Edge of night

— Итак, раз уж поисковиком ты пользоваться научился, — Си Ву нарочно делает паузу на этом моменте, вспоминая, как Хён Ву умудрился натаскать всякой вирусной ерунды на ноутбук, а после продолжает, — пора бы освоить и более полезные навыки. Хён Ву, сидящий на полу гостиной вместе с Ын, хмурит лоб и строит наигранно-заинтересованное выражение лица. Впрочем, на этом его энтузиазм и заканчивается, а сам он отворачивается, делая вид, что новая кошачья игрушка увлекает его куда больше, чем предстоящий момент обучения. — Давай-давай, иди сюда, — Си Ву приглашающее хлопает по обивке, а Хён Ву нехотя поднимается с ковра на ноги, чтобы потом осторожно опуститься на диван рядом с ней. На его запястье повязана растрепавшаяся по краям зелёная лента — ну хотя бы Си Ву удалось убедить его её постирать. А вот то, что любимое пальто на плечи не накинуто — это странно. Си Ву не перестаёт удивляться, как оно к нему за все эти годы не приросло. — Так, тыкай вот сюда — и добавишь в корзину, — Си Ву следит взглядом, как Хён Ву чуть неуверенно ведёт пальцем по тачпаду. — Тут просят ввести твои контакты... Хён Ву укладывает растрёпанную голову ей на плечо. Си Ву пододвигается к нему поближе и прижимается к плечу, ощущая сквозь тонкую ткань футболки прикосновение тёплой кожи. — Нажимай на следующую вкладку... Нет, не с той стороны. Да, вот эту. Твой банковский счёт: ты ведь теперь цивилизованный житель. Вот его номер, а это — номер карты, — Си Ву указывает на виртуальную иконку в левой части экрана. — Возвращайся обратно и вводи эти цифры вот в это окошко. Хён Ву, закусив губу, двумя пальцами печатает рядок символов. У них прогресс — с одного пальца он эволюционировал до двух, а Си Ву перестала давить улыбку от его неловких попыток напечатать нечто длинное. — Видишь, — Си Ву поглаживает затылок Хён Ву, пропуская меж пальцев длинные прядки, — просит ввести ещё цифры. Это те три, что на обороте карты. Теперь просто тыкай «заказать» — и готово. Ничего сложного. «Ничего сложного» — так она, кажется, уже говорила. Например, позавчера, когда потащила Хён Ву за покупками. Весь вечер до этого они провели за подбором краски: коридор на втором этаже у лестницы окрашен в нечто готичное красно-коричневое — извращение-то какое — и они единогласно решают эту оплошность исправить. Хён Ву невозмутимо комментирует все предложения Си Ву: — Это цвет плесени. — Это фисташковый, — поправляет его Си Ву. Бежевые стены гостиной их вполне устраивают, и они подбирают оттенок максимально подходящий под этот цвет. — А этот? — Какая-то собачья шерсть. — Может быть...? — На болотную гниль похоже. Си Ву фыркает и захлопывает крышку ноутбука. А утром ставит Хён Ву перед фактом: они едут в строительный магазин и выбирают на месте. Хён Ву едва не цепляется пальцами за дверной косяк, но Си Ву всё-таки выталкивает его из дома и запирает их жилище на замок. После он пытается скрыться в гараже, но её цепкие пальцы вылавливают его за доли секунды до побега и разворачивают обратно на сто восемьдесят градусов. Хён Ву обречённо плетётся к воротам, по дороге бросая на Си Ву чуть напуганные взгляды. Теперь он даже не скрывает их: знает, что она и так отлично в курсе его душевного раздрая. Как расцветают в его голове пагубные образы — один за другим; как закручиваются в вихре сотни мыслей, заполняя разум тревогой до самых краёв. Си Ву пытается глушить их и не давать ему провалиться в этот омут одиночества и ранее забытых страхов. А ещё однажды Хён Ву просто приходит и садится рядом: молчаливо и отвернув лицо в сторону. Си Ву легко трогает тыльную сторону его ладони и вопросительно заглядывает в глаза. — Си Ву, — произносит он очень тихо. — Что будет, если мы вдруг перестанем нуждаться друг в друге? В этот момент Хён Ву донельзя походит на побитого щенка, и Си Ву едва успевает одёрнуть себя, чтобы не погладить его по голове, чуть ероша волосы ладонью. Вопрос не застаёт её врасплох: она давно ожидает, когда он решится его задать. Тема веры и доверия всё ещё стоит очень остро. — Такого не будет, — Си Ву обрезает сомнения резко и одной фразой, а на языке почему-то чувствуется горечь. Нужно сказать что-то более убедительное и красноречивое, но зачем? Они и так сцепились хребтами, словно две материковые плиты, образующие новую горную гряду. Сплелись костями и жилами — как теперь разорвать? Поездка, впрочем, проходит относительно мирно и без происшествий. Даже с учётом того, что приобщение к цивилизации в принципе не даётся просто. Хён Ву необщителен и нелюдим почти до грубости. Натянутая на лицо маска спокойствия трещит по швам, и даже длинная чёлка не может скрыть беспокойства в его тёмных глазах. Си Ву мягко поддерживает его за запястье в такие моменты, одним лишь касанием в секунду утихомиривая волну чувств, поднимающуюся внутри головы. Хён Ву выделяется, да. И не внешним видом. В нём чётко прощупывается та грань, которая ставит его по иную сторону от других людей. Кстати, в магазине они сходятся на приглушённом серо-зелёном. — Надеюсь, дальше ты сам разберёшься, — Си Ву широко улыбается Хён Ву, а тот смотрит на неё с неприкрытым скепсисом на лице. Основная миссия на сегодня выполнена и пора перейти к более насущным делам. Например, приступить к покраске стены. И спустя пятнадцать минут они уже мучают стену в коридоре своими отменными малярными навыками: Си Ву в жизни ничего не красила, хотя и способна изобразить кое-что на бумаге. Хён Ву же вообще минут пять мажет кисточкой одно место с таким упорством, словно хочет протереть там ещё один проход в комнату. И Си Ву не упускает случая ему это сообщить. — Ты всю банку решил тут измазать? — останавливает Си Ву его и легонько проводит рукой по рёбрам, словно пересчитывая их кончиками пальцев. Реакция у Хён Ву странная: он вздрагивает и прижимает предплечье к рёбрам. — Боишься щекотки, что ли? Хён Ву как-то слишком уж подозрительно отступает от неё и зачем-то выставляет впереди себя кисточку с краской. — Боишься, значит. Глаза Си Ву в этот момент хищнее некуда и не предвещают ничего хорошего. — Не боюсь, — в тоне Хён Ву ни капли уверенности, и сам он продолжает пятиться в сторону выхода. Си Ву рывком приближается к нему и ладонями ныряет под свитер, сразу пробегаясь по столь чувствительным бокам. Результат не заставляет себя ждать и Хён Ву спустя секунд десять уже хихикает и бесполезно пытается отбросить её руки. Не дождётся. Си Ву такое оружие массового поражения ни за что не упустит. Хён Ву медленно сползает по стенке, а Си Ву следом за ним, продолжая «жестокую» расправу уже на полу, среди расстеленных газетных листов. Её пальцы щекочут уже подмышки и бока, неуловимо снуя туда-сюда. Её маленькая месть. Хён Ву пытается удержать истерический смех и отползти, но Си Ву хватает его за ногу и тащит на себя, одновременно щекоча под коленкой. Она даже не подозревала, что у этого всесильного геогугви есть такие слабые места. А он, видимо, не подозревал, что Си Ву их вычислит и — как последняя злодейка — воспользуется. Си Ву хватает его за пояс брюк и усаживается на бёдра одновременно с тем, как её несчастная жертва пытается вырваться. В уголках его глаз блестят выступившие от непроизвольного смеха слёзы, а щёки мило горят лёгким румянцем. Хён Ву хватает Си Ву за лодыжку, и, пока уже она пытается высвободиться, мажет ей прямо по ноге кисточкой в краске. Си Ву не остаётся в долгу — и вот уже на Хён Ву красуются несколько её отпечатков серо-зелёного оттенка. Они брыкаются среди смятых и испачканных газет, пытаясь перебороть друг друга. Перевёрнутая банка валяется рядом, а сама краска тонкой струйкой стекает через перила куда-то вниз. Си Ву выпускает из хватки задыхающегося от смеха Хён Ву, что в ту же секунду спиной сползает по ступенькам. Наверняка очень приятный и полезный сеанс массажа. — Я, кажется, умер, — отзывается Хён Ву. — Надолго? — До вечера точно. — Ладно. Си Ву идёт за тряпкой и ведром, на обратном пути не забыв захватить ещё и подушку с дивана: ей не хочется, чтобы у Хён Ву потом побаливала шея. Краска начинает схватываться по краям, и Си Ву старается побыстрее оттереть её и исправить тот кошмар, что два взрослых человека умудрились учинить буквально за пару минут. — Си Ву, я всё понимаю, но подобное действует только на твоего духомужа, — Чин Хёк, опёршись об дверной косяк и сложив руки на груди, стоит на входе в гостиную и ехидно ухмыляется. Сегодня суббота, а по субботам всегда приходит Чин Хёк со своими соклановцами: осмотреть их в который раз. Как будто за неделю что-то кардинально поменяется и они дружной семейкой отрастят по второй голове или начнут охотиться за человечинкой. Си Ву потому и не стала запирать дверь. Иногда ей вообще кажется, что Чин Хёк так часто бывает у них дома, что пора бы выделить ему отдельную комнату. — Ты хотя бы постучал, прежде чем войти. Бескультурщина. Зрелище прекраснее некуда. Заляпанный пол, Си Ву на четвереньках с тряпкой да её измазанные краской ноги, прекрасно дополняющие всю абсурдность ситуации. И это Чин Хёк ещё Хён Ву не видел. — У тебя что-то белое на лице, — уголком рта ухмыляется Чин Хёк. Ишь ты, чего это он такой радостный сегодня? Хмурую морду дома позабыл нацепить? Си Ву пропускает подколку мимо ушей и только уточняет: — А где твои помощники? — В машине ждут. — Ну, пускай ждут. Сходи на кухню, сделай нам кофейку. Чин Хёк отлипает от двери и шагает в указанном направлении. Интересно, а у него футболки не в облипку имеются вообще? Они сидят в молчании на террасе, развалившись в удобных плетёных креслах, и следуют глазами за тем, как вальяжно ползут по лазурному небу пушистые облака. В доме из-за пролитой краски и летней духоты дышать вообще нечем, а тут хотя бы свежий воздух. И Си Ву даже не против, что Чин Хёк торчит рядом. — А мне новый ранг присвоили, — зачем-то решает поделиться он. — У вас и такое есть? — Как и в любом другом клане, — уточняет Чин Хёк, поглядывая в сторону Си Ву. — Могу тебе налить в честь такого события, — она ведь очень гостеприимная хозяйка. Чин Хёк, немного подумав, соглашается. Зря это он, конечно. Потому что на кухне в голову Си Ву в одно мгновение стреляет донельзя подлая и невероятно привлекательная мысль. Она могла бы налить ему вина или ликёра, но зачем, если есть нечто получше. — Пахнет чем-то дофига крепким, — Чин Хёк очень уж подозрительно принюхивается к стакану с зубодробящим чайком Хён Ву. — Местный напиток, не бойся, — Си Ву ставит на столик рядом небольшую тарелку с закуской и решает развеять его сомнения. — Он на травах. Пахнет странно, но на вкус ничего. Нет, раз Хён Ву здесь живёт — можно считать местным. Заваривает свою ядрёную бодягу тут — значит, она тоже местная. За столь убедительную игру Си Ву впору давать Оскар. Чин Хёк опасливо делает глоток. — Ебать тебя, что это за херобора?! — глаза Чин Хёка на мгновение демонстрируют полное непонимание и откровенный ужас, а после он хватается за горло, заходясь в надсадном кашле. И Си Ву просто уверена: сейчас у него в голове проносятся тысяча и одна мысль о скорой кончине. Он судорожно пытается отдышаться после глотка забористого травяного «чая» и спешно заедает его закуской. — Это... уже можно считать покушением на мою жизнь. — Я думала, ты покрепче будешь, — Си Ву улыбается во все тридцать два и потягивает уже остывший чёрный кофе. Внутри, к удивлению, полный штиль. Можно считать, за сегодня в этом доме она успешно поиздевалась над всеми, кроме Ын.