Forelsket

— Я мог бы провести две недели на Пангане. — Мог бы. Но там ты проводишь отпуск почти каждый год. Не пора ли сменить палитру осени?       Восемь с половиной лет одиночества. Но, кажется, последние два месяца стали особо невыносимыми. Непотопляемый крейсер по имени Тайп стало штормить даже в штиль. — Поближе нельзя было место выбрать? И хотя бы из чувства приличия обсудить его со мной? — Так, — Текно обнимает главного ворчуна их компании, — тебе действительно не помешает сменить обстановку и побыть вдали от всего, к чему ты привык. Об этом из наших не сказал только ленивый. Обещаю, тебе там понравится. — Не знаю… Я смотрел прогноз погоды. У меня… у меня даже вещей таких теплых нет. — Вот и отлично. Есть повод нам с тобой отправиться в торговый центр и купить обновки. Тайп, — Но сильнее обнимает лучшего друга за плечи, — ты только представь: у нас деревья круглый год зелёные, а там сейчас все раскрашено жёлтым, багряным, оранжевым, в воздухе лёгкий мороз и свежесть, и под ногами так уютно шуршит листва. Мы сняли для тебя домик на фьордах. Там что-то вроде острова посреди огромного озера. Знаешь, всё как на картинках — красный тёс на высоких сваях, внутри — камин, белая мебель и много-много керамики и медной посуды. У меня уже слюнки текут — так и вижу, как ты колдуешь над пирогом с корицей и яблоками. Будешь варить глинтвейн и сядешь смотреть на огонь под клетчатым пледом. Ты только представь, Тайп! — Хм… почему бы тебе самому туда не поехать? Выпихиваете меня на край света. — Что значит «выпихиваем»? Мы просто заботимся о друге, у которого как-то совсем неожиданно наступил экзистенциальный кризис в двадцать семь лет. — Мм. Долго слово-то это учился выговаривать? — Ты неисправим, Тайп, — хохочет Но.       Он неспокоен. Давно уже неспокоен. Друзья частенько с грустью посматривает на Тайпа, конечно, пока тот не видит. В глубине души они понимают: их Тайп теряет вкус к жизни. А быть может, их ожидания от этого неиссякаемого источника энергии оказались несколько завышены. — Слушай… Может, ещё не поздно? Сдай билет и отмени бронь на дом. — Нет-нет-нет, — Текно демонстративно затыкает уши, — ничего не желаю слушать! Всё! Ты летишь в Норвегию и точка!       Пожалуй, Тайп окончательно принимает неизбежность этой затеи его друзей только тогда, когда, до висков кутаясь в воротник, грея руки дыханием, ощущает холодные озёрные брызги в лицо. Его высаживают на довольно крутом берегу, и вот он, с одним чемоданом и рюкзаком через плечо, поднимается к своей обители на ближайшие две недели.       Все верно. Как на картинках. Красный тёс. Высокие сваи. И вокруг — ни ду…       Мм… что? — Не пугайтесь, пожалуйста, — обращаются к Тайпу на знакомом языке. Тайп так устал от долгого перелета, что забывает удивиться этому обстоятельству, — я вам продукты привез, — на первое время должно всего хватить, — вот ключ.       Тайп не двигается с места. Норд-Ост играет его волосами. Напротив неловко откашливаются, видя его замешательство. — А вы… А вы, собственно, кто? И что вы здесь делаете? Мне сказали, что в доме я буду жить один, а на этом острове больше нет ничего пригодного для жилья. — Так и есть. Я рыбак, из местных. Ну, вернее, почти из местных, — усмехается парень, — живу на том берегу. Люди, что поселили вас сюда, нанимают меня возить провиант для отдыхающих. Ну и на случай, если надо помочь по хозяйству.       Тайп замечает, как по-простому, «по-местному», одет этот рыбак. Куцый свитер под жёсткого материала курткой, полинялая тонкая шапка и резиновые сапоги по колено. На выцветших джинсах кое-где остатки рыбьей чешуи.       Лет тридцать. Не больше. И взгляд очень ясный и… что ли, добрый?       Тайп дёргает плечами, а мужчина добавляет: — Знаете, здесь ночами может быть до нуля. Разжечь для вас камин?       Хмуря брови, Тайп качает головой: — Спасибо. Я хоть и из большого города, но не такой уж бытовой кретин. Он ведь там где-то сбоку включается?       По лицу мужчины читается, как сложно ему не рассмеяться: — Спички я привез. Дрова — в сарае, — он протягивает Тайпу ключ с кожаным брелоком, — если что-то потребуется — наберите турфирму, они пришлют Тарна. — Тарна?       Тайп начинает ощущать мигрень. — Да. Тарн — это я.       Наверное, этот рыбак ждёт, что Тайп тоже представится, но тот лишь поёживается на прохладном воздухе. — Ладно. Идите в дом. И выпейте что-нибудь горячего.       С этими словами Тайпа оставляют одного. В абсолютно привычном для него состоянии.