усыпи бурю во мне

      — Это, потому что я быстро прохожу реабилитацию, — гордо ухмыльнулась Эллия, почти без помощи Га Она сев в машину.       Процедуры должны были закончиться через несколько часов, но это было общее время без учёта рвения и упёртости девушки.       — Я горжусь тобой, Эллия, — искренне улыбнулся Га Он, даже не представляя, что за полгода она сможет передвигаться на костылях, используя инвалидную коляску в самых крайних случаях.       Ещё Га Он не ожидал, что займёт особое место в жизни семьи Кан, даже после всех трагичных событий в прошлом. Полгода — срок не такой долгий, чтобы всё забыть, но они справлялись, изредка поднимая болезненную тему, начиная сразу через месяц после официальной смерти Ё Хана, когда он прилетел к Га Ону и увидел его шаткое эмоциональное состояние.       Га Он точно не помнил, что говорил, давясь слезами, вслух признавая все свои непростительные ошибки. Единственное, что осталось в памяти с того дня — это крепкие объятия в сочетании с успокаивающим голосом Ё Хана. Затем весь мир перевернулся.       Швейцария. Исцеление. И новая жизнь. Всё произошло благодаря Кан Ё Хану, человеку, который был рядом с Га Оном, вместе с ним заново учась дышать, понимать друг друга, и наконец — любить.       — Га Он-а, ты меня слышишь? — Ворчливо уточнила Эллия, когда её диалог превратился в явный монолог.       — Прости, Эллия, я задумался, — смутился он, быстро переведя взгляд с дороги на девушку, без подсказок зная, что она дальше скажет.       — Тебе интересно, чем занят Ё Хан? — Усмехнулась Эллия, удобнее утонув спиной в сидении.       — Эллия, — без возражений сдался Га Он, зная, что слишком очевиден.       — У него сегодня вполне дружеская встреча с несколькими людьми, которые знают, что он не умер, — легко пояснила она, мельком взглянув в боковое окно, успев привыкнуть к новым пейзажам по дороге домой.       — Такие есть? — Удивился Га Он, сильнее сжав руль, почувствовав неприятный укол, когда он дважды пережил смерть Ё Хана без предварительного предупреждения, не зная, что так было задумано.       — Я думала, ты в курсе, всё же переезд в Швейцарию был немного сложным, даже с адвокатом Ко, — Эллия избавилась от насмешливого тона в голосе, заметив, как напрягся Га Он. Она не хотела быть причиной недоразумений между ним и дядей, только не после того, как долго они приходили в себя, устанавливая отношения.       Га Он ничего не сказал, лишь слабо мотнул головой, проклиная, что в этот момент они застряли в пробке.       — Всё, что им обычно требуется от Ё Хана — это некоторая словесная помощь в сложных судебных делах, не более, — Эллия пыталась оправдать дядю, но выходило не очень.       — Обычно? — Криво хмыкнул Га Он, закусив изнутри щёку, шумно выдыхая через нос.       — Я не знаю, может, это было всего несколько раз за полгода, — пробормотала она, но это уже не имело значения.       — Это же работа, — спокойно констатировал Га Он, как будто не он только что сжимал руль до побелевших костяшек на руках.       Он просто не имел права что-то требовать от Ё Хана. Не в этой жизни, в которой почти уничтожил его. С этим осознанием Га Он безмятежно улыбнулся, заинтересованно став задавать вопросы о последних упражнениях Эллии, которые он знал, но умело заполнял неловкое молчание.       — Мы дома! — Привычно прокричала Эллия, удобно опираясь на Га Она, который заботливо поддерживал её.       — Вы рано, — кивнул Ё Хан, когда они зашли в гостиную, заметив ещё двух мужчин на диване с большим количеством бумаг.       — Просто Эллия делает успехи, и она…       — Это Ким Га Он, перспективный судья и мой помощник, — Прервал его Ё Хан, кивая гостям, которые практически хором поприветствовали его.       Га Он чувствовал, как во рту пересохло от повышенного внимания. Они слишком пристально смотрели на него, даже, если при этом на их лицах виднелась улыбка. Незаметно подтолкнув Эллию вперёд, младший поскорее хотел уйти.       — Ну, мы не будем мешать, — скомкано пробормотал он, безусловно позорно сбегая, не желая находиться под прожигающими взглядами незнакомцев.       Оказавшись на кухне, Га Он устало опёрся на кухонную тумбу. Вторая встряска за час, считая новость в машине — это было слишком для него. И ведь он хотел просто вернуться домой.       — Кстати, это и есть те люди, о которых я упоминала ранее, — негромко вмешалась Эллия, дрожащей рукой опираясь на костыль, а другой сжав локоть парня.       — Я в порядке, Эллия, — видя в её глазах знакомое беспокойство, слегка улыбнулся Га Он, совершенно неправдоподобно, но это был его предел, — предложу им поужинать.       — Ты не должен, — нахмурилась девушка, видя, как ему была неприятная вся эта неожиданная ситуация, — Га Он, не нужно быть гостеприимным, если ты этого не хочешь.       — Эллия, всё нормально, — казалось, что это Га Он успокаивал её, а не наоборот.       Вздохнув, Эллия смиренно последовала в свою комнату, определённо сделав мысленную пометку — отчитать Ё Хана.       Подойдя к гостиной, Га Он замер, заметив, что на диване сидели только гости. Ё Хан, наверное, вышел. Вдохнув, младший хотел было сделать шаг, но не смог.       — Ким Га Он? Он живёт с ним?       — Это же тот судья, который предал своего босса перед всей страной?       Га Он отступил назад, расфокусированно смотря перед собой. Он не хотел слышать продолжения, о котором и так знал. Предполагать, что его осудили за то, как он в прямом эфире остановил Ё Хана, выступив против него, при этом находясь в его команде — это было очевидно. Только слышать это лично, да ещё и в доме Ё Хана — это было хуже всего.       Выдыхая, Га Он схватил толстовку и быстро вышел из дома. Всё, что ему пришло в голову, это сесть в машину, не более. Куда-то ехать он не хотел, устав вести себя, как обиженный ребёнок. Сложив руки на руль и опустив на них голову, Га Он зажмурился.       Он и сам не понимал, как посмел вернуться, как ему хватило наглости быть частью семьи, которую предал. Это было слишком.       Не сдерживаясь, Га Он заплакал, отпустив руль, сжав колени пальцами. Он дрожал, видя перед глазами лицо Ё Хана, наполненное болью, в тот момент, когда он набросился на него с ножом, собираясь убить. Только боль, никакой ненависти, а должно было быть иначе. Га Он не заслуживал прощения. И, если бы не Ё Хан, он бы взорвал себя.       Сгорбившись, младший зажимал рот кулаком, вжавшись зубами в кожу, подавляя никчёмные всхлипы, даже не пытаясь отогнать поток воспоминаний, в которых всё, что делал — это причинял боль Ё Хану, человеку, который любил его. Даже делая это со зла, намеренно говоря, что его мир — это Су Хён, видя, бесконечную боль в глазах старшего.       — Мне так жаль, так жаль, — шептал Га Он, как заведённый, до хрипоты.       Перебравшись на заднее сиденье, Га Он поджал колени к груди, чувствуя пустоту, которая полностью поглотила его.       ***       — Эллия, ты не знаешь, где Га Он? — Ё Хан встревоженно заглянул в комнату племянницы, заметив в её руках книгу, которую она сразу закрыла.       — Я думала, он с тобой, — выдохнула она, не менее обеспокоенно потянувшись к телефону.       — Он не отвечает, — Ё Хан сжал пальцами переносицу, стараясь придумать, куда младший мог пойти и, быть может, он что-то забыл о его планах.       — Это из-за тебя, — внезапно произнесла Эллия, уставившись на него, одним взглядом прожигая, — почему ты не рассказал ему о тех людях, которые нам помогли с переездом в Швейцарию?       — Может, потому что это была простая договорённость, мы, даже не коллеги, — нахмурился Ё Хан, не понимая атаки племянницы.       — Тогда, что они делали у нас дома? — Это вполне походило на настоящий допрос.       — Им нужна была срочная консультация. Эллия, в чём дело? — Не понимал Ё Хан, параллельно набирая номер Га Она, ненавидя долгие бесполезные гудки.       — Нет, Ё Хан, это я должна спросить, в чём дело, что Га Он не знал о них, когда они, кстати, принимали участие в твоей смерти, — Эллия недовольно развела руки в стороны, не скрывая своей злости. Она не сомневалась, что именно это событие повлияло на то, что Га Он сбежал из дома.       — Ты рассказала ему? — Уточнил Ё Хан, и так уже всё зная, проводя рукой по лицу.       — Я не считала это тайной, — хмурилась Эллия, не отступая, хотя уже понимала, что она именно она всё начала.       — Что ты ему сказала? — Спокойно уточнил Ё Хан, что казалось вполне невозможным, не в ситуации, когда он не знал, куда ушёл Га Он.       — Что у тебя бывают встречи с людьми, которые были в курсе твоей фиктивной смерти, после чего Га Он сник, выглядя вполне разочарованно, — быстро проговорила Эллия, отчётливо помня, каким бледным стало лицо парня после её слов.       Понять, о чём подумал в тот момент Га Он, не являлось головоломкой для Ё Хана. То, что он не был посвящён в его план, обернувшийся двумя ложными смертями — это единственное, что могло так ранить младшего.       — Я не хотела, — тихо добавила Эллия, когда Ё Хан собрался выйти из комнаты.       — Это моя вина, — покачал головой старший, понимая, что недосказанность всегда была главным злом в их отношениях.       Не дозвонившись, Ё Хан пожалел, что так и не починил отслеживающее устройство, установленное в часах Га Она. Всё, что он мог — это объехать знакомые места, которые они посещали вместе.       Открыв машину, Ё Хан резко остановился, видя тёмную фигуру на заднем сидении, которая казалась такой маленькой.       — Га Он-а, — выдохнул Ё Хан, когда облегчение перевесило волнение, но ненадолго.       Приблизившись, он увидел на бледных щеках Га Она застывшие слёзы, и ещё, что его рука была в крови. Осторожно коснувшись её, Ё Хан почувствовал невидимую боль.       Это было так похоже на первый месяц в Швейцарии, в который Га Она мучали кошмары, и он с криками просыпался, пытаясь убежать, но вместо этого, оказывался в крепких объятиях старшего. Га Ону было тяжело, и только Ё Хан решил, что всё наладилось, как эта иллюзия дала трещину.       Придерживая за талию, чувствуя его голову на плече, Ё Хан осторожно перенёс Га Она в спальню, по пути встретив встревоженную Эллию, которой хватило одного взгляда, чтобы не начать расспрос, а лишь слабо кивнуть, отступив в сторону. Любые вопросы могли подождать, главное, что Га Он был дома.       Уложив младшего в кровать, Ё Хан ненадолго вышел из комнаты, вернувшись с аптечкой в руках. Беспокойство, хоть и ослабло, но до конца не исчезло. Держась спокойно, Ё Хан осторожно обработал его рану, оставив на коже квадратный пластырь. Не отпуская ладонь, нежно поглаживая, он смотрел на Га Она, пока тот не поморщился, медленно открыв глаза.       Хватило нескольких секунд, чтобы Га Он осознал, что произошло и где находился, встретившись с пронзительным взглядом напротив. Было слишком ясно, что Ё Хан переживал, и от этого младшему стало ещё хуже.       — Мне стоило рассказать тебе прежде, чем ты сделал свои выводы, — конечно, Ё Хан возложил вину на себя, и Га Он только сильнее поморщился, присев на кровати.       Обсуждать тот злополучный день — казался для обоих пыткой. К тому же, они говорили об этом несколько месяцев, пока не пришло смирение, но вот они снова вернулись к начальной точке.       — Дело не в этом, — безэмоционально произнёс Га Он, не став вытягивать главную обиду, которая родилась именно из-за его ошибок, недоверия. Только кошмары со смертями Ё Хана не так-то просто было забыть, даже, если именно он всё испортил.       — Га Он-а, тогда что? — Ё Хан не отпустил руку Га Она, удерживая, даже, когда он хотел спрятаться. Но теперь это так не работало.       Ё Хан преодолел большой путь к выражению чувств, что ни за что не позволил бы Га Ону закрыться от него. Они должны были говорить, слушать, чтобы в итоге вместе принимать решения. Эти полгода действительно заключались именно во взаимопонимании друг друга.       — Я не задумывался, на что всё это похоже. То, что я оказался здесь, то, что ты и Эллия приняли меня вопреки всем последствиям, которые случились с вами из-за меня, — едкие слова давались с трудом, но, как только Га Он решил попрощаться с ними, они вновь окутали его разум.       — Га Он-а, мы говорили об этом, много, чтобы ты мог понять, что ты не виноват, что, даже я не ожидал подобного хода от Сун Ы. И ты, веря в систему, в справедливость, доверяя людям, которые тебя долго окружали — легко повёлся, — убедительно говорил Ё Хан, не давая Га Ону уйти в себя, приподняв его лицо за подбородок.       — Ё Хан, — на выдохе заикнулся он, чувствуя, как тяжело было сглотнуть.       — Я никогда не винил тебя, как и Эллия, так в чём дело, Га Он? — Его голос проникал в сознание младшего, тягуче окутывая тело, давая некоторое успокоение, уверенно зная, что он в этом нуждался.       — «Это же тот судья, который предал своего босса перед всей страной?» «Он живёт с ним?», — монотонно произнёс Га Он, понимая, что так считали не только те мужчины, а главное — что всё так и было.       — Кто это сказал? — Голос Ё Хана стал гораздо тяжелее, когда у него появились предположения.       — Неважно, так все говорят, — пробормотал младший, выглядя донельзя маленьким, опустив голову, смотря на свои руки.       — Га Он-а, и ты этому веришь?       — Что? — Га Он рассеяно замер, попав в ловушку его глаз, которые так трепетно проникали ему в душу.       — Ты веришь тому, что говорят люди? — Повторил старший, сделав это медленнее, будто Га Он не расслышал в первый раз.       — Это же правда, — тихо подтвердил он, но уже не так уверенно, как хотел. Краем сознания младший предполагал, что за простым вопросом мужчины, скрывалось что-то большое и сложное.       — Кто сказал, что это правда? Люди? — Настойчиво спрашивал Ё Хан, не делая неудобных пауз.       Га Он не знал, что ответить, когда Ё Хан так упрямо напирал. Нервно взлохматив волосы, он вцепился в них пальцами.       — Если верить тому, что говорят люди — тогда я монстр, ты же помнишь это? — Завершающий удар Ё Хана, тот, к которому он шёл, и Га Он задохнулся. Нежелание вспоминать слово «монстр», которое слишком часто использовалось по отношению к Ё Хану, предательски сдавило его лёгкие.       — Это другое, — хрипло выдавил Га Он, не имея каких-либо аргументов.       — Нет, это именно та оболочка, по которой они судят, не зная правды, предпочитая видеть только то, что на поверхности. Они ведь не имеют никакого понятия о том, что своим выступлением, ты пытался остановить меня от непоправимой ошибки, — спокойно говорил Ё Хан, пока Га Он тяжело дышал.       Конечно, Ё Хан был прав, и пытаться возражать — было бы глупо.       — Что ты всегда пытался понять меня вопреки давлению со стороны. Ким Га Он, то, что ты здесь, со мной, с нами — я благодарен тебе за это.       Шах и мат.       — Ё Хан…       Резко дёрнувшись вперёд, Га Он вцепился пальцами в плечи мужчины, не сомневаясь, что в то же мгновение окажется подхваченным, чувствуя сильное давление на губах, яростно целуя в ответ.       Коснувшись спиной постели, Га Он отчаянно потянул Ё Хана за собой, сделав короткий вдох, вновь прижимаясь к губам, сталкиваясь языками, не отпуская, пока не закружится голова.       — Я так сильно люблю тебя, очень люблю тебя, Ё Хан, — хрипло шептал Га Он, чувствуя нежные прикосновения губ к шее, ключицам, поддаваясь, когда Ё Хан снял с него рубашку, покрывая открывшуюся часть тела поцелуями.       — И я люблю тебя, Га Он-а, слушай только меня, — касаясь мочки уха, мягко произнёс Ё Хан, хаотично оглаживая тело младшего.       — Я буду, до конца следовать за тобой, — зачарованно выдохнул Га Он, охнув от несильного укуса в плечо.       — Глупый мальчишка, — Ё Хан болезненно вспоминал момент, когда Га Он хотел умереть вместе с ним, — мой.       Дыхание смешалось. Переплетаясь друг с другом, они не переставали целоваться, лаская тела.       Комкая простынь одной рукой, другой рукой Га Он сжимал волосы Ё Хана, не сдерживая стонов от горячего рта, взявшего его член. Поджимая пальцы ног, он подталкивал бёдра вперёд, чувствуя жар, растекающийся внизу живота. Эмоциональные терзания стали тише, когда в голове осталось бесконтрольное желание. Желание быть ближе.       — Ближе, пожалуйста, — вслух прошептал Га Он, слегка потянув Ё Хана за волосы назад, не желая так быстро заканчивать.       Нежно поглаживая его бедро, Ё Хан кивнул, нависнув над ним, оказавшись между ног, втянув в глубокий поцелуй, не сдерживая прерывистого выдоха, когда Га Он обвил его шею, соединяя их тела.       — Ещё ближе, — перед глазами всё расплывалось, но Га Он не переставал повторять, нуждаясь в самом тесном контакте, пока Ё Хан растягивал его, от одного пальца до трёх, ловя его стоны, приглушая их ртом, целуя.       Добиваясь желаемого, крепче цепляясь за спину старшего, Га Он едва различимо шептал, как любит его, вытесняя сомнения, мучившие изнутри, принимая ответные чувства целиком.       Толкаясь глубже, Ё Хан не прекращал целовать Га Она, зная, как сейчас им обоим нужно избавиться от скопившихся эмоций, зрительно держась друг за друга.       — Так близко? — Ё Хан едва касался носами, прерывисто дыша, без слов видя в глазах младшего предполагаемый ответ, накрывая его губы своими, одновременно приходя к концу.       ***       В комнате было слышно спокойное выровнявшееся дыхание и шорох одеяла, когда Га Он заёрзал в поисках тепла.       — Га Он-а, больше никаких переживаний? — Нежно касаясь пальцами пластыря на его руке, Ё Хан притянул уставшего парня к себе, улыбнувшись, когда он мягко уткнулся лбом ему в грудь.       — Мм, конечно, — приглушенно отозвался Га Он, наконец-то поймав необходимое тепло старшего, прильнув крепче, удобно закинув ногу ему на бедро.       Улыбка на лице Ё Хана стала шире. Собственнически опустив руку на ягодицы младшего, он теснее прижал его к себе.       Буря затихла.