Что было до нас

Знаешь, я ведь не помню, когда началась погоня, с первой кровью на льду или криками в темноте? Ты ворвался в мой дом, чтоб убить без отпора, сонных, не жалел никого и рубил на куски детей, а потом ты смотрел на немногих, кто чудом выжил — небывалую страсть выражал беспокойный взгляд. И держа на руках моих двух дорогих малышек, навсегда осознал: для нас стёрты пути назад. Дальше были леса и болотистые трясины, тихий шёпот долин, мутных заводей, тёмных рощ. Твой охотничий пёс, догоняя, дышал нам в спины и кого-то утаскивал каждую третью ночь. Знаешь, я ведь не помню, когда перестал бояться, потеряв дочерей или сам прекратив дышать? Может, слыша твой смех, поразивший меня злорадством? Ты тогда забирал у моих дочерей их мать и, наверное, думал — затёрлись на поле бранном, поросли диким сором погибших зверей следы, но я смог уцелеть, через годы стянулись раны. Очень быстро узнал, как теперь поживаешь ты: небольшая лачуга у самого края леса, голоса дочерей и твоей дорогой жены, лай охотничьих псов, самый главный из них — растерзан, а с кровавой луной я приду отдавать долги. Знаешь, я не хотел ни одной, даже храброй смерти и увидел убийство тогда самый первый раз, но ты дал мне огонь, поселил в опустевшем сердце, так куда подевалась из взгляда больная страсть? Ты убийствами жил, наблюдая за смертью слабых, я похож на тебя и подвластен грехам людей, так давай же напомню: ты вырезал волчью стаю, а теперь посмотри, как я режу твоих детей. Поднимается солнце, бликуя в росе холодной, безутешный охотник оплакивает семью... рядом волк на траве — перерезано сталью горло. Он свершил свою месть и без страха погиб в бою.