат гэгэ? Се Лянь на миг отворачивается. Тот ребёнок, которого он поймал на празднике, и тот юный воин, что готов был жизнь отдать за него, и тот блуждающий огонёк, что пытался защитить его от небожителей, и тот дух павшего воина, что был безымянным и забрал на себя проклятие, и… Всё это была одна и та же душа. Всё это был он — его Сань Лан — Собиратель цветов под кровавым дождём, непревзойдённый демон Хуа Чэн. Сколько же раз он расплатился за одно своё спасение?.. Се Лянь закрывает глаза, весь охваченный осознанием и болью… но тут его подхватывают на руки. — Гэгэ, — шепчет Хуа Чэн встревоженно. — Ну же, мы обещали друг другу, что не станем вспоминать о прошлом. Посмотри, весь мир перед нами. Се Лянь смотрит вверх, а там сияют небесные фонари. — Прости, — говорит он, ему нужно извиниться не за то, что он тонет в воспоминаниях, а за всю ту боль, что Хуа Чэну пришлось перенести из-за него. — Прости, Сань Лан… И Хуа Чэн в ответ только мягко кивает. Взгляд его пронзителен, как будто все суматошные мысли он умеет прочесть по лицу Се Ляня.