Edge of night

Собеседование с будущим работодателем проходит на удивление быстро и легко. Молодая рыжеволосая девушка — на вид ненамного старше самой Си Ву — встречает её в обозначенное время, проводит по коридорам, по дороге вкратце поясняя специфику работы и параллельно задавая вопросы. Их небольшая танцевальная школа остро нуждается в более-менее толковых специалистах, готовых работать с детьми, что для Си Ву, чего тут прибедняться, после всего пережитого особого труда не представляет. Директор не задаёт тонну вопросов по типу «почему вы решили променять шанс на успешную карьеру в столице на прозябание в провинциальном захолустье» и Си Ву искренне благодарна ему за его пофигизм. Первый рабочий день предполагается в следующий понедельник — к этому времени её предшественница должна собрать пожитки и уйти со своей должности. Си Ву остаётся чрезвычайно довольна. Пулей вылетая из здания, она окрылённая несётся к автомобилю, на ходу предвкушая будущий приятный вечер. Но это после, а сейчас ей стоит пробежаться по магазинам: прикупить разного по мелочи и чего-то вкусного для гриля, раз уж он у них появился. Возвращается домой она уже ближе к обеду, закупившись провизией по самое не хочу. И всё бы хорошо, но... Нет, не так. Всё отлично. Прекрасно. Просто превосходно. — Вы двое совсем обалдели? Си Ву, конечно, всякое успела повидать, но подобного вообще не ожидает. Хён Ву и Чин Хёк, видимо, не ожидают тоже, поэтому так и застывают со стаканами в руках, уставившись на неё двумя парами глаз. — Я вам не мешаю? — деловито вопрошает Си Ву, опираясь плечом о дверной косяк. По количеству пустых бутылок разумно предположить, что они, за те несколько часов пока она отсутствовала, успели ограбить алкогольный отдел местного магазина, и Си Ву не удивится, если не одного. — Привет, — Чин Хёк отзывается первым, — а мы тут... — Я вижу, что вы тут, — Си Ву срочно нужно проверить, не сошла ли какая-то планета с орбиты, потому что ей донельзя странно видеть их вместе и... живыми. Они ведь даже при ней не упускают случая лишний раз пошипеть друг на друга, а наедине так вообще готовы сцепиться до смерти, и это даже несмотря на то, что Чин Хёк у них дома появляется чаще, чем у себя. Так что кто-то из них точно поддельный, а возможно, и сразу оба. На минуту у Си Ву появляется резкое желание достать из сейфа один из амулетов с силой Бихённана — у них такие имеются в целях самозащиты, спасибо добрейшему Чин Хёку — и на деле выяснить, кто их них кто. Может, если она выйдет и зайдёт обратно, странный мираж перед её глазами растворится? Бред. Кажется, что растворяется у неё сейчас мозг, только лишь от одного взгляда на эту «идиллию». Их диван в гостиной, похоже, какое-то зачарованное место. — А что ты принесла? — Хён Ву отставляет стакан на журнальный столик и кивает на ворох пакетов с покупками. Он, как и дети, просто обожает заглядывать в пакеты в поисках вкусного. — Это что, колбаски для гриля? — Вроде того. Приберитесь тут и выходите на улицу. И да, снимите с Ын эту гадость, — Си Ву указывает пальцем на жуткий розовый бант, который эти два балбеса прицепили несчастной кошке на шею. Чувство вкуса им явно незнакомо. Си Ву же незнакомо чувство пощады, поэтому несвятая двоица, сопя в унисон, отправляется таскать садовые кресла, подготавливать угли и нарезать овощи, а Её Императорское Величество Си Ву является лишь под самый конец — ни Хён Ву, ни Чин Хёку она не решается доверить жарку мяса. Хён Ву она отправляет забавляться с кошкой, а вот Чин Хёка спешно усаживает в кресло — кажется, ещё немного и он окончательно примет позу бревна. На деле же, она всё забывает поинтересоваться, почему он заявился к ним в пятницу, а не в субботу как обычно. — У меня отпуск, — довольно облизывается Чин Хёк, забрасывая в рот кусочек поджаристой колбаски. А после, удобно устроив на коленях тарелку, добавляет: — Впервые за несколько лет. — И ты решил провести его на нашем диване. Почему не поехал к сестре? — Она занята в каком-то своём проекте, — Чин Хёк на секунду хмурится, и между бровей пролегает глубокая складка. — А ещё её новый парень как-то косо на меня смотрит. — Как такое сокровище вообще смогли отпустить? И, главное, надолго? — Си Ву не упускает возможности поиронизировать, но Чин Хёк лишь хитро прищуривает глаза. — На пару недель, смотаюсь к океану. Говорят, лежание на песке благопринятно... благоприятно влияет на настроение. А что, будешь скучать? — возвращает он ехидный комментарий. — Конечно, кто же будет вламываться к нам в дом без приглашения, кроме тебя, — Си Ву улыбается уголком рта, на секунду представив, как вечно хмурый Чин Хёк валяется на пляже в дурацкой гавайской рубашке и с каменным лицом считает облака. — Не переживай, — он забрасывает в рот ещё один кусочек. — У клана хватает людей, чтобы за вами приглядывать. — Это тех самых, что в подлеске рядом с домом снуют? — Заметили, значит? Конечно, заметили. Они бы ещё всем по транспаранту выдали. Хён Ву чувствует каждого из них ещё на подходе — настолько эти ребята увешаны различными амулетами. Хоть бери и сдавай в эзотерический магазин в целях пополнения семейного бюджета. Но Си Ву не решается огорчать наивного Чин Хёка, который всё ещё упорно считает, что его клан способен просчитать каждый их шаг до мельчайшей детали. Зачем зря расстраивать человека и заставлять лишний раз натягивать хмурую физиономию, пусть поулыбается, а то совсем, бедолага, забыл каково это. — Тебе подлить ещё в стакан? — Будь так любезна, — пьяно улыбается Чин Хёк в ответ, а у Си Ву ощущение, что его точно как-то успели подменить. И как у него ещё получается так связно говорить? Впрочем, в особые расспросы она не впадает и оставляет Чин Хёка одного — ей ведь нужно закинуть вторую партию на гриль. — Кажется, стейки уже готовы, — немного задумчиво произносит беззвучно подошедший Хён Ву, поддевая вилкой один из кусков. Это ясно и так: запах от сочного прожаренного мяса исходит такой, что рот непроизвольно наполняется слюной, а все рецепторы просто подрагивают от предвкушения. И разум Си Ву уже подкидывает ей картинку, как она наконец-то развалится в кресле с бокалом макколи и станет поедать эту прелесть. Впрочем, зачем что-то воображать? Си Ву, совсем не стесняясь, утаскивает самый большой кусок. Вот теперь можно считать, что день окончательно удался. Так они и встречают закат: сытые, довольные, а кое-кто ещё и пьяным в стельку. Темнеет на удивление рано: солнце расплавленным золотом утекает за горизонт и разукрашивает бледное небо оранжево-лиловой акварелью. На прогретую землю опускается приятная вечерняя прохлада, и Си Ву на минуту возвращается в дом, чтобы накинуть ветровку и по пути включить уличные фонарики. Хён Ву подталкивает кресло поближе к ней и укладывает голову ей на плечо. — Заберешь Ын домой? — Си Ву смахивает пальцами запутавшуюся в его волосах травинку и заправляет непослушный локон за ухо. — Заберу. А ты? — Хён Ву перехватывает её ладонь и оставляет короткий смазанный поцелуй на её тыльной стороне. — Разбужу эту пьянь и доведу её до гостевой комнаты, — Чин Хёк почти клюёт носом, что, впрочем, не мешает ему в полудрёме допивать бутылку ликёра прямо из горла. Раз уж он, как иногда выражается Хён Ву, её дружок, придётся Си Ву позаботиться, чтобы его бренное, проспиртованное тело не окоченело на улице и дожило до утра. Ночи в августе часто бывают холодными. — Пойдём, дитё, пора баиньки, — Си Ву, потрепав Чин Хёка за воротник, чтобы хоть как-то привести в чувства, выдёргивает его, изрядно пошатывающегося, с кресла. И пока он не успел завалиться лицом в траву, подхватывает его под руку и тащит в дом: то количество алкоголя, что он в себя влил, вполне может свалить половину его клана разом. Чин Хёк совсем не упирается, позволяя поддерживать себя, и покорно шагает рядом. Ноги его живут своей собственной жизнью и совсем не слушаются хозяина, заплетаясь меж собой и спотыкаясь на ступеньках. Миссия почти невыполнима, но Си Ву всё же удаётся довести Чин Хёка до гостевой комнаты, благо она находится на первом этаже. Она совсем не бережно роняет безвольное тело на постель и стаскивает с непослушных конечностей обувь. — Си Ву, ты на меня больше не злишься? — Чин Хёк шуршит на кровати, вяло переворачиваясь на бок. — Что? — глупо переспрашивает Си Ву и спустя несколько секунд осознаёт: а ведь действительно не злится. Они сидели рядом, и она совсем позабыла, что ещё несколько месяцев назад была дико зла на него и просто до жути хотела придушить голыми руками. Си Ву проваливалась под лёд собственного отчаяния и продиралась вверх, только бы выжить, только бы вытащить того, кто ей так дорог. И ей было откровенно плевать на то, что Чин Хёк такой же подневольный человек, как и она; для неё он являлся очередным звеном в цепи злосчастных событий, перевернувших с ног на голову прежнюю жизнь. — Спи, — произносит Си Ву, отгоняя тягучие мысли. Их цепь разорвалась на части, разбилась, словно хрупкое стекло о землю, и хоть всё ещё хрустела осколками под её ступнями как отголосок пережитого ужаса, вера в спокойную жизнь упрямо прорастала и укоренялась в груди. — Си... — Чин Хёк, намереваясь что-то сказать, с трудом приоткрывает потяжелевшие веки и неуверенно приподнимается на локте. — Спи давай, сейчас не время, — прерывает его Си Ву и, не дожидаясь дальнейших слов, покидает комнату, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь. Уже в коридоре, привалившись лопатками к лакированной прохладной древесине, она выдыхает и произносит: — Не злюсь.