Всем девушкам, с которыми спал Чон Чонгук

— Чон Чонгук здесь, Чон Чонгук там. Айщщщ, как же бесит, — расталкивая толпы студентов, вышедших на перемену, Сольми спешила покинуть университетскую столовую до того, как ее недовольства заметят окружающие, — Неужели ты не устала, что из каждого угла мы слышим только это имя? Пак Юна, подруга идущей рядом брюнетки, лишь насмешливо опустила глаза. Было забавно наблюдать за резко изменившимся настроением одногруппницы-слеш-самого близкого человека в ее жизни из-за очередных сплетнен в огромном буфете, где именно в это время на обед сбегался весь институт: — Ты бесишься, потому что он твой близкий друг или же Чонгук все еще нравится тебе? Слышать подобное от Юны, Сольми не привыкла, а потому даже не придумала, что на это ответить. Лучшая подруга всегда только молча соглашалась, лишь иногда вставляя в ее длинные монологи комментарии наподобие «ага», «я тоже так думаю», «да и забей» и тд. Подобные колкости со стороны Пак были в их дружбе в новинку. Добравшись до выхода из университета, Сольми поспешно приложила карточку к турникету и выскользнула на улицу, вдыхая запах мокрого осеннего асфальта и шмыгая носом. Они проучились на четвертом курсе всего лишь месяц, а первокурсницы уже прознали о главной достопримечательности факультета менеджмента — Чон Чонгуке. Теперь плюсом к его старой армии поклонниц добавилось еще около шестидесяти восемнадцатилетних девиц, наивно верящих, что после школы их обязательно будет ждать свободная жизнь, полная свиданий и вечеринок, а такой парень, как Чон Чонгук, безусловно обратит внимание именно на них. Сольми поблагодарила всевышние силы за отсутсвие дождя, спустилась по лестнице к университетской курилке (да-да, именно к курилке: ректор института настолько устал гонять курящих студентов подальше от выхода, что на радость всем сдался и за летние каникулы построил несколько навесов с пепельницами) и нервно достала из кармана электронную сигарету. От обычных она отказалась еще месяц назад, когда они с Чонгуком до беспамятства напились и выкурили аж две пачки за ночь. Проснулась Сольми без голоса, подозревая, что ей вполне себе может грозить никотиновое отравление. Смыть с волос запах табака удалось лишь после третьего раза, а чтобы держать такие длинные шелковистые волосы в ухоженном состоянии, девушке нужно использовать дорогущие шампуни. Со скорбящей по своим деньгам болью она выдавливала из бутылочки новую порцию средства для волос и проклинала того, кто решил устроить с ней семичасовой марафон разговоров по душам. Стоит ли отметить, что Чонгук в тот день проснулся словно с иголочки и купил себе новую пачку сигарет? — Странные ты вопросы задаешь, — выдыхая дым, наконец, ответила Сольми, — Не спорю, он мне нравился… — И довольно сильно, — перебила ухмыляющаяся Юна. — Он мне нравился, но это было до того, как я разгадала его истинную натуру! Теперь мне нравятся только хорошие добрые парни. Я бы вышла замуж за какого-нибудь там Намджуна… Или Хосока… Сольми перебирала их общих друзей и объясняла, чем они лучше Чонгука так, будто она и вправду собиралась выходить за кого-то из них замуж. Это Чонгук познакомил ее с ними, и Чонгук же сказал ей держать с ними дистанцию, агргументируя это тем, что он предпочитает, когда его друзья дружат, а не встречаются друг с другом. — Что там Намджун? — тяжелая рука резко опустилась на плечо перепугавшейся Сольми, что в ту же секунду выронила из рук свой испаритель. — Ты обалдел так пугать?! — девушка присела на корточки, отказываясь наклоняться и выставлять свою задницу прямо перед Чонгуком. — Кто тебя пугал, малявка? Привет, Юна… — Это я малявка?! Вообще-то я старше тебя на несколько месяцев! Так было всегда. Их дружба не была похожа на обычные человеческие отношения. Сольми всегда все знала о Чонгуке, а Чонгук всегда все знал о Сольми. На глазах у близких друзей они ругались, как кошка с собакой, в незнакомых компаниях могли и вовсе не общаться друг с другом, а наедине говорили на такие личные и серьезные темы, что даже Юна, знавшая Сольми в два, а то и три раза больше чем Чон, могла быть не посвящена в них. Никому не было понятно, кто из них наиболее сложный и продуманный человек, да и, наверное, вряд ли кто-то кроме Юны, старался это понять. Чонгук появился в ее жизни внезапно, как и ливень, что начал барабанить по крыше их курилки. — У тебя еще есть пара? — успокоившаяся Сольми пыталась отдышаться, пока Чонгук облокотился на нее всем телом, вызывая у рядом стоящих девушек нервный тик и зависть к его подруге. — Да. Я в отличие от тебя учусь… — Если ты не видишь меня в универе, это не значит, что я в него не хожу! Вот вчера допустим… — девушка на секунду задумалась, сомневаясь в своем решении поднять столь ненавистную для нее тему, но все же продолжила, — Чимин и Лиен позвали меня пообедать за их стол. С ними сидели какие-то малолетки и даже не давали нам нормально пообщаться. Все, что я слышала, так это, — Сольми подняла средние и указательные пальцы вверх и изобразила кавычки, — «Какой же Чон Чонгук горячий на последней фотке в инстаграме!» Будет глупо утверждать, что Чонгука бесили его фанатки также, как они бесили Сольми. Скорее, наоборот, он наслаждался этим вниманием, купаясь в лучах славы среди девушек, каждый божий день. И если все его друзья считали, насколько же Чон устал от постоянных подкатов, то Сольми раскусила парня уже достаточно давно, чтобы в бешенстве наблюдать, как тот ведет двойную игру. А, может, и вовсе двойную жизнь. — Эти новые первокурсницы похожи на гоблинов, — выдыхая сигаретный дым, безразлично прокомментировал Чонгук, — Не знаю, чего они так на меня взъелись. — Да не гони, — Сольми раздраженно закатила глаза. Раньше она любила разговоры о его личной жизни, но теперь, когда ее влюбленный мозг встал на место, фальшивые речи Чонгука просто выводили из себя. Ее обманывали. Водили такими разговорами за нос. Как же хорошо, что теперь Сольми понимает, кто такой Чон Чонгук, — Ты не урод, по тебе сохнут сотни девчонок. И тебе, — она тыкает пальцем прямо в его грудь, — Тебе это, ох, как нравится. — Вот это разбор, — парень нервно усмехнулся, но поспешил вернуть непринужденное лицо, — Ты бы сначала в себе так научилась разбираться. А то вон, каждую неделю слышу, как же тяжело тебе живется без парня. — Ээээ… А-а… А я подумала и решила, что никакие отношения мне больше не нужны. Одной быть лучше. Буду как ты. Заводить интрижки в тайне ото всех и наслаждаться мужским вниманием. Пока Сольми придумывала, как бы еще покрасивее и красочнее расписать ее планы на ближайшее будущее, Чонгук отключил функцию внимания в своем подсознании и поднес руку к ее спине. Девушка знала, что он творит. Теперь знала. Это очередная провокация, прием, которым он пользуется со всеми девушками в своем окружении. Мелкое касание, затем комплимент и все — любая растаяла, это же все-таки Чон мать его Чонгук. Хорошо, что Сольми никогда на такое не велась. Даже будучи влюбленной в него. — Тебе бы пошло каре, — он обвил вокруг своих пальцев локон ее волос и слегка потянул на себя. Лишь секунда, но той было достаточно, чтобы Сольми заметила дьявольскую ухмылку на его лице, что сразу же скрыли невинно поднятые брови. — Никогда не постригусь. Я так долго отращивала свои волосы. Да и мне не пойдет. Рядом с Чонгуком Сольми всегда разговаривала суетливо быстро. Будто в ее голосовые связки была встроена такая же функция скорости воспроизведения, что и у ютуба, и активировалась лишь тогда, когда с ней разговаривал Чон. Во всех остальных случаях Сольми была умным, рассудительным и адекватным человеком, в котором многие видели авторитет. — Пойдет… Обожаю девушек с каре, — он облизнулся, подобно коту, что в ожидании сидел на полу и грациозно хлопал по нему хвостом, пока хозяйка наполняла миску едой. Только вот коты не возбуждают так, как кроличья ухмылка Чонгука. Сольми не видела смысла продолжать этот разговор. Когда-то он уже говорил ей постричься. Так, невзначай внушал срезать волосы и сменить стрижку, но даже тогда девушка четко знала, что последуй она хотя бы одному совету Чонгука, сопровождающемуся комментариями о его предпочтениях в девушках, то обязательно раскроет свои чувства, а потому делала все в точности наоборот. Когда-то ей казалось, что их дружба с Чонгуком перерастет во что-то большее и серьезное вопреки всем его принципам. Он строго настрого отказался от каких-либо чувств и отношений, в узких кругах славясь своими похождениями на одну ночь или подругами с привилегиями. Обычно такой стиль жизни очень портил людям репутацию, но гребаный Чонгук продумывал каждый свой шаг, скрывая все даже от собственных друзей. Он умел заговорить любую девушку, заставлял каждую из них чувствовать себя особенной, а потом так сладко и добродушно признавался, что не готов к серьезным отношениям, что злиться на этого красавчика становилось просто невозможным. Рост метр восемьдесят, острые углы челюсти, черные глубокие глаза, — он обладал внешностью модели и прекрасно об этом знал. Его королевскую походку замечали еще до того, как взгляд доходил до лица, имевшего идеальную кожу и оттенок. Какую бы стрижку не выбирал Чонгук, в какой бы цвет не красил волосы, любая падала в обморок после его очередной смены имиджа, а парни молча завидовали, все равно уважая и прислушиваясь к Чону. Все изменилось, стоило пройти двум годам с их знакомства. Сольми всегда была далеко не глупой девушкой, она прекрасно понимала, что если бы нравилась такому уверенному в себе парню, тот обязательно бы в этом признался, а потом бы точно предложил встречаться. Этого не произошло ни через год, ни через два. На третий курс девушка шла с четкой уверенностью, что парень просто играется с ней, теша свой нарциссизм. Они стали общаться больше как друзья, встречаться реже, а неловкие ситуации, что искусно создавал Чонгук, потихоньку начали превращаться в раздражение Сольми. Она все ждала, когда же он поймет, что теперь может относиться к ней как к самому настоящему другу, а не очередной фанатке. Сольми переросла влюбленность к Чонгуку, сняла с себя розовые очки и почему-то единственная стала замечать, когда у друга все же слетала маска идеального парня. Он сам провоцировал девушек влюбляться в себя, а потом с невинным лицом жаловался другим таким же девушкам, совершенно не понимая, чем же так всех зацепил. Свой вечный спектакль Чон Чонгук играл на ура, и Сольми даже тешилась тем, что лишь она одна разгадала, что же творится за кулисами. Она ненавидела его за этот цирк, отрицала свою влюбленность, но почему-то продолжала проводить с ним время и называть их близкими друзьями. — Ладно, пары скоро начнутся, — Чонгук бросил бычок мимо пепельницы, — Пока, Юна. Он прижался к Пак корпусом, изобразив с ней что-то типа объятий, чмокнул Сольми в лоб и вальяжно поплелся в университет, по пути надевая капюшон толстовки, торчащей из кожаной куртки, и собирая на себе десятки взглядов обомлевших девушек даже с других факультетов, что забыли о внезапно начавшемся дожде. — Видела? Его очередные игры! — Сольми поправила сумку на плече и быстрыми шагами направилась к метро. Навязчивые мысли о каре все же вновь начали сокрушать ее нервную систему, и хоть девушка знала, что никогда не острижет свои волосы, ей вновь стало дико интересно, что было бы, избавься она аж от двадцати сантиметров. Нет. Ни за что! Ни-ког-да. Чертов Чон Чонгук. — По-моему, ты накручиваешь. Зачем ему играть с тобой? Вы же друзья… Иногда Сольми казалось, что Юна — это сосуд, впитывающий в себя всю информацию, что подруга ежедневно вываливала на нее вагонами. Нет, Сольми очень любит Юну. Они вместе с детства: живут через подъезд, ходили в один класс, работали на одной подработке, а теперь и учатся в одной группе. Они вместе 24/7 и если Сольми тот тип людей, что предпочитает говорить, то Юна — самый настоящий слушатель. В этой паре именно Сольми находила им друзей, позднее знакомя Юну с новой компанией. Именно Сольми писали с приглашением выпить или прийти в гости, в конце упоминая, что зовут и Юну. Они как инь и ян: экстраверт и интроверт, а потому идеально подходят друг другу.

***

— Жаль, что тебе не нравится Джин, — Сольми, тяжело вздыхая, звенела пакетом с бутылками пива. — Я тебе уже говорила, он не для меня. Им пришлось прервать разговор, так как нужный автобус, следующий прямо до дома Намджуна, наконец, прибыл на станцию. Девушки приложили транспортные карты к валидартору и радостно переглянулись, заметив в самом конце автобуса два свободных места. Ехать им оставалось двадцать пять минут и перспектива провести довольно долгую дорогу стоя не устраивала ни Сольми, ни Юну. — Как твой отец? — Сольми постаралась спросить это невзначай, хоть и понимала, насколько серьезную тему затрагивает. — Пьет, орет, бьет мать. Ничего нового. В этом они тоже отличались. Если Сольми росла в приличной семье, что без проблем оплачивала ей учебу в институте, Юна еле набрала баллы на бюджет, ведь иначе ей пришлось бы пойти работать, а значит навсегда лишить себя светлого будущего, навеки застряв с тираном отцом, бьющим мать. Сольми не знала, как поддержать подругу. Она в принципе не умела поддерживать. Выбирая между «сказать прямо» и «сказать, что все будет хорошо», она всегда выбирала первое, тем самым раня близких людей, которые никогда вовсе и не хотели выслушивать разбор их проблемы по полочкам, просто мечтали выплакаться в плечо. Ранить Юну Сольми себе позволить не могла, а потому пришлось лишь изредка интересоваться ситуацией в семье, приглашать переночевать у себя, когда глава семейства Пак перепивал, и угощать обедом, если вдруг и без того худющая Юна внезапно решала сесть на диету. — Сегодня мы явно переночуем у Намджуна, — протянула Сольми, — Такая тусовка намечается… На этот комментарий Юна решила не отвечать. Да и что тут говорить? Вечеринки у Намджуна дома всегда были громкими и веселыми, а заканчивались не раньше десяти утра. К тому времени отец бы уже проснулся и ушел туда, куда всегда уходит, не возвращаясь до девяти вечера. Несмотря на суровую судьбу и неспособность общаться также открыто и уверенно, как ее подруга, Юна не жаловалась. Она не одинока. У нее есть Сольми.

***

— Выбираю действие! Ладно. У Юны не то, чтобы совсем не было навыков общения. Они были, просто просыпались лишь после нескольких бокалов чего-то крепкого. — Хммм! Пак Юна, выпей шот водки, запей пивом, а после снова выпей шот! — Чимин, ну, ты еще отсосать себе ей предложи! — крикнул пьяный Чонгук из кухни, заставляя Сольми поежиться. — Да Юна пьет, как взрослый мужик! Она выдержит, да, Юна? — Несите мне пиво и водку! Почему-то Сольми установила для себя негласное правило: когда пьет одна, другая должна быть трезвой. Хорошо, что сегодня ей совершенно не хотелось упиваться в стельку. Алкоголь совсем не лез в горло, а еще и опоздавший на три часа Чонгук маячил вокруг нее, делая вид, что они вовсе и не близкие друзья. Увидеть Чона пьяным удавалось крайне редко, и почему-то именно сегодня эта возможность все же появилась. Сольми ждала, когда же он достигнет нужной кондиции, чтобы разоблачить его поведение раз и навсегда. Обычно на всех совместных попойках он уделял внимание только ей, заставляя поверить, что лишь Сольми и только Сольми нравится Чонгуку. Однако теперь, когда девушка знала правду, а на вечеринке помимо нее, Юны и Лиен (возлюбленной пьяного в стельку Чимина) еще была очень заметная и симпатичная Лихен, вроде как давняя подруга Намджуна, ставки сорвать спектакль значительно выросли. Конечно же, Лихен уже давно заприметила Чонгука, а Чонгук никогда бы не отказался от халявного секса, что не прочь была предложить Лихен. Оставалось просто ждать. Вот правда, что будет потом, Сольми еще не придумала. — Ты какая-то грустная сегодня, — Джин придвинулся ближе, пока Сольми наблюдала за уже окончательно пьяной Юной, пытающейся залезть на стол. — Да вроде нормальная… — Переживаешь и поэтому не пьешь? — А? — Сольми не расслышала его вопрос с первого раза, ведь то, что только что сделала Юна показалось ей настолько странным, что слова Джина растворились в воздухе быстрее, чем девушка смогла их разобрать. — Ты переживаешь, что Юна напьется и поэтому не пьешь? — Она уже напилась, — Джин повернул голову туда, куда ему указывала собеседница и обомлел вместе с Сольми. Наверное, стоит все же сказать, что помимо Сольми, был в этой жизни еще один человек, которому было не плевать на Пак Юну. Джин влюбился в нее еще два года назад, с первого взгляда. Юна разворачивала парня даже при малейшей его попытке сделать ей приятно, а Сольми все никак не могла понять: как можно отшивать такого хорошего человека? — Ч-что она делает? — Джин, не отрывая взгляда от пьяной девушки, наклонил голову ближе к Сольми. — Я… Я тоже не понимаю… Если бы в этой комнате кто-то кроме Джина и Сольми был также трезв, то, как и они, вряд ли бы что-то понял. Стеснительная и вечно тихая Юна еле стояла на ногах. Хотя нет, она не стояла, она висела, прижавшись грудью к широкой накаченной спине в черной футболке. — Ээээ, я думал они не общаются, — Джин со скрытым отвращением отпрянул от Сольми и скрестил руки. — Странное комбо. Сокджин был далеко не дураком. Любить Юну ему никто не запрещал, как и добиваться, но какой в этом прок, если девушке было плевать на него с самой высокой горы. Наверное, именно из-за того, что любому было бы больно наблюдать, как любимый человек вешается на другого, парень поднялся с дивана и ушел в другую комнату. — Они и не общаются, — прошипела Сольми уже в пустоту. Что-то внутри неприятно защемило. Нет, объятия между НЕ влюбленными в этом мире совсем не запрещены, да и тем более Чонгук вряд ли бы когда-то посмотрел на Юну как на возлюбленную, но было в этом что-то незнакомое и мерзкое. Хотя… Если подумать, чего это Сольми вообще переживает? Это же Юна, лучшая подруга, знающая как никто другой, что Чонгук — запретный плод. Он игрок, он воспользуется ею, а еще Сольми когда-то была сильно влюбленна в него. Бред. Юна просто до белочки пьяна. Сольми не нашла более подходящего решения, кроме как последовать примеру Джина и уйти в одну из комнат, где как раз разложили Твистер. Как хорошо, что в команду играющих требовался еще один человек и девушке не пришлось оправдываться перед самой же собой, что в отличие от Джина, она ушла из гостиной потому что ей просто стало скучно. Игра затягивала своим азартом: Намджун — хозяин квартиры — ставит ногу на крайний зеленый кружок, и теперь правая рука Сольми находилась прямо под ним, прямо под его пахом. — Я бы на твоем месте руку не поднимал! — засмеялся Хосок, а за ним и все собравшиеся. Раньше бы Сольми поддержала даже и такую тупую шутку, но почему-то сейчас ей безумно захотелось убраться из квартиры Намджуна куда-то подальше, так как аура этого места из самой веселой для тусовок хаты превратилась в сборище гнилых комментариев, токсичных людей и уж больно потного воздуха. Нет, что-то явно не так. Это друзья Сольми, с которым ее познакомил Чонгук. Они дружат уже несколько лет, каждый год вместе празднуют Чосок и Рождество, а когда у кого-то день рождения, закатывают самую громкую вечеринку, макая именинника лицом прямо в торт. — Вот это видоооок, — Чонгук, видимо, наобнимался с Юной, так как спиной Сольми услышала голос только что вошедшего друга. Ей очень хотелось верить, что этот двусмысленный комментарий он отвесил точно не ей, но надежда умерла, стоило оглянуться и понять, что остальные игроки в Твистер стоят сейчас в достаточно приличных позах. Игра продолжалась еще минут пять, после чего бедный Намджун не выдержал стоять раком и предпочел проиграть, лишь бы не выглядеть «не по-мужски» перед друзьями. Парень заставил всех посмеяться: она издевались и подкидывали все больше новых порций туалетных шуток, заставив Сольми вновь погрузиться в себя и задуматься: действительно ли это те люди, с кем она так долго ловила кайф от жизни? Маленькие волоски на спине встали, заставив поежиться. Сольми почувствовала на себе прикованный игривый взгляд Чонгука. Он поднес пальцы к вене на шее и щелкнул по ней, предлагая выпить еще, пока все остальные решили выйти покурить. Почему этот нарцисс вспомнил о ней именно сейчас, пока никто не видит, а предыдущие три часа делал вид, будто Сольми и вовсе не существовало? В голове сразу же всплыл один видео ролик, еще год назад приведший девушку к полному осознанию, что Чонгук за человек. Женщина-психолог в весьма ненаучной форме объясняла своим подписчицам о таком феномене как «эмоциональный качели», а потом на маркерной доске поочередно отмечала галочками обговоренные признаки. Раньше Сольми считала психологию за бред сумасшедшего, но после подписки на этот ютуб-канал перестала поддаваться на манипуляции Чонгука, а вскоре и вовсе раскрыла свои глаза, придя к тому, что не является в его игре единственной. Не будь Юна ее лучшей подругой, Сольми бы явно отметила для себя, с какой ревностью вернувшаяся из курилки девушка наблюдала как они выпивали шот на брудершафт. Пак скорым шагом подошла к друзьям, наполнила рюмку текилой и выпила залпом под общее улюлюкание. Наверное, Чонгук за этот вечер привык к ее проснувшемуся интересу, так как совсем не удивился, когда пьяная в стельку Юна забрала из его рук использованный лайм и всосала оставшийся сок, смотря прямо в глаза ухмыляющемуся Чону. Ну, нет. Юна точно просто пьяна. Правда Сольми отказалась наблюдать это снова. Она старалась найти в толпе людей хоть кого-то трезвого или в состоянии обсудить что-то более интеллектуальное нежели секс и домашку, и, слава богу, наткнулась на Джина. — Думала, ты уже ушел, — девушка подошла к другу незаметно, желая всеми путями скрыть, как ей на самом деле скучно на этой вечеринке. — Как я уйду, когда Юна в стельку. — Все еще пытаешься? — Сольми усадила Джина за стол и придвинула ему графин с водой, — Боюсь, ее мнение не поменять. Парень горько усмехнулся: — Да я понял это, понял. Просто… Просто переживаю, ведь всем здесь кроме меня и тебя глубоко плевать, как она доберется домой и доберется ли вообще. — Если быть совсем честной, я и сама порой не понимаю, почему она не смотрит на тебя, — Сольми закусила губу, пожалев, что повернулась на крик Юны, что пыталась оттащить Чонгука из группы парней в сторону, — Ведь если бы ради меня делали такое, я бы… Она не успела договорить, так как все тело напряглось, когда Чонгук, взявшись с Юной за руки, направился в одну из самых отдаленных спален квартиры Намджуна. Она опомнилась далеко не сразу, Джину пришлось дотронуться до плеча, чтобы Сольми взяла себя в руки. — Сильно же ты напряглась, — парень горько усмехнулся. — В смысле? — Ну, они ушли в другую комнату… — он говорил так грустно и так обреченно, что Сольми только сейчас поняла, как же трудно Джину далось смирение с невзаимными чувствами Юны. — Да я просто переживаю за нее. Она же в говно… — Ну-ну… Сколько бы Джин не пытался заинтересовать подругу рассказами о его дипломной работе, но Сольми так и не смогла отвести взгляд от самой дальней двери этой чертовой квартиры. Прошел час. Чимин и Хосок уже без какого-либо стеснения стали отвешивать шуточки о бедном Чонгуке, которого, возможно, в данную секунду оседлала неожиданно энергичная Юна и скакала на нем, как на жеребце. Некоторые, кто был пьянее даже самой Пак, до этого танцующей стриптиз на столе, ставили ставки на то, встал ли у Чонгука член, ведь уж кому, как не парням, знать, как трудно заставить своего дружка проснуться после бутылки водки. — Лиен, — Сольми незаметно подкралась к девушке Чимина, пока та выходила из туалета и буквально шепотом спросила, — Тебе не кажется, что Юна уже слишком долго в той комнате? А вдруг что-то случилось? — Хм… — Лиен глянула на дверь и оттянула еще мокрыми руками нижнюю губу, — Ты права, стоит проверить… Стоило девушке потянуться к ручке двери, как встрепенувшаяся Сольми одернула руку Лиен и затащила подругу в соседнюю комнату. Ну, нет. Она не готова. А что, если они там трахаются? Чонгук и Юна еще ни разу не общались друг с другом, конечно же, не считая ежедневных «привет» и «пока». Они слишком мало знакомы, чтобы вот так вот взять и переспать по пьяни. Хотя… Разве не так обычно поступают такие парни, как Чонгук? Выбирают самую малознакомую девушку, занимаются с ней сексом и расходятся? Но ведь Юна — лучшая подруга Сольми. Даже Чонгук не может так поступить. — Ты чего? Сама же сказала, что стоит проверить ее, — Лиен выхватила запястье из хватки Сольми и вышла из комнаты. Непонятно, хорошо это или плохо, но девушка не успела дойти до комнаты, в которой добрых час десять находились Чонгук и Юна, так как они уже вышли и сразу же разошлись: один — в ванную, другая — в туалет. — Сейчас я ее приведу, жди там. Лиен, сама того не подозревая, сняла с плеч Сольми гигантский груз. Ведь дожидайся она Юну прямо у туалета и, не дай бог, выйди Чонгук раньше Юны, бедная девушка попалась бы с поличным в своих волнениях. Не хотелось, вместо разоблачения спектакля Чона, срывать занавес и со своего закулисья. — Давай, Юна, тебе надо прилечь, — шатающееся тело упало на двуспальную постель родителей Намджуна до того, как Сольми смогла придумать дальнейший план действий. Повезло, что Лиен любит сплетни и понятия не имеет о былой влюбленности Сольми в Чонгука. — Я… Я-я-я-я не хо-оо-о-оочу лежать, мне нужно вы-ыпи-ить! Впервые Сольми испытала отвращение к подруге. Не жалось, не усталость, не понимание и не любовь. Отвращение. Нет, дело не в Чонгуке. Юна напилась слишком сильно, вела себя слишком вызывающе… и слишком часто прикасалась к близкому другу Сольми. Да. Вообще-то Чонгук друг Сольми, а не Юны. — Что вы так долго делали с Чонгуком? Еще и вдвоем в закрытой комнате?! — Лиен было плевать, насколько Юна пьяна: не холодно и не жарко. Пьяная и пьяная. Они же на вечеринке. Это нормально. Кого-то сильнее выносит с алкоголя, а кого-то, как притихшую Сольми, текила может и вовсе не взять. — Мм-м-м-мм, — Юна перекатывалась с одного бока на другой, пытаясь встать с постели, — Мм-мыыыы… — Лучше скажи, почему ты так отшиваешь бедного Джина! Нет, Сольми не была готова услышать, чем они занимались в этой комнате. Она в принципе никогда бы не подумала, что услышит от Юны «мы», включающее в себя ее и Чонгука. — Скажууу честно, — Пак приняла сидячее положение и расплылась в глупой пьяной улыбке, — Я приревновала Джина к тебе… — Что? — Лиен глянула на Сольми, ища поддержки, — Джина? Он же по уши в тебя влюблен, причем тут… О-о-о-о-о, — девушка заговорщически потерла ладони, — Тебе все-таки нравится наш Джин!!! — Тебе серьезно нравится Джин? — Сольми в недоверии подняла обе брови, в душе радуясь, что они смогли слезть с темы Чонгука. — Нет! Этот придурок ни капельки мне не нравится! — Но ты сказала, что приревновала его ко мне. — Да! Но он мне не нравится! — То есть, — Сольми придвинулась ближе и постаралась найти в лице подруги хоть каплю здравого рассудка, и не будь Юна настолько пьяной, девушка обязательно бы разглядела в ней скрытую ненависть, — Тебе нравится «нравиться» Джину? — Когда ты… — Пак начала икать, еще сильнее раздражая нетерпеливую лучшую подругу, — Когда ты говоришь… Говоришь об этом… В… В таком ключе… — Юна предприняла очередную попытку встать, за что резко была посажена Лиен обратно на кровать, — Это звучит… Будто я какая-то сука. — А Чонгук??? С Чонгуком что ты делала? — Лиен не унималась. Чимин не любил обсуждать с ней своих друзей и Чонгук не был исключением. Сон Лиен всегда жаждала быть в курсе всех, всего и сразу, не упуская ни малейшей возможности выведать новую сплетню. — Я, пожалуй, пойду выйду. Лиен, присмотри за ней. Этому есть какое-то логичное объяснение. Точно есть. И Сольми обязательно его найдет. Жаль, что Чонгук все же успел переключиться на Лихен, ведь теперь Сольми совсем не в состоянии играть в ревизора. Чертов Чон Чонгук.