Knight's Dawn

      Джим съежился. "Ну вот, опять", – подумал он, мысленно готовясь к очередной битве с упрямым, но отчаявшимся молодым человеком. С тех пор как Уэйн снова заговорил, он знал, что есть, по крайней мере, одна тема, которой они не смогут избежать в тот вечер: Харви Дент и жертвы, на которые пришлось пойти Бэтмену. Теперь Джиму предстояло убедить его не сдаваться, а продолжать свою борьбу за справедливость и лучший мир для людей в этом городе. Но как? – Что? – спросил он, сдвинув брови от растущего гнева и беспокойства. Брюс пристально посмотрел на него. – Я думаю, что Бэтмен больше не нужен Готэму. Все эти люди погибли из-за меня, Гордон!       Комиссар удивленно поднял глаза, услышав имя, которым Бэтмен обычно обращался к нему. Так с кем же он сейчас разговаривал – с Брюсом или с Бэтменом? Что из того, что он видел, было Брюсом Уэйном, а что Бэтменом, и какие другие его личности являлись просто игрой? Он вздохнул, внезапно почувствовав сильную усталость. Он не просил ни о чем из этого – и все же, вот он здесь, все еще пытается вразумить этого человека. Очевидно, его предыдущая речь была недостаточно хороша. "Я действительно не умею подбадривать", – подумал он. А потом он взорвался. – Они погибли не из-за вас! – повысил тон полицейский. Брюс оторвался от своих размышлений и имел приличие выглядеть слегка удивленным. – Они умерли, потому что в этом городе на свободе разгуливал сумасшедший, убивая и сжигая, что ему заблагорассудится. Он использовал вас, он использовал всех нас, чтобы создать хаос и отчаяние в этом городе! – Уэйн выглядел так, как будто хотел что-то сказать, но комиссар поднял руку, чтобы остановить его. – Единственной целью Джокера было удовлетворить свою больную потребность в убийствах. Вы его видели! Он не похож ни на одного другого человека, с которым мы сталкивались раньше. Он чокнутый! Вот почему он сейчас в Аркхеме, под наркозом и под охраной, чтобы больше не причинять вреда людям.       Брюс попытался прервать его, но Джим снова не позволил ему. – Он пытался сломить вас, но не смог, потому что вы сильнее его. – Миллиардер вздрогнул. – Джокер хотел, чтобы вы нарушили ваше правило, но вы этого не сделали. Вы сами чуть не погибли. Я был там, я видел это. А теперь вы хотите бросить все, за что мы боролись?       Джим прищурился и уставился на собеседника. – Я не поверю, если вы скажите, что перестали верить в то, за что сражались. Я знаю, что эта неделя, должно быть, была одной из самых тяжелых за всю твою жизнь, и я искренне сожалею о Рейчел. Я не смог спасти ее. – Комиссар с трудом сглотнул, но на этот раз Брюс не пытался ничего сказать, его глаза горели, глядя на комиссара. Джим приготовился к своему последнему аргументу – и к возможности удара, который может последовать в его сторону. – Если вы сейчас сдадитесь, Джокер победит, и смерть Рейчел Доуз была напрасной.       И с этими словами Джим отвернулся. Брюс не пытался остановить его, он просто уставился в пространство. Но Джим знал, что молодой человек слышал каждое сказанное им слово; его напряженная фигура говорила о многом, и Джиму не нужно было смотреть на него, чтобы понять, какой болезненный путь прошла сейчас память Брюса. Внезапно Брюс заговорил у него за спиной. – Он забрал не лучшего из нас.       Джим удивленно посмотрел на него и спросил: – Что вы имеете в виду? – Он забрал не лучшего из нас, – повторил Брюс. – В ночь смерти Дента вы сказали, что Джокер взял лучшего из нас и уничтожил его. Но вы были неправы. Вы лучший из нас, Гордон. Дент стал марионеткой Джокера и пытался закончить свою больную игру за него после смерти Рэйчел. Я тоже был недостаточно силен. Я не мог остановить Джокера. Но вы, вы были там. Вы арестовали его и спасли меня. Вы никогда не сдавались!       Джим строго посмотрел на него и ответил: – Потому что я знал, что я не один. Потому что я знал, что в тени есть друг, который присматривает за мной и моей семьей. Только не говорите мне, что вас не было там, когда Стивенс и Рамирес пришли ко мне домой, чтобы сказать моей жене о моей смерти?       Молчание Брюса только подтвердило подозрения Джима. Он продолжил: – Вы же знаете, я не смог бы сделать все это сам. Бэтмен помогал мне больше раз, чем я могу сосчитать, и, вероятно, больше раз, чем я когда-либо узнаю. Вы продолжили после того, как Дюкард сжег ваш дом. Вы не отступили, когда Риз пригрозил раскрыть личность Бэтмена. Вместо этого вы спасли ему жизнь! – Уэйн настороженно наблюдал за комиссаром. Тот пожал плечами и сказал: – Я все равно никогда не верил, что вы пытались проскочить на красный. – Джим не отступил, когда Брюс усмехнулся. Он изо всех сил старался донести свое послание до адресата. – Вы отдали все ради этого города, но никто никогда этого не замечал. Это вы сражались с Джокером. Вы даже позволил Денту выстрелить, чтобы спасти меня и мою семью и приняли всю вину на себя, чтобы поддержать репутацию Дента, не беспокоясь о своей собственной. И просто для протокола: я все еще не уверен, что это была хорошая идея... особенно после сегодняшнего вечера. Вы нужны Готэму.       Невысказанное "ты нужен" повисло в воздухе, и комиссар был уверен, что Брюс тоже это почувствовал. Черт, когда он успел так сильно начать зависеть от этого человека? Но с другой стороны, это было не такое уж плохое чувство. Он доверял Бэтмену. Брюсу, напомнил он себе. К этому определенно нужно было бы немного привыкнуть. – И что? – спросил Джим и выжидающе посмотрел на Брюса. – Что вы на это ответите?       Взгляд молодого человека, казалось, говорил: "Не испытывай судьбу", но потом, наконец, он улыбнулся. Это была легкая улыбка, но искренняя. – Я рад, что я не ваш сын. Я не думаю, что когда-нибудь захочу снова услышать это.       Джим, должно быть, выглядел как идиот, потому что Уэйн начал смеяться так сильно, что все его тело затряслось. Он ведь не был сумасшедшим, не так ли? Его мысль, должно быть, отразилась на его лице, потому что Брюс весело покачал головой и ответил: – Нет, я не сумасшедший. Просто забавно, что никто никогда раньше не осмеливался кричать на меня. Или, может быть, Альфред был просто слишком чувствителен, чтобы попытаться. Он ненавидит громкие звуки.       Затем Брюс снова стал серьезным, и его карие глаза засияли искренней благодарностью. – Ты прав. Джокер не должен победить. Готэму нужен Бэтмен. И я думаю, что мне тоже все еще нужен Бэтмен. Я пытался убедить себя, что это не так, но я ошибался. Мне все еще нужно здесь поработать.       Они обменялись понимающей улыбкой, и Джим позволил себе расслабиться в первый раз за эту ночь. Сомнения и отчаяние могут когда-нибудь снова преследовать Брюса, но он надеялся, что не так сильно, как в этот раз. Молодой человек усвоил свой урок. И, может быть, Джим был не так уж плох в ободряющих речах, в конце концов. Он воспользовался возможностью и сказал то, что уже очень давно хотел сказать Бэтмену. – Не стоит благодарности. – Это было почти рычание Бэтмена. Почти. – Вы спасли мою жизнь, жизни моей жены и детей. Черт возьми, вы не раз спасали весь этот город! – объяснил Джим. – Не за что, – пробормотал тот. Это было больше того, на что Джим мог когда-либо надеяться. – Вы не видели, как Альфред читал мне нотации. Как только он начнет, можно только надеяться устоять. – Я всё слышал.       Джим дёрнулся и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как лифт исчезает в потолке. Альфред стоял в нескольких футах от них, неся большой поднос с едой.       У комиссара на лице ясно читался вопрос "Откуда он взялся?"       Дворецкий пожал плечами и кивнул в сторону своего работодателя. – Спросите его. Он заметил меня в тот момент, когда я вошёл в лифт.       Конечно, он знал. Глаза дворецкого засияли от облегчения. – И если я могу так сказать, хорошо, что вы вернулись, мистер Уэйн.       Эти слова произвели невероятный эффект на Бэтмена: румянец пополз с его шеи на лицо, и застенчивый взгляд, который молодой человек бросил на своего опекна, был бы забавным, если бы все это дело не было смертельно серьезным совсем недавно. Джим чувствовал себя незваным гостем, но не мог отвернуться, пока хозяин и слуга смотрели друг на друга. Затем произошло невероятное: Брюс первым отвел взгляд. Интересно, подумал Джим. Этим двоим, есть о чем поговорить, когда он вернётся домой сегодня вечером. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что чуть не пропустил прошептанное Брюсом "спасибо". Альфред просто кивнул и слегка поклонился. Он поднял поднос и улыбнулся. – Я надеюсь, вы голодны, господа.       И действительно, так оно и было. ***       Было трудно завтракать с Бэтменом и его дворецким. И это был действительно завтрак. Когда они закончили, Джим взглянул на часы. Была уже половина шестого утра? Куда делась ночь? Его обеспокоенный хмурый взгляд не остался незамеченным его спутниками. Альфред предложил подвезти его домой. Джим не мог поверить, что он действительно услышал это, но двое других мужчин рассмеялись и встали со стульев, которые Брюс чудесным образом извлек из другой потайной комнаты в полу. Альфред убрал остатки и позволил столам и всему оборудованию исчезнуть в полу, в то время как Брюс подошел к незаметной части стены, которая оказалась дверью гаража. Джим с изумлением наблюдал, как Брюс затолкал пылающий красный мотоцикл в лифт, который он вызвал раньше. – И не забудьте о приглашении по случаю новоселья в следующем году. Вы просто обязаны присутствовать, – подчеркнул миллиардер. Джим закатил глаза. – Как я мог забыть? – спросил он, громко смеясь. Уэйн улыбнулся, и они пожали друг другу руки, прежде чем молодой человек осторожно забрался на свой мотоцикл. Его глаза были яркими, несмотря на боль, в них была привлекательная искорка юмора, и большая часть прежнего напряжения и отчаяния явно исчезла. Контраст с вялым и сердитым мужчиной, с которым Джим столкнулся посреди ночи, был поразительным. Очевидно, что первой миссией Альфреда, когда он вернется домой, будет взглянуть на эти раны, подумал Джим и вздохнул. Брюсу повезло, что пуля Дента или падение не убили его.       Когда лифт поднял их на поверхность, комната, исчезающая под ними, потемнела, и свет автоматически погас. На этот раз Джиму не нужно было надевать повязку на глаза (он все равно оставил ее на одном из рабочих столов), но Альфред любезно попросил его закрыть глаза, пока они не окажутся в нескольких кварталах от их убежища. Джим подчинился, и они вышли из кабины лифта. Он слышал, как Брюс уехал на своем мотоцикле, когда Альфред подвел Джима к машине и помог ему сесть. Во время поездки по пробуждающемуся городу двое мужчин хранили дружеское молчание, пока Альфред не остановился перед домом Джима. Прежде чем Джим смог даже попытаться самостоятельно выйти из машины, дворецкий обошел вокруг и уже придержал для него дверь. Джим мысленно покачал головой и выбрался из комфортабельного автомобиля. – Спасибо, Альфред, – сказал он и улыбнулся пожилому дворецкому. – Нет, сэр, – Альфред улыбнулся ему в ответ. – Это я должен поблагодарить вас.       Между ними возникло невысказанное понимание, и, наконец, Джим кивнул. – Это была честь для меня, – сказал он Альфреду. Он видел, что дворецкий принял это чувство за то, чем оно было – честное предложение дружбы и уважения к молодому человеку, о котором они оба глубоко заботились. Они пожелали друг другу спокойной ночи. Когда Альфред отъехал, Джим вставил свой ключ в дверь дома своей семьи. Ночные события казались ему совершенно нереальными теперь, когда он вернулся в свой собственный дом. Он знал, что никогда больше не увидит Брюса таким – уязвимым, не в себе, погруженным в печаль. Их следующая встреча определенно будет другой, но он с нетерпением ждал ее. Потому что под всеми масками, которые носил Брюс, как Бэтмен, так и плейбой-миллиардер, которого он изображал на публике, скрывался прекрасный молодой человек – со злым чувством юмора.       Джим усмехнулся и открыл дверь, входя в темное здание, все еще погруженный в глубокие раздумья. Хотел ли он когда-нибудь так много знать о Бэтмене? Наверное, нет. Ему было любопытно, да, но он бы никогда не попытался по-настоящему найти человека за маской. Он закрыл за собой дверь, бросил ключи на буфет и тихо пробрался в полумраке, стараясь не потревожить свою спящую семью. И если Уэйн сможет жить со всем, через что прошел, то и он сможет, увидев, лишь малую часть этого. Он остановился на полпути, когда его взгляд упал на крошечную темную фигурку, сидевшую в холле, прислонившись к стене и тихо похрапывая. – Джимми!       Джим бросился к сыну. Мальчик медленно открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на отца. – Привет, пап, – пробормотал он. – Бэтмен в порядке?       Джим удивленно посмотрел на него, и Джимми сказал: – Человек со смешным голосом позвонил маме несколько часов назад и сказал, что нам не стоит беспокоиться, ты помогал другу и вернешься утром. – Мальчик самодовольно ухмыльнулся. – И так как у тебя не так много друзей, с которыми тебе пришлось бы встречаться по ночам, я решил, что это должен быть Бэтмен.       Альфред..., подумал Джим и кивнул, признавая поражение. – Да, я был с Бэтменом, и да, он в порядке. Или, скорее, он будет. Нам было о чем поговорить, – объяснил он. Джимми, очевидно, не понял, но торжественно кивнул. – Это хорошо, – пробормотал он и снова погрузился в сон. Джим взял на руки своего спящего сына. Напоминать Джимми не говорить о Бэтмене придется позже. Он осторожно отнес мальчика наверх в свою комнату и уложил в постель, улыбнувшись, когда свет от прикроватной лампы упал на спящую фигуру Джимми в пижаме с изображением летучих мышей всех форм и размеров. Затем он пошел присмотреть за своей спящей дочерью и женой. Джим знал, что никогда в жизни не сможет расплатиться со своим долгом перед Темным Рыцарем Готэма.