Топаз в серебре

                    Нервы совершенно расшатались. Сакура забыла, когда нормально спала, постоянно вскакивала, когда казалось, что кто-то стучит в окно. На работе было проще, но даже там она всё время оглядывалась, ждала, что в коридоре появится знакомый силуэт, или замирала, когда привозили кого-то, кто не смог вернуться с миссии на своих двоих. Какаши был капитаном АНБУ, естественно, что никто, даже по старой дружбе, не мог сказать ни куда он ушёл, ни когда вернётся. Всё, что оставалось — ждать. Сходить с ума, перебирая серебристые пряди, которые нагло захватили всю её голову. И думать, что скажет при встрече.       — Ты какая-то слишком дёрганая в последнее время.       Ино поймала её после работы и, не слушая возражений, потащила прогуляться по деревне. Деревья почти полностью обнажились, последние листья срывал ветер, бросая под ноги, и погода, мягко говоря, мало располагала к долгим прогулкам. Но Ино тащила её за собой, как баркас вытаскивает в море круизный лайнер, не обращая внимание на красный нос и то, что Сакура уже начала им шмыгать.       — Тебе показалось, — проворчала Сакура, запихивая руки как можно глубже в карманы и злясь, что забыла перчатки на рабочем столе. — И вообще, куда мы бежим?       — Вообще-то мы бежим к Хинате, у неё такие новости, что твой секс с Хатаке покажется мелочью, не стоящей внимания.       — У меня с ним не секс, вообще-то, а отношения, — тут же поправила Сакура.       — Хороши отношения, когда ты понятия не имеешь, когда он вернётся. — Ино осеклась и виновато посмотрела на плотно сжавшиеся губы. — Прости, но это так. Люди, у которых действительно отношения, не берут миссии, которые длятся неделями. Или в этом он пример с Саске берёт?       — Ино! — Сакура рыкнула, но подруга и не думала останавливаться.       — А что? Сначала вы спите вместе, потом заявляете, что влюбились, потом он целует тебя на глазах у всей Конохи и бац! Пропадает. Никого не напоминает, а?       — Даже не пытайся! Я знаю, что Какаши не такой.       — Ну конечно. Он у нас благородный, честный, смелый и всё такое. Только не забывай, Сакура, что ещё он — ветеран двух войн, профессиональный убийца и не менее профессиональный одиночка. Ты что, думаешь, от хорошей жизни Какаши ни с кем не встречался? Хочешь, скажу, почему? Да потому что он просто не умеет любить! А ты!.. — Ино вдруг потянула Сакуру в ближайший переулок и быстро шепнула: — Кай. Так я и думала.       — Тебе лучше замолчать, пока мы не поссорились, — процедила Сакура, толкая её к стене. — Я серьёзно, Ино. Ещё слово, и я забуду, что у меня есть подруга.       — Да я за тебя переживаю, дура! Мне тебя потом от пола отскребать, когда ты, разбитая и расклеенная, будешь рыдать о том, что тебя снова бросили!       — Хочешь сказать, что меня не за что полюбить? Считаешь настолько жалкой?       — Нет! Считаю, что ты достойна большего, чем игры в любовь с тем, кто не может ответить тебе взаимностью! Считаю, что не стоит тратить время на очередного холодного засранца!       — Понять не могу, откуда в тебе столько негатива к Какаши? Раньше ты так не говорила!       — Потому что раньше я верила, что ты просто решила забыться и расслабиться. Радовалась за тебя, идиотку. А теперь, — Ино покачала головой, — теперь я вижу, что ты опять наступаешь на те же грабли.       — Хорошо. — Сакура медленно вдохнула через нос и так же медленно, шумно выдохнула ртом. — Хорошо, я тебе докажу, что у нас всё по-настоящему.       — Хотелось бы мне на это посмотреть, — устало протянула Ино. — Правда. Если я ошибаюсь, первой извинюсь перед вами обоими. Обещаю.       — Не переживай, я тебе это припомню, — мрачно пообещала Сакура.       Больше говорить было не о чем. Ино молчала, проклиная себя за то, что наговорила лишнего. Сакура напряженно обдумывала услышанное, с горечью признавая, что, возможно, в чём-то она права. Да, пусть Какаши не Саске, но… Сомнения, лишь недавно утихшие, вспыхнули с новой силой.       Новости у Хинаты действительно оказались поразительными. Сияя таинственной улыбкой, она, смущаясь, сообщила, что стала встречаться с Кибой. От удивления Сакура рухнула прямо на подставленный стул и выдавила:       — А как же Наруто?       — Наруто-кун навсегда будет в моём сердце. Без него я не стала бы тем, кем сейчас являюсь. Но Киба… Он был рядом всегда, понимаешь? Поддерживал, помогал, заботился. А я, как заведённая, только и повторяла: Наруто, Наруто, Наруто… Знаешь, думаю, иногда нам всем надо остановиться и посмотреть на себя и тех, кто нас окружает, со стороны. Порой мы просто не замечаем, как много значим для тех, кого всегда считали другом.       Сакура долго размышляла над словами Хинаты, когда вернулась домой. У них оказалось так много схожего: её одержимость Саске была такой же. И Какаши всегда был рядом… Что, если?.. Озарённая внезапной догадкой, она недоверчиво уставилась на фотографию своей команды, всматриваясь в лицо Какаши. Тогда он едва ли мог проявлять к ней хоть какие-то чувства. Но потом, особенно во время поисков Саске и после, во время войны… Именно он спасал её раз за разом, именно он поддерживал, а потом, когда Саске сделал предложение, именно он пропал, растворился, как не было, вернулся в АНБУ. Сакура медленно опустилась на колени перед комодом и дрожащими пальцами провела по фотографии. Как она могла быть настолько слепой, почему не заметила, не почувствовала, не поняла?       Любовь, распустившаяся в ней внезапно, теперь обрела чёткие формы. Каждая фраза, каждое слово, сказанное Какаши с тех пор, как она решила с ним переспать, теперь звучали иначе. Множество полутонов, взглядов, касаний мягко, но настойчиво подталкивали её к мысли, что с ним будет хорошо. Хорошо всегда, не от случая к случаю. Сакура задумчиво улыбнулась: наверняка, если спросит Гай-сенсея о походе в кино, получит в ответ удивление. Нет, Какаши хотел пойти именно с ней. Он любит её. А если не любит, то уже почти полюбил.       Следующий день пролетел незаметно, Сакура буквально порхала, счастливо улыбаясь. Даже ожидание перестало казаться тяжёлым и изматывающим. Она готова ждать его столько, сколько потребуется, чтобы при встрече сказать, наконец, о том, что любит. И пусть Ино говорит что угодно, Сакура знала — Какаши стоит каждой минуты, проведённой вдали друг от друга.       Весь день шёл дождь. Холодный, затяжной, он топил дома в серости и сырости. И только к вечеру, наконец, в разрывах облаков замелькало звёздное небо и поднялся сильный ветер, гнавший тучи дальше, в лес. Закутавшись в шарф по самые уши, Сакура бежала домой, перепрыгивая лужи и предвкушая горячий чай. Она уже занесла руку, чтобы открыть дверь, когда от ближайшего фонарного столба отделилась тень и шагнула навстречу.       — Сакура.       От неожиданности ключи выскользнули из ослабевших пальцев, но в сантиметре от земли были перехвачены.       — Саске.       Кого она обманывала, конечно, сердце моментально забилось быстрее, только не с прежним ритмом «люблю-люблю-люблю». Сакура просто обрадовалась их встрече, подумав, что он навсегда останется для неё одним из самых важных людей в мире.       — Может, зайдёшь? — она кивнула на свои окна.       — Нет. — Саске стоял почти вплотную, рассматривая её, словно сканируя. Наконец он удовлетворённо вздохнул и заметил: — Ты светишься, Сакура. У тебя всё хорошо?       — Да. — Прижав ладони к горлу, Сакура широко улыбнулась. — Я очень счастлива.       — Я рад. Слышал, это Какаши?       — Странно, правда?       — Нет. Скорее наоборот, вполне ожидаемо.       Сакура удивлённо посмотрела на него. Неужели это видели все, кроме неё? И даже Саске всё замечал?       — Ты надолго? — хотелось о многом поговорить. Поблагодарить за то, что не стал мучить их обоих. Расспросить о семье.       — Завтра ухожу. — Тень улыбки скользнула по его лицу, когда он добавил: — Принёс данные о новом жителе Конохе и члене клана Учиха. О своём сыне.       — Правда? Поздравляю! Правда, я очень, очень за тебя рада!       — Спасибо, — сдержанно кивнул Саске и вздрогнул, когда она крепко его обняла и прошептала в шею: — Будь счастлив.       — Я уже счастлив, Сакура, — шепнул он в ответ, обнимая одной рукой.       Какаши как чувствовал, что надо поспешить. Вернуться раньше, не задерживаться по пути из глупой сентиментальности и желания купить Сакуре какой-нибудь подарок. Сжимая в кармане хрупкую хрустальную подвеску, он смотрел на их объятия с Саске и печально улыбался. Кто знает, что привело его обратно, но брак явно не сложился, и Саске вернулся к единственному человеку, который всегда примет, поймёт и простит. Это было логично, естественно, но так больно! Нет, конечно, подходить к ним, смущать Сакуру и, быть может, смотреть на снисходительную улыбку Саске он не собирался. Вместо этого Какаши развернулся и бесшумно исчез.       — Что значит «он вчера вернулся и снова ушёл»?       Сакура непонимающе смотрела на хмурого Генму, которого встретила, когда решила в очередной раз заглянуть в Резиденцию и узнать хоть что-то о Какаши.       — То и значит. Пришёл, сдал отчёт и взял новую миссию. — Он подозрительно прищурился. — Признайся, ты ему что-то наговорила?       — Я? Да я его даже не видела!       В животе стало пусто. Сакура медленно прижала ладонь ко рту и ошарашено хлопнула глазами. Неужели он видел её с Саске? Видел простое дружеское объятие и сделал неправильные выводы…       — Значит, всё-таки ты в этом виновата, — процедил Генма. — По глазам вижу, ты знаешь в чём причина.       — Это Саске, — прошептала она, не думая о том, что Генма ей, в общем-то, не друг вовсе. И откровенничать перед ним не стоит. Но желание оправдаться заставляло слова бежать впереди мыслей. — Он заходил ко мне вчера. Не домой даже, мы просто на улице встретились. Сказал, что пришёл доложить Хокаге о сыне. Я его поздравила, обняла, и, наверное…       — Понятно. — Генма вздохнул. — Но согласись, любой на его месте подумал бы так же.       — И сбежал на ночь глядя, не объяснившись? — Сакура начинала злиться. Поведение Какаши больше подошло бы обиженному ребёнку, а не взрослому мужчине. Он сам всегда говорил, что надо разбираться в проблемах, а не бежать от них. В голове пронеслись десятки фраз, которые она обязательно выскажет при встрече, прежде чем обнять и признаться, что любит. Сакура хрустнула пальцами и Генма невольно попятился.       — Полагаю, для начала стоит его дождаться, а потом убивать.       — О, я дождусь, — со зловещей улыбкой проговорила Сакура. — Даже не сомневайся.       — Мне заранее жалко Какаши, — демонстративно содрогнулся Генма. — Когда вы поженитесь, я первым подарю ему бессрочный сертификат на лечение.       — Поженимся? С чего ты решил, что он захочет на мне жениться?       — Ну, я не могу утверждать стопроцентно, — Генма пожал плечами, — особенно, после тёплого приёма, что ты ему устроишь. Но… уверен, о таком исходе он давно мечтает. — Поняв, что, кажется, сболтнул лишнего, Генма со стуком захлопнул рот, но Сакура, расслышав именно то, что хотела, просияла.       — Хочешь сказать, что он меня любит? — тихо спросила она, замирая.       — Кхм. Вообще-то это не моя тайна, но я и не обещал её хранить. Или обещал, так что… я лучше пойду, пожалуй.       — Стоять! — Сакура преградила ему дорогу и упёрла руки в бока. — Или ты мне выдашь всё, что знаешь, или…       — Огонь, а не женщина! — восхитился Генма, наконец поняв, что именно в ней нашёл Какаши. — Ладно. Он тебя любит. Довольна? И если ты не собираешься заводить с ним серьёзные отношения, лучше отпусти по-хорошему, мне потом его ещё в порядок приводить.       — Кай, — тихо сказала Сакура, опустив руки. Генма присвистнул, уставившись на серебряные волосы. Он молчал так долго, что она начала нервничать. Может, любовь у Какаши проявилась как-то по-другому? Но Генма вдруг громко захохотал и сложился пополам.       — Что ты… — начала было Сакура, но он тут же вскинул ладонь и выдавил:       — Подожди… Просто это… Твою мать, что ж так смешно…       Наконец он выпрямился, выдохнул, снова посмотрел на голову Сакуры и, не сдержавшись, хихикнул.       — Знаешь, ему очень идёт розовый.       Да, Какаши определённо заслуживал того, чтобы его ждать, но на третий день Сакура начала нервничать. Ключи от его квартиры, отобранные у Генмы, теперь лежали в кармане, и каждую ночь она приходила к нему, забиралась под одеяло, обнимала подушку и представляла, как он вернётся и застанет её, заспанную, любимую. Действительно любимую. В подтверждение слов Генмы Сакура нашла несколько коротких розовых волосков на полу в ванной, предварительно обшарив всю квартиру. Сомнений не оставалось, по крайней мере, у неё. Зато их наверняка было полно у Какаши. К концу четвёртого дня Сакура поняла, что совершенно не хочет ругаться и злиться. Просто хочет, чтобы он скорее вернулся. Забравшись с ногами на кровать, она лениво листала книгу, согреваясь тёплым молоком и прислушиваясь к шуму дождя за окном. Зевнув, подумала, что неплохо бы умыться, переодеться и лечь спать, когда в дверь громко и требовательно постучали.       — Сакура, — раздался встревоженный голос Генмы, — открывай!       Страх всколыхнул внутренности. Сакура бросилась к двери, распахнула, окидывая его, мокрого и серого от схожего страха, взволнованным взглядом.       — Какаши вернулся. Он… В больнице.       Цунаде мчалась по коридору, распихивая зазевавшихся ирьенинов, и бормотала под нос все известные ругательства, сходу придумывая новые. Идиот, просто клинический идиот! Какого хрена пошёл на миссию, не восстановившись как следует? И она тоже хороша, зачем отправила, зачем согласилась? Какаши уже лежал на операционном столе и выглядел так, словно прямо сейчас собирается отправиться на тот свет. С него как раз срезали одежду, открывая взгляду длинные резанные раны, в просвет одной из которых проглядывали глянцевые кишки. Удивительно, как он вообще добрался до Конохи и до сих пор оставался в сознании! Цунаде нахмурилась, оценивая повреждения, и молниеносно выстраивая план лечения. Попыталась улыбнуться, поймав требовательный взгляд Какаши. Его губы слабо шевелились, дыхание вырывалось с булькающими хрипами из раскуроченной груди.       — Молчи. Потом всё расскажешь.       — Не…       — Какаши, я серьёзно. Заткнись. Сейчас мы тебя усыпим.       — Не говорите… Сакуре…       Он потерял сознание через пару секунд, и на глазах изумлённой Цунаде волосы моментально окрасились в нежно-розовый цвет.       — Где он? — Сакура и Генма влетели в приёмное отделение.       — В операционной, оперирует Цунаде-сама, — поспешно сказала девушка за стойкой регистрации, даже не уточнив, о ком именно спрашивает Сакура: об их скандальном романе с Какаши знала каждая собака в Конохе.       — Подождём. — Генма взял её за руку и потянул к скамейке.       Сакура поникла и послушно поплелась за ним. Потянулись часы. Врываться в операционную она не имела права, да и банально боялась увидеть его на столе. Сцепив ладони, она просто сидела, уставившись в одну точку, и просила богов о том, чтобы он выжил. Угрожала, торговалась, умоляла, не замечая, что безостановочно плачет.       — Сакура, — осторожно толкнул плечом Генма и кивнул на приближающуюся Цунаде. Сакура тут же вскочила, бросилась к ней, но остановилась в шаге, боясь озвучить главный вопрос.       — Жив, — вздохнула Цунаде и мрачно добавила: — Пока.       В глазах резко потемнело. Слабо вздохнув, Сакура начала оседать, но её вовремя подхватил под руки Генма.       — Пойдём в кабинет. — Цунаде с жалостью посмотрела на неё, но больше не произнесла ни слова, пока за ними не закрылась дверь. — Воздержусь от описания повреждений, они тебе сейчас ни к чему. Скажу только, что если переживёт ночь, будет жить.       — М-можно мне к нему? — губы Сакуры дрожали, дрожали руки, ноги, она вся превратилась в одну непрерывную дрожь.       — Нет, — резко бросила Цунаде. Смягчилась, покачала головой. — Ты знаешь, таковы правила больницы, родственникам в реанимационное отделение нельзя.       — Но я не его родственница, я здесь работаю!       — Судя по тому, что я сегодня увидела, ты родственница. Близкий человек. Нельзя, Сакура, не проси.       — Цунаде-шишо! — Сакура сложила ладони и проглотила комок. — Я должна его увидеть. Что, если потом будет поздно?       — У него были чёткие указания относительно тебя. Так что нет, Сакура. Как очнётся, я буду первой, кто приведёт тебя к нему.       — Посмотрите на меня, — мотнула волосами Сакура, снимая Хенге. — Посмотрите и скажите, вы сможете себя простить, если я не успею ему признаться? А я? Я смогу себя простить?       Цунаде застыла с совершенно нечитаемым выражением лица. Потом несмело улыбнулась, переглянулась с Генмой.       — А знаешь, думаю, именно это ему сейчас необходимо. Чтобы ты была рядом. Пойдём.       Не давая опомниться, она сунула в руки Сакуры собственный халат и вышла из кабинета.       Свет горел прямо над кроватью, освещая опутанного проводами и почти полностью скрытого бинтами Какаши. И хоть Сакура и была мысленно готова к тому, что увидит, сердце всё равно заныло и прыгнуло к горлу. Потрясённая, она даже не сразу заметила, что его голова совершенно розовая.       — Тебе и правда идёт, — тихо сказала она, беря его за руку и придвигая стул. — Но знаешь, я всё равно на тебя зла. Безумно зла, Какаши. И потому, что ушёл, надумав себе неизвестно что. И потому что так долго скрывал. А ещё… — Сакура всхлипнула, склонилась над его ладонью и осторожно поцеловала, — я так люблю тебя, что не смогу дышать, если ты не очнёшься.       — Хм. Это очень сильный аргумент для того, чтобы поскорее выбраться из этой койки.       — Ты!.. — Сакура резко выпрямилась, улыбаясь сквозь хлынувшие слёзы. — Ты всё слышал!       — Я пришёл в себя сразу после операции. Наверняка Цунаде-сама пожалела наркоз. Хотя ей свойственно это, когда дело касается меня. Я ни разу не видел прекрасных снов и прихожу в себя слишком быстро. Она наверняка не хочет, чтобы я занимал чужое место, вот и ускоряет процесс…       Подавшись к нему, Сакура мягко накрыла ладонью его губы. Пропустила розовую прядь сквозь пальцы и тихо сказала:       — Я тебя люблю.       — Сакура, — шепнул Какаши, только сейчас заметив её волосы, — ты…       — Если не признаешься, мы так и будем ходить.       — Знаешь, а ведь я уже привык. К тому же, ты сказала, что мне идёт, так что…       — Хатаке Какаши! Я хочу увидеть, сколько седых волос прибавилось на моей голове после сегодняшней ночи! Так что признавайся немедленно!       — Давай подождём. Я уверен, что подобные признания не делаются с одра умирающего, поэтому…       — Ещё хоть одно слово, — угрожающе протянула Сакура.       — Я тебя люблю. — Он улыбнулся. — И думаю, что мне очень повезло, что меня ранили. Иначе ещё долго не мог бы признаться.       — Не думай, я заставила бы, — пообещала Сакура и сделала вид, что хочет ударить в плечо. — Ранили его. Да тебя наверняка искромсали в капусту.       — Шрамы украшают, — задумчиво протянул Какаши.       — У тебя их слишком много, чтобы считать это украшением.       — Сакура, тебе не нравится моё тело?       — Я обязательно расскажу, как сильно оно мне нравится. И если хорошенько попросишь, даже покажу, а теперь спи.       Какаши тут же послушно закрыл глаза. Улыбнувшись, Сакура сложила ладони на кровати, положила на них голову и счастливо вздохнула. Переживёт. Всё он переживёт, и эту ночь, и следующую, и ещё много-много ночей, которые теперь они будут проводить вместе.       Она проснулась от мягкого поглаживания по голове. Тут же открыла глаза и встретилась с задумчивым взглядом Какаши. Снова привычного, пепельноволосого, без проблеска розового цвета.       — Вот и закончилось волшебство, — прошептал он, наматывая на палец розовый локон.       — Нет, — Сакура потянулась к нему, — оно только начинается.