Причины и следствия

      Лань Сичэнь медленно шел вдоль стены, окружающей Облачные Глубины. Было уже за полночь, все давно спали, кроме охраны на воротах и тех, кто совершал ночной обход. Он проходил мимо растущего почти впритык к стене дерева, как вдруг ему показалось, что крона шумит подозрительно сильно для безветренной погоды.       Нарушитель! Кто-то пытался проникнуть на территорию Облачных Глубин. Или покинуть ее незамеченным.       – Кто здесь? – спросил он не слишком громко, рука потянулась к мечу. Крона перестала шуметь. – Отвечайте, или я буду вынужден поднять тревогу.       Крона обсыпала его листьями вперемешку с мелким мусором и прошуршала:       – Сичэнь-гэгэ? Это ты? Хвала Небесам!       Едва не издав удивленный возглас, Лань Сичэнь подошел ближе, пристально вглядываясь в гущу веток и листьев, но разглядеть что-то в темноте безлунной ночи было невозможно. Впрочем, ему показалось, что там виднеется что-то белое.       – Хуайсан? Что ты там делаешь?       – Я здесь застрял, – пожаловалась крона и снова затряслась. – Сижу уже давно, страху не оберусь, постоянно кто-то ходит. Погоди, кажется, я сейчас…       Крона зашумела сильнее. Раздался сухой треск и вскрик, что-то полетело вниз, ломая ветки. Лань Сичэнь бросился к самому стволу дерева, протянув руки, но Не Хуайсан в последний момент вцепился в нижнюю ветку и повис на ней, зажмурившись и задрыгав ногами.       – Я сейчас сорвусь и разобьюсь! – запричитал он. Лань Сичэнь вздохнул, подошел и крепко взял его за бока, с удивлением заметив, что на нем не было ничего, кроме штанов и короткой рубашки.       – Не разобьешься, я тебя держу.       – А? – Не Хуайсан приоткрыл один глаз и глянул вниз – до земли оставалась всего пара чи. Он густо покраснел и разжал пальцы, Лань Сичэнь легко поставил его на землю. Не Хуайсан тут же отступил на шаг.       – Я уже было подумал, что это Лань Чжань – и мне конец пришел! Мимо него и мышь не прошмыгнет.       – Ванцзи отправился на ночную охоту, в таких случаях я его подменяю, – пояснил Лань Сичэнь и невольно улыбнулся, вспомнив, что, прощаясь, брат, как и всегда, был очень серьезен и едва заметно хмурился, призывая его не быть снисходительным к нарушителям, если удастся их поймать. Конечно, Лань Сичэнь заверил, что не собирается идти на поводу у жалости, но тут вдруг понял, что, вероятно, Ванцзи знал, о чем беспокоился.       – Ох, как же мне повезло! – продолжал Не Хуайсан, в темноте было сложно рассмотреть его лицо, но он явно шарил взглядом по темным окрестностям, словно все еще опасаясь, что Ванцзи сейчас неожиданно выскочит из тени. – Лань Чжань стал какой-то совсем невыносимый! Постоянно волком смотрит! Нет, конечно, он всегда был занудой…       – Возможно, все дело в том, что в эти моменты он ловит тебя за нарушением правил? – предположил Лань Сичэнь, радуясь, что темнота скрывает улыбку, неуместную для ситуации, когда он задержал нарушителя.       – Он меня ни разу не поймал, – сообщил Не Хуайсан с неприкрытой гордостью. – А подозрения пусть оставит при себе.       – Ну, сегодня-то у него были бы не подозрения, а поимка на месте преступления, – напомнил Лань Сичэнь, а Не Хуайсан поежился. – Куда ты собрался посреди ночи?       – В свою кровать, – к уверенности и твердости голоса было не придраться.       Вдалеке донесся шорох шагов. Не Хуайсан заметно вздрогнул и втянул голову в плечи, сделав маленький шаг в сторону так, чтобы Лань Сичэнь отгораживал его от тропинки       – Я просто…       Лань Сичэнь прервал его взмахом руки:       – Пойдем отсюда. Расскажешь в другом месте, – он обеспокоенно оглянулся и кивнул в сторону жилых павильонов. Не Хуайсан наконец облегченно выдохнул и приободрился, шагнув к нему, но вдруг спохватился и указав наверх:       – Подожди, там моя накидка осталась! Кто-то точно ее увидит утром.       Лань Сичэнь снова оглянулся по сторонам и достал меч из ножен. Летать по Облачным Глубинам в неположенных местах запрещалось, но выбора не оставалось: попытайся он влезть на дерево, шума будет в разы больше. Он поднялся вверх и осторожно вызволил уже порядком помятую, испачканную и местами порванную белую ученическую накидку из переплетения сучков.       Не Хуайсан благодарно кивнул, натянул ее, кое-как разгладил складки и отряхнул рукава, словно это могло как-то помочь.       – Пойдем, – повторил Лань Сичэнь, увлекая его за собой. Скорее отсюда, пока их не застукали. Тогда у него точно не останется права на непозволительную слабость и снисходительность к нарушителю.       Не Хуайсан неожиданно вцепился в его локоть и ойкнул, сделав шаг.       – Моя нога… Я ее подвернул по дороге. И, кажется, сейчас доломал, – в голосе было смущение пополам с неподдельной болью. Лань Сичэнь снова оглянулся. Ну что за напасть! Если Не Хуайсан будет ковылять на одной ноге, их точно засекут. Но не тащить же его на спине такого грязного? Снова мысленно отчитав себя за нарушение, Лань Сичэнь достал меч и велел ему зависнуть в нескольких цунях над землей.       – Становись, только быстро.       Не Хуайсан встал на лезвие здоровой ногой, поджав больную, а Лань Сичэнь пошел рядом, придерживая его за локоть. Только бы никто не встретился! Его товарищи по обходу должны быть еще далеко отсюда, но можно было наткнуться на кого-то из старших, кто сегодня не мог себе позволить лечь вовремя.       К счастью, по пути им никто не попался. Лань Сичэнь испустил вздох облегчения, когда задвинул перегородки и ненадолго прислонился к ним спиной, переводя дух. И зачем он привел нарушителя в свой дом? Мог бы незаметно проводить до спальни. Но он должен сперва выяснить, что толкнуло Не Хуайсана на такое вопиющее нарушение правил распорядка Облачных Глубин. Наверняка причины были. Кто в своем уме будет лезть ночью через стену ради развлечения?       Лань Сичэнь прошел в комнату и зажег настольный фонарь так, чтобы тот лишь слегка освещал пространство рядом с собой. Не хватало еще, чтобы свет заметили с улицы и решили поинтересоваться, почему он горит во время сна. И если уж наследник Лань не спит по уважительной причине, то почему не выполняет свои обязанности?       Фонарь пришлось поставить на столик у кровати – в самый укромный угол, откуда свет был заметен меньше всего. Не Хуайсан, повинуясь приглашающему жесту, сел на краешек матраса. Выглядел он слегка смущенным.       – Рассказывай, как тебя угораздило, – Лань Сичэнь наконец смог как следует его рассмотреть. Картина была удручающей: волосы в полнейшем беспорядке, на лице грязные полосы, словно по нему хлестали ветки, на щеке заметная царапина.       – Я задержался в городе и не успел к закрытию ворот. Пришлось пытаться так, – ответил Не Хуайсан как-то уклончиво, то и дело дуя на ладони. Руки тоже были грязными. – Остальные успели раньше.       Лань Сичэнь покачал головой и сходил к умывальному тазу. Конечно, его бы всего окунуть сейчас в воду после лазания по деревьям и стенам, но где взять ванну среди ночи? Не волочь же в круглосуточно доступный холодный источник. Хотя стоило!       Он взял полотенце, смочил его и вернулся к кровати, протянув Не Хуайсану. Тот смутился еще больше, но благодарно кивнул и осторожно вытер лицо и руки, то и дело морщась.       – Ободрал, – сообщил он, возвращая полотенце, а потом повернул ладони кверху, продемонстрировав содранную кожу. – В хлам просто.       Лань Сичэнь отметил, что ранение пустяковое, пусть и весьма неприятное, но промолчал и пошел к шкафчику, где хранил собственноручно приготовленные лекарства. Вернулся в таком же молчании, сел рядом и принялся втирать в ободранные ладони мазь с охлаждающим эффектом. Не Хуайсан хмурился и не рисковал встречаться с ним взглядом. И старался отодвинуться подальше. Лань Сичэнь быстро уловил знакомый аромат.       – Ты снова пил? – догадался он.       – Ну допустим, – осторожно согласился Не Хуайсан, глядя искоса. Лань Сичэнь одарил его негодующим взглядом и чуть сильнее сжал его запястье.       – Ты же обещал мне в прошлый раз, что больше я тебя пьяным не увижу. Я только лишь из-за этого и не выдал тебя.       Не Хуайсан наконец посмотрел ему в глаза. Взгляд был честным и ясным, но в нем явно читалось: «Ну так ты и не видел!»       – Я пока по городу и лесу бегал, уже все выветрилось.       Лань Сичэнь лишь покачал головой и продолжил свое занятие, не позволяя себе выразить чувства иначе, чем укоризненным вздохом. С прошлого года Не Хуайсан сильно изменился, и эти изменения были, увы, не в лучшую сторону.       Пальцы все так же бережно втирали лекарство в ссадины. Надо же было так умудриться! Кое-где и ногти обломаны. А это еще что? Лань Сичэнь повернул кисть руки и внимательно уставился на сбитые костяшки.       – Это тоже об стену?       – Конечно, – Не Хуайсан пару раз кивнул. Лань Сичэнь не стал давить и молча прижал смоченную в лекарстве салфетку к ранкам. Не Хуайсан зашипел и наконец не выдержал:       – Да не собирался я напиваться! Они сами мне подливали то и дело. Думали, это будет весело – споить меня в хлам! Я и отрубился, а они решили, что будет еще веселее оставить меня за столом в таверне. И ушли. Я так и проспал до закрытия, а потом хозяин меня растолкал и выгнал.       Лань Сичэнь остановился и вскинул голову.       – Что? – переспросил он недоверчиво. – Твои товарищи действительно так с тобой поступили?       – Псинам блохастым они товарищи! Вредители, – Не Хуайсан наконец дал волю злости. Лань Сичэнь не знал, что и говорить. Он поначалу радовался, что в этом году Не Хуайсан сдружился с другими прибывшими учениками, но те, несмотря на то, что происходили из уважаемых семей, были какие-то бедовые. И явно подстегивали его тягу к непозволительному поведению и вредным увлечениям.       – Но ты же мог снять комнату и заночевать той же таверне или пойти в гостиницу, если комнат не было, зачем ты решил среди ночи лезть через стену? – Лань Сичэнь заставил себя вернуться к главному вопросу сегодняшней ночи. О неподходящей компании можно поговорить и позже.       – Они сказали хозяину, что я за всех заплачу, он и потребовал денег, – нехотя признался Не Хуайсан. Лань Сичэнь уже было подумал, что подробности придется вытаскивать из него долго, но он продолжил сам: – А у меня ни монетки не было, я все потратил. Тот мерзкий тип не выпускал меня, говорил, что я буду неделю у него котлы драить и полы мести, – в голосе проскользнул ужас от такой перспективы. – А потом вдруг оглядел меня всего, усмехнулся так гадко и… и… – в голосе зазвучало неподдельное горе. – Отобрал у меня все украшения и вытолкал за дверь. Сказал, что этого, пожалуй, хватит покрыть расходы. Вот явно мы на столько не наели! – воскликнул он с негодованием. Лань Сичэнь был готов полностью согласиться. Не Хуайсан предпочитал дорогие и изысканные украшения, не всегда соответствующие возрасту. На то, что обычно болталось на нем, можно было неделю кутить десятком человек.       Но все равно это было немыслимо – так дерзко обобрать заклинателя, ученика Облачных Глубин! Видимо, компания пировала в не самом респектабельном заведении, а ушлый хозяин сразу понял, то перед ним юноша достаточно беззащитный, чтобы позволить себя обокрасть, но достаточно гордый, чтобы никому о своем позоре не рассказывать. Наверное, Не Хуайсан так бы и молчал, сумей вернуться к себе незамеченным.       – Я набрел на навес с сеном в каком-то дворе. Решил там и заночевать, но было холодно и страшно, – Не Хуайсана словно прорвало, он уже не мог остановиться и рассказывал, то и дело шмыгая носом. Взгляд внимательно следил за пальцами Лань Сичэня, так же осторожно наносящими заживляющую и охлаждающую мазь. – Темно, хоть глаз выколи, собаки лают, будто над ухом, и шаги все слышны, словно кто-то совсем рядом топчется. А еще мыши в сене шуршат… Я понял, что не усну, и решил все-таки вернуться к воротам. Даже если за них не пустят, все равно там живые люди стоят. Посидел бы в сторонке. А если там кто-то нормальный, то и поболтать можно.       – Почему же не пошел, а решился на противоправное вторжение?       Не Хуайсан промолчал, и Лань Сичэню показалось, что уже не ответит, но он бросил, отводя взгляд:       – Заплутал в лесу и вышел к стене. Не знал, в какую сторону идти, а там были такие удобные выбоины…       Наверняка не одним поколением нарушителей оберегаемые. Лань Сичэнь покачал головой. Завтра же попросит кого-то отполировать стену с той стороны.       – Я думал, что смогу незаметно проскользнуть, а тут дерево это проклятое! Хорошо, что сегодня там шел ты, а не Лань Чжань. Иначе он бы меня мигом взял за… за шиворот, – он захлопнул рот и крепко сжал губы, поглядывая опасливо.       – И был бы абсолютно прав. За свои проступки следует отвечать, – заметил Лань Сичэнь. Раз уж он взялся оберегать Не Хуайсана, то имеет право говорить с ним в поучительном тоне. Хотя нравоучения, кажется, отлетали от того, как горох от стены.       – Ага, сейчас! – фыркнул Не Хуайсан. – За такое меня бы точно выпороли. Нет, уж, премного благодарен. Меня сроду никто не бил и не будет!       Лань Сичэнь в который раз сокрушенно покачал головой. Он явно услышал в голосе Не Хуайсана нотки детской истерики. Пристало ли настолько взрослому юноше так бояться наказаний? Притом, что этот страх не заставлял его вести себя подобающе, а напротив – изобретать уловки, врать и выкручиваться, жонглируя фактами и давя на жалость.       – Возможно, тебе стоит все же пройти через это, – тихо заметил он. – Это пошло бы тебе на пользу.       Не Хуайсан всхлипнул, словно задохнувшись, вырвал свою руку из его пальцев и прижал к груди.       – Ч-что? Сичэнь-гэгэ, ты что это такое говоришь? – переспросил он, словно ослышался. – Я столько всего натерпелся, а ты предлагаешь мне пойти и попросить, чтобы меня сверх того еще и побили?! Ты так этого хочешь?       Лань Сичэнь растерялся и от неожиданности повысил голос:       – Конечно же, я не хочу, чтобы тебя били! Я говорю о том, что правильно принимать справедливое наказание за свои проступки, – он быстро взял себя в руки и старался говорить спокойно и убедительно, но Не Хуайсан снова фыркнул и поинтересовался:       – А разве это справедливое наказание не будет заключаться в том, что меня отлупят?       Лань Сичэнь так и застыл с приоткрытым ртом, совершенно опешив. И не мог ничего возразить. Кажется, его все же загнали в угол, сбили с ног и уложили на обе лопатки.       – Ты сам хоть раз такое испытал, чтобы другим советовать? – недовольно спросил Не Хуайсан, глядя исподлобья.       – Конечно же, нет! – воскликнул Лань Сичэнь, но тут же одернул себя и добавил спокойно: – Только потому, что я никогда не давал повода.       Взгляд Не Хуайсана оставался полным скептицизма. Но в следующий миг он опустил ресницы.       – Конечно, – проговорил он чуть дрогнувшим голосом. – Ты же безупречен. Образец для подражания. Даже попади ты в мою ситуацию, легко бы справился. Никто бы не стал шутить с тобой злые шутки или грабить. И шпана бы тебя стороной обходила.       Лань Сичэнь хотел уже добавить, что он бы в первую очередь не отправился пить в сомнительное место, но внимание зацепилось за оговорку.       – Какая еще шпана?       Не Хуайсан цыкнул с досадой и замолчал, но под пристальным взглядом сдался.       – Из подворотни выскочили. Человек семь. Окружили со всех сторон и давай денег требовать. А откуда они у меня? Даже украшений не сталось! – горестно поведал он, краснея и пылая негодованием, голос под конец дрогнул, а глаза повлажнели.       Лань Сичэнь в который раз за вечер ощутил себя огорошенным. Да уж, открываются все новые и новые подробности прошедшего вечера. У Не Хуайсана он определенно выдался весьма насыщенным. Но почему он сразу обо всем не рассказал, а отговорился туманными фразами о том, что не успел и заблудился? Да и кто решится напасть на ученика заклинателей? Нет, этой ночью с неблагонадежными личностями творилось что-то невообразимое! Кто-то вылил в реку чан настойки, придающей смелости?       Но Не Хуайсан и правда не выглядел опасным противником, а его сабля со дня возвращения в Облачные Глубины стояла в дальнем углу комнаты и уже понемногу обрастала паутиной. Обидеть такого проще простого. Лань Сичэнь опустил взгляд, в животе все сжалось в противный узел.       Не Хуайсан продолжал рассказ, уже открыто давясь всхлипами:       – Я им говорю, что я заклинатель, а клинок дома забыл. А их главный меня к стене прижал и говорит, что раз так, то давай фокусы показывай. Я говорю, что дырка от монетки им, а не фокусы. А он такой: если фокусов нет, то снимай свои шмотки, уж больно они хороши, а там становись на метлу и лети в свой орден в одних подштанниках! И давай меня за пояс дергать.       Лань Сичэнь вздрогнул, внутри все похолодело. Он поднял растерянный взгляд. Но Не Хуайсан вернулся одетым в конце концов…       Он снова осторожно взял его руку и посмотрел на сбитые костяшки. Не Хуайсан нахмурился и отвел взгляд.       – Об стену, значит?       – Об стену, – упрямо повторил он. – Хотел врезать и промахнулся, – и убрал руку, пряча обе за спину.       – Как же ты спасся?       Не Хуайсан пожал плечами.       – Ну, веер-то у меня не отняли. Он совсем простой с виду, зато крепкий. Если его плотно сложить и ударить куда нужно – злодею не поздоровится! Меня матушка учила, – сообщил он, в голосе появилась теплота. – Тот гад согнулся и отскочил, а я достал взрывающийся талисман и швырнул в остальных, а потом побежал. В жизни так не бегал! Ногу подвернул! Так на ней и бежал, а то они следом неслись и такое мне обещали сделать… – он залился краской, а в глазах мелькнула тень пережитого ужаса. – До самого леса гнали, как собаки дикие, а там я уже оторвался. Понял, что вышел под стеной, а до ворот далеко, я бы уже не дошел. Решил перелезть, застрял в этом дереве, – он уже не мог остановиться, снова закипая и давясь словами пополам со всхлипами. – И после всего этого ты еще хочешь, чтобы меня тут избили?! – он вскочил на ноги, но тут же вскрикнул и сел обратно на матрас, схватившись за ногу. Слезы хлынули из глаз, вылившись в неконтролируемые рыдания.       – Ох, нет, не надо, прекрати! – взмолился Лань Сичэнь. Он оказался совершенно беспомощным перед чужими слезами. Конечно, он мог утешить плачущего ребенка, но впервые видел, как настолько открыто ревет почти что ровесник его брата. Только сидел и смотрел, как Не Хуайсан всхлипывает, а слезы катятся градом, падая на прижатое к груди колено, пока руки крепко сжимали левую щиколотку. Это ужасно, такое перенести! И он же потом еще бежал на больной ноге и лез через высокую стену – как только умудрился?       – Я все понял, я тебе очень сочувствую и, конечно же, я тебя не выдам, – поспешно заговорил Лань Сичэнь, растерянно сжимая в пальцах флаконы с лекарствами. – Прости, нравоучения были не к месту.       Не Хуайсан кивнул, и вскоре поток слез иссяк, но он не спешил выпускать раненую ногу.       – Так сильно болит?       – Конечно! – Не Хуайсан вскинул голову, тряхнув превратившимися в воронье гнездо волосами. – Она небось там отвалилась уже, на одном сапоге и держится, – жалобно предположил он, снова утыкаясь лицом в колено.       – Снимай его, давай проверим, – вздохнул Лань Сичэнь. – Но я не сомневаюсь, что все не настолько плохо.       Не Хуайсан поднял удивленный взгляд.       – А? Ой, не стоит… – спохватился он, но Лань Сичэнь уже пересел с кровати на пол и убрал его руки, а потом потянул с ноги сапог, оставил в сторону и снял носок. Его не глядя отбросил в сторону, держа за край. Не Хуайсан тихонько вскрикнул и попытался выдернуть ногу, залившись краской до ушей.       – Т-ты что такое делаешь?       – Как иначе я могу тебя осмотреть? Считай, что я сейчас целитель, – предложил Лань Сичэнь и вернулся к разглядыванию проблемы. Щиколотка сильно распухла и даже слегка посинела. Он осторожно коснулся отека пальцами. Не Хуайсан вскрикнул.       – Тут больно?       – Больно!       – А тут? – Лань Сичэнь надавил в другое место. Ответ пришел незамедлительно:       – Больно!       – Здесь, здесь? – кончики пальцев медленно скользили по коже, нажимая на нужные точки, отмечая повреждения. – Говори, где больно, а где нет, я должен понять…       – Везде больно! – упрямо воскликнул Не Хуайсан, вцепляясь пальцами в край покрывала. Лань Сичэнь опустил голову, пряча неуместную улыбку.       – Хорошо, тогда говори, где просто больно, а где очень.       Дело пошло бодрее.       – Она сломана, да? – трагически поинтересовался Не Хуайсан, когда он наконец отпустил его. Лань Сичэнь улыбнулся.       – Нет, всего лишь сильное растяжение. Не пренебрегай ты совершенствованием тела, смог бы залечить до утра, – не удержался он. Впрочем, уделяй Не Хуайсан самосовершенствованию столько же внимания, сколько его сверстники, его тело вообще не способно было бы получить такую глупую травму. – У меня есть кое-что и для этого, – Лань Сичэнь поднялся с пола и снова пошел к шкафчику. Не Хуайсан сидел, уткнув взгляд в колени и опустив низко голову. Уши у него были все еще красными. Босую ногу он поспешно задвинул под кровать.       Лань Сичэнь вернулся. Снова сел на ковер, потянул за штанину, заставляя вернуть пострадавшую ногу на место и устраивая ее у себя на колене. Конечно, тут бы не помешали и медицинские иглы, но он так и не смог их освоить. Втыкать иголки в живых людей, пусть и ради их же блага, оказалось выше его сил.       – Вот так, завтра к вечеру будешь как новый, – Лань Сичэнь бережно нанес мазь на отек и перетянул тугим бинтом из мягкой ткани. – Эта повязка хорошо зафиксирует и не помешает надеть сапог.       Не Хуайсан кивнул. Лицо у него было красным, как тот заморский овощ.       – А бывает так, что мешает? – в голосе проскользнул отнюдь не вежливый интерес. Лань Сичэнь скрыл улыбку.       – Если бы был перелом, помешала бы.       – Вот оно как, – протянул Не Хуайсан, а Лань Сичэню показалось, что он уже разочарован, что все же не сломал многострадальную щиколотку, представляя, как мог бы на законных основаниях просиживать дни напролет в комнате, игнорируя занятия – ведь не пойдешь же в люди без обуви.       – Ходи пару дней осторожно. Не бегай и через стены не лезь. Больше медитируй.       – Стен мне уже надолго хватило, – фыркнул Не Хуайсан и добавил потеплевшим голосом: – Спасибо за помощь, Сичэнь-гэгэ! – он схватил его ладонь и крепко сжал, а потом так же быстро выпустил и отдернул руки, все еще вымазанные в заживляющем снадобье. – Я знал, что ты меня не бросишь!       Лань Сичэнь чуть улыбнулся, принимая благодарность, но все же ощутив легкий укол – он настолько предсказуем? Или Не Хуайсан так уверен в своем воздействии на тех, к кому бежит за помощью?       – Пойдем, я провожу тебя до комнаты, – он поднялся, вытер руки и поправил полы накидки. Не Хуайсан вдруг мотнул головой, не спеша вставать с кровати и обуваться.       – Нет.       – Прости? – Лань Сичэнь окинул его внимательным взглядом. Вот только для очередных капризов сейчас не время!       – Не пойду туда, – упрямо повторил Не Хуайсан. – Ну их всех к… Ну их всех! Можно я где-то в пустом классе переночую? – он просительно заглянул в глаза.       – Еще чего не хватало! – Лань Сичэнь возмутился до глубины души, но все же задумался. Незаметно провести Не Хуайсана в спальню может быть труднее, чем сюда, ведь ту часть Облачных Глубин, где жили приезжие ученики, дозорные навещали особенно часто и вели себя внимательней. – Спи тогда уже прямо здесь, никуда не ходи больше, – обреченно согласился он. Не Хуайсан уставился на него недоверчиво, а потом замахал руками.       – Нет-нет-нет, я ж лучше на полу где-то в уголке, – он поспешно завертел головой, словно подыскивал место для ночлега.       – Для сна есть кровать.       – Но я не могу позволить тебе спать на полу!       – Я не собираюсь спать на полу, – возразил Лань Сичэнь и увидел, как Не Хуайсан снова покраснел, а на лице отразилась паника. Да уж, прозвучало весьма двусмысленно! Он поспешил объяснить: – Я совсем не собираюсь спать, я должен патрулировать территорию и уже потерял много времени.       Не Хуайсан наконец выдохнул и повесил голову.       – Прости. Я не хотел доставлять тебе забот.       – Ничего, мне вовсе не сложно, – Лань Сичэнь собрал флаконы и сложил на место. – Ложись скорее. Я вернусь в пять и разбужу тебя к утренней медитации.       – Нет-нет, спасибо, никаких медитаций с утра, – Не Хуайсан замотал головой. – Вот совсем некстати!       Лань Сичэнь хотел было возмутиться, но подумал, что после полученных травм и потрясений ему и правда стоит поспать подольше.       – Тогда разбужу, когда будет пора идти на завтрак и занятия.       Не Хуайсан выразительно скривился.       – Туда я тоже не пойду, – упрямо возразил он. Лань Сичэнь почувствовал, что его терпение начинает иссякать.       – Хуайсан?       – Не пойду и точка. Пусть увидят, что я ни ночевать не пришел, ни утром не явился. Пусть хоть немного побоятся, – мстительно бросил он. Глаза зажглись недобрым огнем. Лань Сичэнь не смог промолчать.       – Ты же понимаешь, что это недостойно, мелочно и…       – И самое меньшее, что я могу сделать за то, что сделали со мной, – непреклонно повторил Не Хуайсан.       – Если ты так хочешь, чтобы их проступок не остался безнаказанным, ты должен рассказать…       – Нет, – отрезал Не Хуайсан. – Я никому ничего не скажу. И ты тоже. Обещай! – потребовал он, упрямо вскинув голову.       – Я ничего не понимаю, – признался Лань Сичэнь со вздохом. Не Хуайсан отвел взгляд.       – Только стукачом стать еще не хватало, – бросил он в сторону. – Молчи обо всем. Пусть потом голову ломают, когда я как ни в чем ни бывало появлюсь и стану вести себя, будто ничего не было, – он усмехнулся, но было в этой усмешке что-то незнакомое и недоброе.       – Как ни в чем ни бывало в рваной накидке не выйдет, – спохватился Лань Сичэнь. – Наверное, мне стоит сходить за твоей, когда все уйдут?       Ну вот, он уже включился в эту недостойную затею!       – О, не утруждай себя. У меня есть запасная в рукаве, – тут же огорошил Не Хуайсан. – Всегда ношу с собой. Мало ли что может случиться, – добавил он, хозяйственно разгладил рукав и тут же подвернул складки, чтобы скрыть небольшую дыру. Лань Сичэнь только вздохнул. И как в одном человеке могут сочетаться и полнейшая расхлябанность, и дальновидность?       – Так и быть, я ничего никому не скажу, – он окончательно сдался. – А вечером спустимся в город. Покажешь ту таверну, нужно забрать у хозяина твои вещи. Выдав ему компенсацию вашего ужина, конечно же.       Пусть взывать к совести вероломных товарищей и бесполезно, но вещи стоило вернуть. Не Хуайсан поднял полный надежды взгляд. А потом обрадованно кивнул и наконец улыбнулся. Лань Сичэнь не смог сдержать ответной улыбки.       – Ложись и засыпай, фонарь погаси, плохо будет, если его кто-то увидит свет.       – Все равно не усну после такого, – с тоской признался Не Хуайсан. – Но не беспокойся, я полежу в темноте, шуметь не буду.       – Давай, я сыграю тебе сонную мелодию? – предложил Лань Сичэнь, досадуя, что придется потерять еще время, но он не мог оставить его просто так. – Тебе нужно поспать.       Не Хуайсан снова упрямо завертел головой.       – Я и так уже занял все твое время и…       – И еще немного уже роли не сыграет, – возразил Лань Сичэнь, подавив обреченный вздох. – Поэтому ложись скорее. А то на уговоры тоже тратится время, – строго добавил он. Не Хуайсан кивнул, быстро стянул второй сапог и накидку и полез под одеяло прямо в чем остался. Натянул одеяло до самых ушей и закрыл глаза. Ну просто приличный ребенок!       Но постель придется завтра же сменить.       Лань Сичэнь сильнее приглушил фонарь, взял в руки флейту и сквозь полуопущенные ресницы заметил, что Не Хуайсан внимательно следит как он медленно подносит ее к губам, касается края, передвигает пальцы по гладкому камню, ставя их в нужную позицию. Широко распахнутые глаза блестели в слабом свете фонаря. Заметив, что его раскрыли, Не Хуайсан тут же крепко зажмурился. Лань Сичэнь чуть улыбнулся и взял первую ноту. Значит, его интересует флейта? В Цинхэ Не очень прохладно относились к музыке и дальше необходимого минимума не изучали. Здесь Лань Сичэнь пытался помочь Не Хуайсану улучшить мастерство игры на гуцине, раз уж тот явно сильнее прочих собратьев по ордену интересовался искусствами, но эта затея не дала плодов. Не Хуайсан любил слушать музыку, неплохо в ней разбирался, но к исполнению оставался равнодушным. Может, ему просто не нравится гуцинь и стоит пробовать что-то еще?       Играть пришлось дольше, чем он предполагал. Не Хуайсан все никак не мог расслабиться, хоть и лежал с закрытыми глазами неподвижно, но его дыхание было слишком частым, а брови то и дело изламывались. Видимо, сегодняшние потрясения отразились на нем слишком сильно. Лань Сичэнь влил в мелодию больше духовных сил, оплетая ею, укутывая в нее, обещая тихими долгими переливами прохладу и теплоту покачивания вод укромного озера и убаюкивающий шелест диких трав. Мелодия несла покой и надежду на то, что завтра будет лучший день.       Наконец Не Хуайсан задышал ровно и глубоко, лицо разгладилось, став совсем детским. Лань Сичэнь поднялся, убирая Лебин на пояс, и поспешил вернуться к обходу, пока его самого не начали искать.       Он вернулся в предрассветном сумраке, когда Облачные Глубины начинали просыпаться. В тусклом сером свете подошел к кровати. Не Хуайсан все еще спал, натянув одеяло до ушей. На лице с нахмуренными бровями и поджатыми губами застыло такое забавное негодующее выражение, что Лань Сичэнь не удержался и улыбнулся. А потом наклонился и провел ладонью по спутанным волосам, сам поразившись этому внезапному порыву. Видимо, в нем все же осталось слишком много нерастраченной нежности. Ванцзи так быстро повзрослел…       Второй раз он пришел после завтрака, оставив на столе пару пресных булочек, незаметно унесенных со стола. Чайный поднос всегда стоял тут же. Еще он принес ведро с чистой водой и полотенце, а потом был вынужден снова уйти выполнять свои обязанности.       На виновников вчерашнего переполоха он наткнулся случайно, обходя увитую цветами беседку в уединенном уголке. Те стояли возле нее, все пятеро, и тихо переговаривались. Голоса сливались в обеспокоенный гомон. Лань Сичэнь чуть замедлил шаг, а потом поступил прескверно: неслышно и незаметно подошел ближе, чтобы начать различать слова.       – А куда, по-вашему, он делся? Уже должен был вернуться! Дома не ночевал – я всю ночь проворочался. На медитацию и завтрак не явился.       – И на занятия. Но тоже мне невидаль – в первый раз прогулял, что ли?       – В комнату-то он так и не пришел! Я постоянно бегал проверить. Ни его самого не было, ни вещи не тронуты.       – Может, заблудился?       – Нужно сказать кому-то…       – Подожди. Давай повременим до обеда. Не явится – пойдем искать.       – Придется тогда кому-то рассказать!       – А я говорил, что от такого мелкого будут проблемы! Зачем мы его с собой потащили?       – Да ладно, он забавный.       Лань Сичэнь нахмурился. Пусть ему и пришлось нарушить правило не подслушивать, но оно того стоило. И сейчас ему очень хотелось подойти и высказать все, что кипело в нем праведным негодованием, но он не сдвинулся с места. Нравственное воспитание этих юношей – забота их родителей и учителей, а так-то они и правил Облачных Глубин не нарушили, поскольку находились за их пределами, а вернулись до установленного часа и сразу же разошлись по своим комнатам. В отличие от Не Хуайсана, который незаконно проник на территорию да еще и после наступления комендантского часа. Проблемы в случае, если эта история дойдет до старших, будут только у него. Как бы сильно ни было возмущение, Лань Сичэнь был вынужден его подавить.       Тут его наконец заметили.       – Молодой господин Лань? – осторожно поинтересовался один из юношей, остальные опасливо переглянулись. Поняв, что его раскрыли, Лань Сичэнь вышел из тени.       – Прошу прощения, я помешал вашей беседе. Просто проходил мимо и засмотрелся на цветы, – он вежливо и тепло улыбнулся. Матушка всегда говорила улыбаться в любом случае, что бы ни творилось на душе. По большей части всем все равно, что ты на самом деле чувствуешь.       Ученики переглянулись еще раз, на лицах появилось облегчение.       – Да, эти цветы так прекрасны.       – Наблюдая за хорошими вещами, и сам становишься чуточку лучше, не так ли? – заметил Лань Сичэнь, все так же солнечно улыбаясь. Всего лишь светское замечание, но все отчетливо поежились.       – Да, несомненно. Молодой господин Лань несоизмеримо нашему наблюдателен.       – Не стоит, вы заставите меня краснеть, – он едва не добавил «за вас». – А сейчас позвольте уйти, меня ждут неотложные дела.       Он поспешил вернуться в свою комнату. Не Хуайсан уже встал, умылся и привел себя в порядок. От булочек не осталось ни крошки.       – Я уже ухожу, извини за доставленное беспокойство, – он слегка поклонился. – Но ты правда меня так выручил, так выручил… Даже не знаю, что могу для тебя сделать!       Лань Сичэнь покачал головой, показывая, что его вклад был мизерным, и вовсе не стоит благодарности. Но кое-что он вспомнил, когда Не Хуайсан уже поспешил к двери.       – Хуайсан, я вчера кое-что заметил.       – А? – Не Хуайсан настороженно оглянулся.       – Когда я начал играть, – уточнил Лань Сичэнь, а тот вдруг густо покраснел, поняв, что его интерес не остался незамеченным. – Ты так смотрел…       – Нет-нет, я вовсе ничего такого! – Не Хуайсан замахал рукавами, в глазах появился ужас. – Я не…       – Хочешь поиграть на флейте? – прямо поинтересовался Лань Сичэнь. Не Хуайсан застыл.       – Что-о? – его лицо стало совсем непередаваемым. – Ты этого хочешь за мое спасение?! Послушай, но я не…       Лань Сичэнь не выдержал этого потрясенного взгляда и зарождающейся паники и заливисто рассмеялся. Кажется, слухи о том, что в Цинхэ Не уроками музыки наказывают провинившихся адептов, неожиданно могут оказаться правдой!       – Нет-нет, я вовсе не намерен использовать это в качестве наказания или принуждать тебя, – поспешил возразить он. – Но мне показалось, что ты был бы не против. Не стесняйся, если чего-то хочешь, – добавил он и радушно улыбнулся. – Я с радостью преподам тебе пару уроков, и если ты будешь достаточно старателен…       Не Хуайсан перестал краснеть и отчетливо побледнел. Видно, все еще не оправился, бедняга.       – Ты когда-то раньше пробовал? – поинтересовался Лань Сичэнь. Не Хуайсан снова залился краской.       – Нет, конечно!       – Тогда нужно для начала подобрать тебе подходящую флейту. Ты предпочитаешь дерево или камень? – он задумчиво прижал палец к губам, вспоминая, что в последний раз видел в хранилище. – Или, может, бамбук?       – А? – взгляд Не Хуайсана снова стал очень сложным. – Ах вот ты о чем! – он нервно хихикнул.       – Да, материал никак не влияет на сложность игры, но все же это вопрос личных предпочтений. Что тебе больше подходит?       Не Хуайсан покачал головой.       – Я не знаю. Говорю же, не пробовал.       – Хорошо, попробуем разные варианты, – уверенно кивнул Лань Сичэнь. Не Хуайсан потупился.       – Как скажешь. Но мне, право слова, ужасно неудобно отнимать у тебя время…       Странно, разве до этого дня он не пользовался любым предлогом, чтобы оказаться рядом?       – Мне вовсе не в тягость, – заверил Лань Сичэнь. – Ты ведь мне не безразличен. Мне приятно проводить с тобой время.       Кроме того, так останется меньше времени на глупости.       Не Хуайсан вскинул голову, лицо озарилось надеждой и радостью.       – Мне ужасно приятно это слышать! Я тоже… – он вдруг запнулся на полуслове и попятился к двери. – Пожалуй, я уже пойду. Наверняка, те придурки уже достаточно поволновались, как бы сейчас не пошли с повинной, – он кивнул и мигом вылетел за дверь, оставив на покрывале свой закаленный боем веер. Лань Сичэнь подобрал его и выскочил за дверь, но Не Хуайсана уже и след простыл.       Ладно, можно вернуть ему вечером. Лань Сичэнь пропустил сквозь пальцы подвеску с кисточкой – та самая, которую он подарил ему не так давно, улыбнулся и спрятал веер в рукав.