Forelsket

      Тайп открывает глаза, когда солнце уже стремится к зениту. Чуть приподнимает края одеяла и положенного сверху пледа. Камин — как бы он не бравировал перед этим рыбаком, — он так и не смог разжечь. Тайп на пробу свешивает одну ногу в тонком хлопковом носке и ставит на пол, тут же пряча ее под одеяло: — Вот чёрт!.. Да здесь же просто криокамера!       Кутаясь в одеяло и плед, согнувшись в три погибели и наверняка неимоверно смешно и нелепо выглядя со стороны, Тайп всё-таки заставляет себя подняться и отыскать свою одежду, а также сунуть ноги в ботинки: зная, куда он летит и где будет обитать, он почему-то не удосужился купить шерстяные носки.       Из удобств в доме — электричество, горячая вода от бойлера, тёплый туалет и душевая кабина. Есть газовый баллон, но его предупредили, что можно пользоваться электроплиткой, тем более, для одного человека вряд ли потребуется много готовки.       Умывшись, все еще поеживаясь от прохлады, Тайп засыпает в синий кофейник молотую арабику и, залив это дело водой, включает газ. Пока варится кофе и отдельно кипятится вода для лапши быстрого приготовления, Тайп садится за стол и оглядывается.       Что ж… Здесь и правда спокойно.       Во всяком случае, Тайп не чувствует, что его резко и грубо вырвали из привычной среды. Быть может, если бы Тайп не привез с собой груз прошлого и настоящего в голове, то он бы ясно мог ощутить, что это дом для души, в которой всегда есть место для живописных северных пейзажей со скалами, чистейшими озёрами, непередаваемой тишиной и гармонией, которая царит повсюду. Тайпу пока сложно представить то, о чем говорил ему Текно, когда в который раз убеждал его, что здесь всё особенное: природа обнимет тебя, заберет тревоги и подарит свободу душе и спокойствие сердцу, которые ты привезёшь с собой как ценный дар вместе с запахом осени, домашнего очага и тихим шепотом воды.       После завтрака Тайп доверху застёгивает куртку и выходит на улицу. Суёт руку в карман и обнаруживает там забытый со вчерашнего вечера телефон. Сам себе удивляется: пожалуй, это впервые, когда он действительно не вспоминает, что надо ответить на звонки и сообщения, позалипать на лишённые смысла видео и поскроллить ленту — всё что угодно, лишь бы убить время.       Пустые дни. Пустые вечера и ночи. — Мог бы сразу сказать, что у тебя со мной — не всерьёз… — Я думал, мы понимаем друг друга.       Тайп мотает головой на манер собаки, отряхивающей с шерсти грязь. Он не понимает, почему жестокие слова и холодные взгляды почти девятилетней давности все ещё преследуют его мысли.       Я же сейчас за тысячи километров… Почему нельзя так, чтобы «я где-то здесь, а проблемы — где-то там?»       Умом, умом двадцатисемилетнего мужчины, Тайп понимает, что было очень наивно рассчитывать на «вместе и навсегда» в восемнадцать лет, тем более для него это была первая в жизни влюбленность и первые отношения… и много что — «первое». Но очень сложно, даже сейчас, отделаться от мысли, что это именно тебя отвергли и всё произошло так, будто кто-то просто вернул в магазин непонравившийся товар. Тогда Тайп дал себе слово: больше он в это сентиментальное дерьмо — ни ногой.       Тайп не замечает, как совершает по острову полукруг. Ворох листьев шуршит под ногами. Он оглядывается на свое жилище. Где-то внизу шумит вода, ветер играет разукрашенной листвой и кажется, будто деревья машут ему желтыми и оранжевыми ладошками.       Хм… Стоит признать: при дневном свете и правда — как на картинке.       Все ещё не повернув обратно головы, Тайп делает шаг вперёд и… — Здравствуйте.       Знакомые бодрые интонации и светлый взгляд из-под натянутой до бровей шапочки.       Смутившись, Тайп только глубже тонет в своей куртке и хмурится: — Добрый день. Эм… Я, вроде бы, никого не вызывал.       Тайп понимает, что его слова звучат нелогично и несвоевременно: Тарн ещё даже не начал как-либо объяснять свое присутствие на острове. — Да, верно, — отвечает парень, добродушно улыбаясь, — я тут кое-что привёз для вас.       Здесь Тайп замечает, что у этого рыбака в руке большой пакет, из которого доносится солено-копченый аромат морепродуктов. — Сам ловил, сам солил и коптил, так что за качество — отвечаю, — залихватски подмигивает ему Тарн. — Надеюсь, вы любите красную рыбу?       Тайп растерянно пожимает плечами, слабая улыбка скользит по его губам: — В общем-то, да. — Правда?       Напротив так театрально вздыхают с облегчением, что Тайп улыбается шире, но, взяв себя в руки, говорит: — На самом деле, я мог бы все это купить в магазине.       В ответ раздается смешок: — Вы в Норвегии. Цены здешние видели?       Румянец багрянит скулы Тайпа: — Мм… Мне кажется, мои финансовые возможности не должны волновать кого-либо, кроме меня.       Тарн смущён, что его так одёрнули, но быстро приходит в себя: — Аа, нет-нет, что вы, я же не об этом, — снова улыбается молодой рыбак, — знаете, как здесь говорят: «Норвегия очень дорога норвежцам». И это они не только в патриотическом смысле. Все туристы, независимо от кошелька, когда видят наклейки на витринах, интересуются: «это цены или штрих-коды?» А красная рыба, как ни абсурдно, здесь обойдется вам дороже, чем в Таиланде. Так что, — Тарн подходит ближе и протягивает пакет, — держите.       Тайп берёт у него «гостинец», застенчиво опуская взгляд и зарываясь носком ботинка в листву: — Сколько я вам должен? — Да вы что хоть, — слышит он обиженный голос, — я же от чистого сердца, в конце концов, едва ли на всю округу найдется хоть один таец, кроме нас с вами.       Тайп разводит руками, молча уступая. — Ну, я пойду. У меня ещё полно работы. — Спасибо… Тарн? — Да? — Мне, конечно, неловко, но не могли бы вы… — Зайти к вам на стаканчик глинтвейна с рыбным стейком? — смеются в ответ, не давая ему закончить.       Совершенно обескураженный этой непосредственностью и, если уж честно, нагловатостью, Тайп не сразу находится с реакцией: — Вообще-то, я хотел попросить вас… мм… помочь мне с камином, — щеки Тайпа из багряных превращаются в пунцовые, — что-то никак не получилось разжечь его… — Бог мой!.. — Тарн всплескивает руками. — И вы все это время были в холодном доме? Ну вы даёте! Я же сказал: будут проблемы — свяжитесь с турфирмой. Они пришлют меня.       И что? Как супермен прилетел бы спасать замерзающего недотёпу?       Тайп сам не понимает, что заставляет его мысленно огрызаться на эту… заботу от, по сути, совершено чужого ему человека. — Как-то неудобно было вас беспокоить, — с фальшивым спокойствием объясняет Тайп. — Пустяки, — Тарн решительно начинает путь в сторону дома.       Уже будучи внутри, Тарн снимает свои высокие сапоги и проходит к камину. — Так вы его что, без бересты разжигали? — М… Без чего? — Ну, без розжига? Сразу поленья пытались разжечь?       Тайп понимает, что выглядит, как идиот, но ретироваться просто некуда. Он лишь продолжает багроветь до ушей от этих вопросов. — Я-яс-н-о-о, — снисходительно протягивает Тарн.       Он ловко отрывает бересту от полена и, поджигая ее, быстро распаляет огонь в камине. — Чуть попозже кочергой поворошите, хорошо? И, когда угли истлеют, не забудьте задвижку закрыть на дымоходе. Иначе все на улицу выйдет.       Тайп кивает: — Спасибо вам… ещё раз.       Тарн косится на его ноги в тонких хлопковых носках и тяжело вздыхает. — Ну всё, — Тарн поднимается с корточек на ноги и отряхивает колени, а Тайп думает, что было бы неплохо вымыть здесь полы.       На пути к двери Тарн нечаянно? задевает его руку ребром ладони: — Ого, какая холодная… Не любит никто? — вдруг спрашивает он, судя по голосу — в шутку.       Тайп, выпучив глаза, только что-то невнятно мычит, а Тарн добавляет глубоким шепотом: — Ничего. Скоро будет тепло. Согреешься.       Мы уже на «ты»? С хрена ли? Ладно… Может, показалось.       Тарн стоит у самой двери, когда слышит: — Вы завтра днём свободны? — А что? — в глазах пляшут солнечные зайчики. — Я хочу съездить в Тромсё. У вас ведь моторная лодка? — Верно. — Так что? После обеда, часа на два. За ваши время и транспорт я заплачу.       Тарн открывает дверь, на ходу бросая: — Хорошо. Только оденься теплее. У нас здесь не тропики.