Knight's Dawn

      Джим решил воспользоваться случаем и нынешним хорошим настроением Брюса. – Могу я спросить вас кое о чем? – он спросил. Молодой человек вопросительно посмотрел на него, но кивнул, и Джим высказал свои мысли, прежде чем тот успел передумать. – Кто на самом деле сжег поместье Уэйнов? Альфред... э–э... он упомянул, что это былb не вы.       К удивлению Джима, Брюс не сверкнул глазами. Немного прежней усталости снова появилось в его глазах. – Рас`аль Гул, – в конце концов ответил он. – Также известный как Генри Дюкард; тот же преступник, который был ответственен за инцидент с токсинами в Нарроузе.       Настала очередь Джима вытаращить глаза. Похоже, в последнее время он часто так делает, ругал себя и спрашивал: – Как он узнал? Он ведь знал о Бэтмене, не так ли?       Брюс вздохнул. – Да, он знал. Он знал меня раньше. – Молодой человек выглядел явно смущенным. – Он был моим учителем. Я встретил его во время своих путешествий, когда вы и все остальные в Готэме считали меня мертвым. Он научил меня, как использовать свой гнев, как контролировать свою силу. "Одна загадка разгадана", – подумал Джим. Он продолжал внимательно слушать рассказ Бэтмена. – Он научил меня многому, жизни и смерти, – продолжил Брюс. – Он стал моим наставником на некоторое время, но, в конце концов, попытался превратить меня в безжалостного убийцу, чтобы осуществить свое, так называемое правосудие. Я пошёл против него, и у меня не было другого выбора, кроме как сражаться с ним. Я сжег место, где обучались его наемники. Я думал, что он погиб в огне – пока он не появился на моей вечеринке и не пригрозил сжечь мой дом в отместку. Он позволил мне отослать всех, прежде чем поджечь дом и попытался убить меня. – Он сделал паузу и посмотрел на Джима. – Конечно, я не мог сказать полиции правду, поэтому на следующий день газеты напечатали историю о том, что пьяный миллиардер Брюс Уэйн сжег свой собственный дом после того, как выгнал своих гостей.       Он грустно улыбнулся Джиму и отвернулся, возясь с каким-то устройством на верстаке, которое Джим не мог видеть за его спиной. О, черт, подумал Джим. Было ли когда-нибудь в его жизни что-нибудь легкое? Неудивительно, что он прячется за этими фальшивыми улыбками и дорогими костюмами, роскошными автомобилями и гаджетами, которыми, как ожидается, будет обладать миллиардер. Ему не разрешается показывать, что его действительно волнует, потому что он может снова потерять это – точно так же, как все остальное, что когда-либо было важным в его жизни, исчезло. Его мысли были прерваны, когда Уэйн повернулся к нему лицом с сердитым выражением лица. – Не надо, – предупредил он. – Что? – Джим понятия не имел, о чем говорит этот человек. – Я не нуждаюсь в жалости, – пояснил Брюс. – Что сделано, то сделано.       Черт, он и забыл, как хорошо Бэтмен умеет читать по лицам. – Так вы восстанавливаете поместье Уэйнов? – спросил он, предпочитая изобразить неведение, чем дать ответ на заявление Брюса. На лице Брюса промелькнуло выражение любопытства. – Да, – ответил он. – Так как было. На самом деле это забавно… Однажды я сказал Альфреду, что ненавижу этот дом и с удовольствием снес бы его по кирпичику, потому что он напомнил мне мавзолей. А потом всё сгорело, и мне стало стыдно за себя. Альфред напомнил мне, что наследие Уэйна – это нечто большее, чем кирпичи, но я не буду снова чувствовать себя настоящим Уэйном, пока поместье не будет восстановлено.       Джим покачал головой. – Я думаю, что это нормально – хотеть иметь дом; место, где ты можешь быть самим собой и помнить тех, кто был до тебя. Когда оно будет закончено?       Брюс в ответ послал ему задумчивый взгляд. – Надеюсь, в следующем году.       Джим видел, что молодой человек точно знал, что говорил. Это заставляло его гордиться, но в то же время чертовски пугало. Что он сделал, чтобы заслужить его доверие? – Почему я? – он спросил во второй раз за эту ночь, добавив: – Я видел вас на работе, я видел вас с вашей семьей; и я никогда не забуду ту ночь, когда мы встретились.       На это не было ответа, так что Джим даже не пытался его придумать. Внезапно он заметил еще одно изменение во внешности Брюса, главным образом по тому, как он стоял на одной ноге, стараясь не переносить вес на левый бок. Этот человек упрям, как мул, подумал он. Вслух же сказал: – Может быть, вам стоит присесть. – Не обращайте внимания, – предупредил Брюс. Сначала он казался раздраженным, но потом в его глазах появился легкий огонек, который говорил о том, что на самом деле он не был зол. – Я в порядке.       Джим недоверчиво фыркнул. На его лице снова появилось раздражение. – Бывало и похуже.       Джим вздохнул. Он сомневался в этом. Наконец, увидев обеспокоенное выражение на лице Джима, Брюс сдался. – Наверное, вы правы. Я должен, по крайней мере, попытаться не разорвать швы снова, прежде чем Альфред успеет взглянуть на них. – Он озорно ухмыльнулся. – Не хотел бы я дать ему еще одну возможность прочитать мне лекцию.       Джим ничего не мог с собой поделать. Он усмехнулся в ответ, наблюдая, как Брюс осторожно опускается обратно на пол. – Что это? – спросил он, занимая свое прежнее место. – Вы ненавидите стулья?       Брюс просто улыбнулся. – Конечно, нет. Как бы я пережил любое из этих скучных заседаний совета директоров в Уэйн Энтерпрайзис? Мне просто нравится иметь возможность вытянуть ноги или сменить позу, не беспокоясь о том, что упаду со своего места.       Джим не знал, верить ему или нет, и вопросительно поднял бровь. Уэйн подмигнул и продолжил, пожав плечами: – Наверное, я просто привык сидеть на полу.       Джим внимательно посмотрел на него. Человек, сидевший перед ним, был противоречив в терминах: в один момент он был готов прыгнуть на Джима и откусить ему голову, а в следующий сидел на полу и отпускал смешные шутки; днем носил модные костюмы от Армани, а ночью – тяжелый бронежилет; представлял улыбающуюся маску на публике и был самым серьезным и мрачным персонажем, которого можно себе представить, когда патрулировал город ночью. Внезапно всплыл вопрос, который крутился в глубине сознания Джима с тех пор, как он узнал Бэтмена. – Почему летучие мыши? – спросил он в затянувшейся тишине. Брюс, прищурившись, посмотрел на него. Джим слегка поежился под испытующим взглядом. – Ну, мне кажется, будет справедливо, если вы расскажете мне, хотя бы что-нибудь о Бэтмене. Не то чтобы у меня было много возможностей поговорить с ним. Я также держу пари, что вы прочитали мое досье и уже знаете обо мне все, что нужно знать, так что вам не нужно меня ни о чем спрашивать.       Брюс не подтвердил и не опроверг обвинение. Джим решил, что не хочет знать, как этот человек это сделал. – Итак, если вы не возражаете... – продолжил он. Брюс молчал. Джим думал, что он не ответит, когда тот внезапно заговорил. – Летучие мыши испугали меня, – сказал он, Джим не мог поверить своим ушам. – Тогда почему вы выбрали их в качестве своего символа? И почему именно вы испугались летучих мышей? – Он замолчал, увидев напряженное лицо Брюса. Брюс вздохнул. – Когда я был ребенком, я упал в колодец в нашем поместье. Я не мог выбраться и должен был ждать помощи в темноте. Внезапно из отверстия в стене рядом с моей головой вылетел рой летучих мышей. Повсюду были летучие мыши. Должно быть, я потревожил их своим падением. Они не причинили мне вреда, но с тех пор я боялся летучих мышей. И почему из всех вещей я выбрал стать Бэтменом? Потому что для того, чтобы преодолеть свой страх, я должен был встретиться с ним лицом к лицу, победить его и использовать в своих собственных целях. Летучие мыши – существа ночи; их почти никто не видит, но они несут страх. – Всегда трудно понять события, которые не имеют никакого смысла – когда правильное внезапно становится неправильным и переворачивает наш мир с ног на голову.       Что-то в лице Брюса внезапно изменилось, и он прошептал: – Рейчел...       Джим не понял этого перехода. – Что вы имеете в виду? Насчет Рейчел? – он спросил Брюса, избегая его взгляда. – Она не могла смириться с тем фактом, что мне приходится вести двойную жизнь, чтобы выполнить свою задачу. Она знала о Бэтмене.       И тогда Джим понял гораздо больше, чем Брюс хотел ему сказать. Он также мог видеть направление, в котором двигались мысли Брюса, возвращая его в какую-то темную часть его души, отгораживаясь от всего остального. – Это была не ваша вина. – Темные глаза сосредоточились на нем. – Я опоздал. Я не смог спасти ее. Даже со всем моим умом, гаджетами и игрушками Бэтмена я не смог защитить ее...       Джим оборвал его. – Вы ничего не могли сделать! Вы это знаете. Если вы хотите кого-то обвинить, вините меня! Меня там не было. Меня не было там, чтобы вовремя поймать Джокера, и я опоздал, чтобы вытащить ее со склада. – Он сглотнул. – Я знаю, что это больно. Я не притворяюсь, что понимаю, как сильно вы страдаете в последние дни, но винить себя в смерти Рейчел не значит вернуть ее. И я почти уверен, что она не хотела бы, чтобы вы сидели весь день и размышляли о ее смерти вместо того, чтобы быть там, борясь с несправедливостью! – И тут его осенило. – Вы не можете спасти всех. – Брюс вскинул голову, его глаза опасно сузились. Джим проигнорировал невысказанную угрозу. – Ни то, что случилось с Рейчел, ни смерть ваших родителей не были вашей виной. Я думаю, вы уже знаете это.       Уэйн медленно поднялся на ноги, сжав кулаки. Джим не дрогнул, и в глазах молодого человека вспыхнул огонек невольного уважения. По крайней мере, теперь Джим полностью завладел вниманием Брюса. – Я знаю, что вы чувствуете. Я понимаю, почему вы просидели в этой дыре три дня и напугали Альфреда до полусмерти. Но я думаю, что вам пора встать на ноги и снова взглянуть в лицо миру. Вам, вероятно, следует не торопиться, учитывая степень ваших травм... – молодой человек фыркнул. – ...но вы не можете прятаться здесь вечно, Брюс! – Использование его имени, казалось, немного успокоило другого мужчину. – Поверьте мне, – заключил Джим, – я знаю, о чем говорю.       Они стояли всего в нескольких дюймах друг от друга, уставившись друг на друга, и Джим почувствовал, как его беспокойство растет. Бэтмен не стал бы его бить, не так ли? Конечно, нет, Джим сам ответил на свой вопрос. Он просто сбит с толку, человек, которому нужен кто-то, кто наставит его на путь истинный.       Спустя, как показалось Джиму, несколько минут, Брюс кивнул, и на его напряженном лице появилась легкая улыбка. – Вы говорите совсем как Альфред, – заявил он. Джим бросил на него полусердитый взгляд. Это все, что он мог сказать после этой вспышки гнева? Он покачал головой, но его плечи расслабились, и он улыбнулся в ответ. – Я буду иметь это ввиду, – ответил он, что вызвало у Брюса тихий смешок. Оба мужчины быстро посерьезнели, и младший посмотрел на Джима смягченными глазами. – Это тоже была не ваша вина, – сказал Брюс. – Джокер подставил нас. Мы никак не могли спасти их обоих. Он специально поменял адреса, чтобы сломать нас, сломать Дента, на случай, если он выживет.       Джим кивнул. – Я знаю, но от этого не становится легче.       Брюс вздохнул и отвернулся. – Вот почему я сижу здесь уже три дня, думая о том, чтобы бросить своё дело...       Он почти выплюнул последнее слово.