Что же будет дальше..?

Степан уютно устроился с любимой книгой в руках в теплом кресле. Это редкость, когда мальчики пятнадцати лет предпочитают читать дома книги, чем пойти пошляться с друзьями по девушкам, которые зачастую куда старше их самих. На часах было 7 вечера, уроки он, конечно же, даже не начинал делать. Единственное, что ему хотелось это скорее увидеть Никиту. Никита это одноклассник, друг парнишки, который учится в школе со Степаном. Мальчик переворачивал страницы одну за другой, пока гробовую тишину квартиры не нарушил долгожданный звук хлопающей входной двери. «Никита вернулся!» — пронеслось в голове Степы, и он, захлопнув книгу, хотел было кинуться встречать парня, однако тот не заставил себя долго ждать, возникнув на пороге комнаты младшего. Волосы взъерошены, дыхание чуть сбито, взгляд пронизывающий и такой безумный, что мальчик невольно поежился, встретившись с другом глазами. — Степа, подойди сюда, бегом. — Послышался холодный властный голос Никиты. — Что? Покажешь мне что-то интересное? — съязвил парнишка в ответ. Тон старшего его явно не устраивал. Степа просто терпеть не может, когда с ним так разговаривают, поэтому назло брату, он не сдвинулся с места. — Бегом. — Сухо произнес Никита и извлек из кармана узких джинс пачку сигарет. Пройдя в глубь комнаты брата, он уселся на кровать и, вытащив одну сигарету, кинул пачку на стоящий рядом письменный стол. — Да пошел ты к черту! — вспылил мальчишка и, зло фыркнув, снова открыл книгу на первой попавшейся странице. Он чувствовал на себе ледяной взгляд старшего. Никита усмехнулся. Уголки его тонких губ расплылись в недоброй улыбке. Он закурил. — Ну что ж…- пепел с сигареты полетел прямиком на шелковистую постель Степы, что, конечно, не осталось незамеченным мальчиком. — Эй! — соскочив с кресла Степа подбежал к кровати и стал судорожно стряхивать пепел на пол, то и дело чертыхаясь и ворча что-то нелестное в сторону своего друга. Он, глубоко затянувшись, потушил сигарету о спинку дивана. мальчик, глядя на Никиту сквозь падающую на глаза челку. — Между прочим, это мое любимое постельное белье, чтоб тебя! — Правда, что ли? — ухмыльнулся старший и толкнул Степу назад, садясь на бедра мальчика и крепко прижимая его руки к кровати. Наклонившись к самому уху парнишки, он тихо прошептал: — А знаешь, почему оно любимое? Знаешь? Да, бля*ь, потому что именно на нем я тебя впервые тра*нул, братец. — рассмеялся парень, обхватив мочку уха Степы. Тот не мог даже пошевельнуться, ибо был просто прижат весом брата к кровати, а он в свою очередь продолжил. — Ты ведь помнишь, дорогой… Я знаю… Мы тогда остались вдвоем. В пустой квартире, как сейчас. Ты был таким соблазнительным и невинным. Думаешь, я не замечал твоих похотливых взглядов? Не считал твоих «случайных» прикосновений? Глупый, я следил за тобой внимательно. Думаешь, я не заметил, что ты никогда не запирался в ванной, что дверь твоей комнаты почти всегда на распашку. О. Милый похотливый братец, ты глубоко ошибаешься, если так думаешь. Ты помнишь, как ты извивался подо мной, выгибался и громко стонал, мм? — Хватит, прекрати! — зажмурился Степа. — В чем дело? — усмехнулся Никита. — тебе было хорошо тогда, я помню твое лицо, когда ты испытывал свой первый оргазм. Эти сладкие стоны до сих пор эхом отдаются у меня в голове. А сколько мы с тобой кувыркались потом? После этого случая? Ммм? Маленький сучонок, ты ведь мне башню снес, вскружил голову. Об одном лишь тебе и думаю, Степа, а ведь я взрослый парень, и вроде был нормальной ориентации. Как так вышло? Как? — Откуда я знаю?! — выкрикнул мальчишка прямо в лицо другу. — Тсссс, родной мой. Ты то знаешь. Это ведь ты ходил тогда передо мной, виляя своей аппетитной задницей. Ты намеренно соблазнил меня. И знаешь, что я скажу, малыш? — он ухмыльнулся, проведя языком вдоль шеи Степы и заглянув тому в глаза. — Теперь я хочу, чтобы ты был моим. Целиком и полностью… Мой, только мой. — Парень облизнулся, проведя рукой по торсу своего младшего. — От кончиков волос до кончиков пальцев на ножках. Теперь ты принадлежишь мне. Теперь ты мой маленький любимый шлюх. — Братец, ты спятил? — поперхнулся Степа. — Чертов собственник, то, что мы с тобой переспали, еще не значит, что я стал твоей игрушкой! — Ничего, скоро ты изменишь свое мнение, братец. — Не дав мальчику опомниться, Никита стал быстро срывать с того одежду. Ловко стянув с брата футболку, он откинул ее в сторону и прильнул губами к соску Степы, прижимая худощавое тело к себе одной рукой. Второй рукой он принялся за ширинку мальчика. Что касается младшего, тот вообще напоминал фарфоровую куклу, но как только его тело ощутило на себе давно полюбившуюся ласку друга, паренек словно ожил. Крепко стиснув зубы, он уперся руками в плечи "брата" , пытаясь его оттолкнуть. Правда вот, небольшой бугорок в штанах начал предательски увеличиваться, что не осталось незамеченным Никитой. — Оу, что тут у нас? — насмешливо произнес парень, сжав в ладони промежность младшего. — Милый, я тебя немного не понимаю, ты возбуждаешься от моих слов, действий, но продолжаешь упорно отпираться. Признай уже, что ты сам хочешь стать моей любимой куклой. — В ту же секунду на пол полетели остатки одежды Степы. Теперь он, совершенно обнаженный, лежал перед своим похотливым старшим "папочкой", пытаясь хоть как-то прикрыть вставший член. — Да хер тебе, — холодно произнес паренек, хотя в голове у него крутилось: «о да я хочу…братец». — Сучок, тебя не учили, как нужно говорить со старшими? — он не сильно шлепнул Степу по бедру, ослабляя при этом галстук и расстегивая пуговицы своей рубашки. Раздевшись, парень навис над ним и прошептал. — Ну что, поиграем? — скользнув холодными пальцами по торсу мальчика, он коснулся головки члена брата, а следом и узкого колечка ануса. Паренек напрягся, а Никита крепко засосал своего брата в пухлые губки, вводя при этом один палец в тесную дырочку мальчишки. Тот едва удержался от стона, сильно укусив брата за нижнюю губу. Тонкая струйка крови побежала по губе и подбородку парня. Вытерев ее свободной рукой, он ввел еще два пальца в тугое кольцо мышц, двигая ими все интенсивнее, словно что-то выискивая. Одновременно с этим он вновь склонился над братом и провел языком по его шейке и подбородку. Мальчишка шумно выдохнул, невольно прижимаясь к парню, хотя он ясно понимал, что если все продолжится в том же духе, то он незамедлительно сдастся. Да и смысла сопротивляться нет, ведь Степа с самого детства смотрел на друга как на человека, с которым хотелось бы иметь далеко не братские отношения. Щеки паренька тут же запылали, а тело просто дрожало от перевозбуждения. Вцепившись тонкими пальцами в плечи брата, Степа тихо прошептал ему на ухо: — Возьми меня…возьми уже… — Наконец-то — услышав желанные слова из уст любимого, Никита без лишних разговоров вытащил пальцы из ануса паренька и без всякой смазки с размаху вошел в младшего. Степа вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи Никиты, оставляя сильные красные царапины. Конечно, он уже привык к легкой боли, которая всегда возникала, когда друг проникал в него, но то было нежно и осторожно, а в этот раз резко и так грубо. По раскрасневшимся щекам мальчишки ручьем побежали слезы, попка горела, будто ее только что разорвали на части. Боль, возникшая из-за ногтей Степы лишь подогрела Никиту но понимая, что брату больно, он старался двигаться медленно, насаживая мальчишку на член и крепко сжимая его бедра, оставляя синяки. Паренек на удивление быстро притерпелся к боли, и та постепенно отошла на второй план. Тихий стон вырвался из груди мальчика, и он шире развел ноги, как бы намекая другу, что пора бы уже действовать. И намек этот был быстро понят, так как Никита заметно ускорился, задевая при каждом толчке простату Степы. Член же ходил весьма туго, и парню приходилось просто с силой вталкиваться в попку брата, однако он все же набирал темп то входя в мальчишку по самые яйца, то почти полностью выходя из его попки, заставляя Степу извиваться под своим братом и издавать громкие сладкие стоны. Царапая Никиту по груди и рукам, мальчишка срывающимся шепотом молил его не останавливаться, чего парень явно и не собирался делать. Почти в бешеном темпе он все насаживал и насаживал младшего брата на твердый орган, словно хотел проткнуть того насквозь. Рукой Никита крепче прижал к себе хрупкое тело, а мальчик, почти обезумевший от нахлынувшего наслаждения, не осознавая, что делает, впился зубами в шею парня, прокусывая кожу до крови. Слизав струйку крови, мальчишка снова протяжно застонал. — Еще…еще…да! Аааах… — он запрокинул голову назад, закусив нижнюю губу. Никита с силой вдалбливался с мальчишку. Боль мутила разум парня, перед глазами все плыло, а из груди вырвалось хриплое рычание. Звонкий звук шлепков тяжелых яиц о собственный упругий зад, наверное, самый лучший звук для ушей Степы. Громкий стон стал постепенно переливаться в сладостный крик. Паренек просто истекал соками, которые перемешивались с кровью его разорванной попки. Тупая боль сменялась огромным наслаждением, которое вынуждало мальчика кричать настолько пошлые слова и выражения, что он даже на мгновение задумался: «Быть может я и правда грязная похотливая шлюшка…» С мысли его сбила резкая смена позы. Никита быстро перевернул брата на живот, не выходя из него, и поставил мальчишку на колени, продолжив жестко трахать, пошлепывая иногда мальчика по заднице. Степа выгнул спину, опершись на локти и сжав в кулаках простыню. Тело его двигалось навстречу члену старшего. Мальчишка почувствовал отдаленное приближение огромной волны наслаждения, а Никита продолжал таранить попку парнишки, совершая жесткие, жесткие и неумолимо глубокие толчки, вследствие которых Степа неожиданно замер. Тело мальчика била сильная дрожь, рот чуть приоткрылся в беззвучном крике. Пока тот сотрясался в оргазме Никита с силой загнал член в попку мальчика по самые яйца и обильно кончил, издав нечеловеческий рык. Почувствовав разливающееся внутри тепло, паренек в последний раз протяжно застонал и обессилено рухнул на кровати, сбивчиво дыша. Сверху на него приземлился Никита, который так же пытался восстановить дыхание. Прошло минут десять, прежде чем старший перевел дух и слез со Степы. Взглянув на невинное личико задремавшего мальчика, Никита невольно улыбнулся и скользнул взглядом по телу своей теперешней игрушки. Из расширенной дырочки до сих пор вытекала сперма вперемешку с кровью, на бедрах начинали проявляться синяки, а губы Степы лишь были сильно искусаны. Весь пафос и вся жестокость парня внезапно испарились, а на смену им пришли такие чувства как любовь и нежность к этому мальчику. Никита ясно осознал, что он не столько хочет иметь Степана, сколько любить его, и быть любимым им же. Подхватив братика на руки, Никита отнес его в ванную. Включив воду в душе, он опустил мальчика на ноги, от чего тот незамедлительно проснулся, распахнув глаза и не сразу поняв, где он находится. Никита нежно ласкал тело драгоценного младшего под струями прохладной воды. Парень трепетно поцеловал Степу в губки и выдавив на руку немного геля для душа стал намыливать худощавое тело брата. Тот, моргнув, робко ответил на поцелуй парня, коснувшись ладонями его груди. Мальчишка тоже выдавил немного геля, и пока брат стал покрывать его шею поцелуями, начал размеренно водить руками по обнаженному торсу Никиты, спускаясь все ниже и ниже. Льющийся сверху, словно дождь, поток воды приятно охлаждал разгоряченные тела братьев. Эти двое еще долго ласкались, стоя под душем и говоря друг другу о любви, ни слова при этом не произнося. Наверняка, они простояли бы так всю ночь и до утра, если бы Степан вдруг не вспомнил, что вот-вот должны вернуться его родители. Они успели привести себя в порядок, сменить постельное белье и немного прибраться к моменту возвращения отца и матери. И весь оставшийся вечер они лишь таинственно переглядывались и обменивались загадочными улыбками, сидя со всей семьёй Степана за столом, пока родители рассказывали о своем прошедшем рабочем дне. Может быть, когда-нибудь они все расскажут им о том, что между ними происходит. Но пока Степа и Никита лишь тайком сжимали руки друг друга под столом, делая вид, что внимательно слушают родителей. Пока….