Сказка о том, как не сжечь ведьму

Лучи полуденного солнца проникали сквозь витражи церкви, оставляя калейдоскоп красок на грифельно-сером каменном полу. Гермиона и Драко не проронили ни звука, ощущая невероятное напряжение и слыша крики собиравшейся за дверью толпы. Гермиона встала в центр, нервно заламывая руки. После ночи в склепе её волосы выглядели ещё более дико, чем накануне на ветру. Вчера Драко предложил остаться, чтобы ей не было так одиноко в пустынном склепе, но Гермиона настояла на том, чтобы он ушёл. Поэтому, как только они утвердили план действий, Драко наколдовал матрас и шерстяное одеяло и вышел наружу. Однако он не решился вернуться домой, зная, что Гермиона будет совершенно одна. Поэтому Драко прошёлся до ближайшей скамейки, где и остался до рассвета. Теперь нужно было только ждать. Мучительные минуты в церкви, казалось, тянулись ещё медленнее, чем во время воскресных служб. Его нетерпение росло, пока они с тревогой ждали, когда колокол пробьёт полдень. Наконец, долгожданный звук эхом разнёсся под сводом, и впервые с тех пор, как Драко утром пришёл за Гермионой, она посмотрела ему в глаза. Его живот сводило и тянуло, когда они стояли бок-о-бок, готовые распахнуть двери. — Ты готова? Выражение лица Гермионы оставалось отстранённым, но она кивнула в знак согласия. Драко вытащил палочку, а Гермиона засучила рукав платья. Кончик палочки встретился с её обнажённым предплечьем, и Драко прошептал заклинание. Образовавшиеся прозрачные капли вскоре скрылись под кожей. — Будь убедительной, — сказал Драко, убирая палочку, — на самом деле, это не будет болезненным. Гермиона опустила рукав, нервно усмехнувшись: — Как великодушно. Ледяная горечь её тона охладила Драко, заставив что-то внутри него оборваться. — Чего ещё ты ждала от меня? — упрекнул он, пытаясь не слышать усиливающихся криков, собравшихся снаружи людей в ожидании суда. Горожанам просто придётся подождать ещё несколько минут, чтобы увидеть зрелище, за которым они пришли. — Неужели ты не понимаешь, что я рискую всем, чтобы убедиться, что ты останешься в безопасности? — Но я не просила ничего этого, — прорычала она в ответ. — Я могла бы сама найти решение и… — И что? Продолжать скрываться ото всех? — Драко покачал головой. — Ты не понимаешь, Гермиона. Теперь ты не одна. Может быть, ты всё ещё считаешь, что я не смогу понять тебя, потому что мои родители — так уж случилось — оказались волшебниками. Но я знаю, каково это: бояться раскрыть себя перед другими. Или как ты думаешь я учился в Кембридже? Похоже, у неё не было ответа. Драко медленно вдохнул и придвинулся ещё ближе к ней, его голос звучал резко: — В течение многих лет я считал, что случайно раскрыл перед тобой свои магические способности, и всё же, несмотря на опасность и возможные последствия для меня и моей семьи, я продолжал тобой интересоваться, или я не достаточно очевидно это демонстрировал? — он чувствовал, как часто бьётся его пульс, но ему нужно было прояснить свои намерения, прежде чем они выйдут на публику. — Ты чертовски умная женщина, Гермиона, и я не сомневаюсь, что, немного потренировавшись, ты станешь талантливой ведьмой. Ты можешь продолжать отгораживаться от всех, но ты больше не будешь отгораживаться от меня. Мы с тобой дальше двигаемся вместе, даже когда тебя не будут ни в чём подозревать. Гермиона несколько раз моргнула, не отводя взгляда от Драко. Она продолжала молчать, но они не могли позволить себе такую роскошь, как время. В толпе росло нетерпение. — Можешь позже обдумать всё, что я сказал, — заключил Драко, пока Гермиона сохраняла молчание. — А сейчас нам предстоит появиться на суде. Он достал газету, открытую на нужной странице, и ещё раз взглянул на статью, которую, казалось, выучил наизусть за ночь. Он одарил Гермиону тем, что, как он надеялся, можно было истолковать как ободряющий взгляд. — Готова? Молчаливый кивок. — Хорошо. Тогда давай покончим с этим. Драко принял задумчиво-суровый вид, сжимая в одной руке газету, а в другой запястье Гермионы, и толкнул плечом ставни церковной двери. Он потащил Гермиону за собой, и, как только они оказались на виду, толкнул её на верхнюю ступеньку, чтобы выставить на обозрение перед всем городом. Их накрыло волной ещё более громких криков и ожесточённых взглядов при виде предполагаемой ведьмы. Казалось, что собрались все до единого, хотя Драко был уверен, что его родители не стали бы приходить. К этому времени они тоже уже должны были знать о суде над Гермионой. Это было хорошо. Если что-то пойдёт не так, у его родителей будет время. Сделав последний глубокий вдох, Драко поднял верх руку с газетой. — Мне сообщили, что есть подозрения, что мисс Гермиона Грейнджер может оказаться ведьмой! — прокричал он на всю площадь. — Поэтому мой долг — проверить, не угрожает ли нашему городу опасность! Крики из толпы стали ещё громче. — Зачем разбирательство! — Она ведьма! — В реку её! Это было рискованно, но Драко посмотрел на Гермиону. Она не позволила выкрикам повлиять на себя. Её спина осталась прямой, а выражение лица, казалось, не изменилось. Однако она наверняка довольно сильно прикусила язык. Драко снова поднял газету, и крики стихли. — Я тоже хотел бы посмотреть, утонет эта женщина или нет, но английский парламент запретил подобные деяния год назад! Но я знаю, как Мэтью Хопкинс обнаруживал ведьм. При звуке этого имени толпа настороженно замолчала. Драко развернул газету и начал читать статью.       …За последние два года мистер Мэтью Хопкинс сделал себе имя благодаря успешному разоблачению ведьм по всей Англии. В то время как большая часть страны была охвачена гражданской войной, Хопкинс и его соратники обеспечили безопасность наших городов, отыскивая этих вершителей злой воли. На сегодняшний день в результате его действий предъявлено около трёхсот обвинений.       Недавно Хопкинс имел успех в Норфолке, где шесть женщин в возрасте от четырнадцати до пятидесяти трех лет были обвинены и осуждены как ведьмы, после того, как не смогли пройти теста на «укол».       Тест заключается в том, что требуется проткнуть кожу обвиняемого, у приспешников дьявола кровь не прольётся. Драко сложил газету и положил её у своих ног. — Я проведу этот тест, чтобы определить, действительно ли мисс Грейнджер ведьма. И в качестве свидетеля я вызываю мальчика, который первоначально обвинил мисс Грейнджер. Шёпот распространился по толпе, пока они обменивались своими подозрениями и искали мальчика. Потом люди начали расступаться, пока, в конце концов, мальчик не появился на ступенях церкви. На нём лица не было от страха. Он сделал небольшой шаг к Драко. На миг Драко почувствовал укол сочувствия по отношению к ребёнку, когда увидел в нём тот же страх, что преследовал и его всё детство. Он наверняка придумал всю эту историю, чтобы избежать наказания от родителей, и решил свалить всё на ведьм. Представив себя в его годы, Драко сильно сомневался, что поступил бы иначе. Тем не менее, это не оправдывало мальчика, который даже не подумал, какие у его слов будут последствия. Мальчишка сглотнул, сделав ещё несколько робких шажков, словно это его судили. Не теряя зря времени, Драко достал изящный кинжал, поднял его достаточно высоко, чтобы каждый мог видеть, как сверкнуло лезвие в лучах солнца. — Теперь я проткну руку мисс Грейнджер! — объявил Драко. Сотни пар глаз следили за траекторией движения серебряного клинка, когда он опустился к предплечью Гермионы. Взгляд Драко, однако, сосредоточился на самой Гермионе, которая трижды быстро моргнула, давая понять, что готова. Кончик кинжала коснулся руки, и в этот момент Гермиона зашипела словно от боли, её лицо исказилось. Даже Драко пришлось напомнить себе, что с ней всё в порядке. Он надавил на рукоятку кинжала, и алые капли брызнули по коже. Мальчик побледнел: он понял, что это значило, и догадывался о последствиях, которые его ждали. Но Драко не собирался доставлять тому ещё больше неприятностей. Его единственной целью было, чтобы Гермиону оправдали. А ещё — вселить страх в любого, кто тоже захотел бы из личных побуждений оговорить другого. Драко поднял кинжал и продемонстрировал запятнанное кровью лезвие. — Кровь! — прокричал Драко, перекрывая ропот. Ему не нужно было изображать облегчение, которое он действительно ощущал. — Теперь я могу подтвердить свою первоначальную оценку: мисс Грейнджер не ведьма. Обвинения были ложными. В нашем городе нет ведьм. Но я всегда смогу проверить в случае, если возникнут новые подозрения. И виновные понесут жесточайшее наказание! Но пока мы все можем жить в мире. Стон разочарования прокатился по толпе: всем придётся вернуться к рутине привычных обязанностей. Интрига, что в их городе могла жить ведьма, оказалась обычным обманом. Горожане расходились в разные стороны, что-то бормоча друг другу, и никто уже не смотрел, как опозоренный мальчик убежал прочь. — Вы свободны, мисс Грейнджер, — сказал Драко, поворачиваясь к Гермионе с едва заметной усмешкой. Но если Драко ожидал какого-то знака благодарности, то вскоре понял, что ошибался. Гермиона просто коротко кивнула ему, а потом приподняла подол юбки и спустилась по ступеням. Разочарование начало прорастать в нём, пуская корни. Он надеялся, что, когда все шарады закончатся, Гермиона прекратит отстраняться от него. Особенно теперь, когда он знал о её силах. Что ж, видимо, он ошибся. Он развернулся, чтобы направиться к дому, готовый наконец лечь в кровать после неизбежной речи матери: «Я предупреждала тебя, что это плохая идея», когда Гермиона вернулась к нему. — Приходи ко мне после заката, — прошептала она, её голос был тихим, но слова звучали решительно. — Я считаю, что ты должен мне мой первый урок колдовства. Драко улыбнулся, наблюдая, как Гермиона, взмахнув волосами, неторопливо удалялась. Что ж, надежда оставалась.