Топаз в серебре

                    Плавно потянувшись, Сакура улыбнулась, не открывая глаз, и пощупала подушку рядом. Тут же нахмурилась и посмотрела на пустую кровать. Опять ушёл. После всего, что между ними было этой ночью, ушёл, не попрощавшись. Неприятное предчувствие охладило тёплое утро: значит, Какаши на самом деле всё равно? Он с такой лёгкостью принял её условие, потому что с самого начала рассматривал их отношения как чистый секс. С неожиданной горечью Сакура подумала, что должна быть благодарна, сама ведь не хотела испытывать никаких чувств. Но сердце решило за неё, сжимаясь от неожиданной обиды. Выходит, Какаши действительно подходит только такой формат. Может, именно поэтому у него никогда и никого не было? Со сколькими он встречался тайком, сбрасывая напряжение? И кто же она для него: приятное дополнение, которое внезапно обросло проблемами в виде фиктивных отношений?..       Сакура тоскливо вздохнула, перевернулась на живот и обхватила подушку. Обманываться можно бесконечно, только какой в этом толк? Она начала не просто привязываться, а совершенно определённо влюбляться, и всё-таки, кажется, наступила на любимые грабли. Озарённая внезапной догадкой, Сакура, как ошпаренная, подскочила с кровати и бросилась к зеркалу.       — Нет! — воскликнула звонко, запуская пальцы в волосы. — Шаннаро, нет! За что?!       Она обречённо застонала и уронила голову в раскрытые ладони. Потом осторожно посмотрела сквозь пальцы на своё отражение и медленно отняла руки от лица. Хм, это было даже красиво: серебряные пряди в ярко-розовом, будто искусное мелирование. Жаль, что нельзя ходить так по улице. Жаль, что вообще никак нельзя от него избавиться, только если… Если Какаши ответит ей взаимностью. Сакура задумчиво улыбнулась: она уже сделала то, что не удавалось ни одной девушке в Конохе — официально стала встречаться с Какаши. Более того, она умудрилась пробраться в его постель, правда, эта победа была сомнительной, та навряд ли пустовала раньше. Но что, если попытаться, просто допустить мысль, что он может в неё влюбиться…       У Какаши было достаточно достоинств, чтобы считать его завидным женихом. Но вместе с тем было немало и недостатков, которые раздражали и порой сводили с ума. Его вечная непунктуальность, пошлые шуточки по поводу и без, а ещё — слишком лёгкое отношение к жизни и смерти. С последним мириться было сложнее всего: Сакура не хотела хоронить его раньше времени. А Какаши, кажется, вообще не заботило будущее, иначе он не вернулся бы в АНБУ, едва завершилась война. Он мог бы стать Хокаге, но отказался, и это наводило на неутешительные мысли.       — Ничего, Хатаке Какаши, — процедила Сакура своему отражению и сжала кулак в ладони, — я научу тебя любить жизнь.       Сакура всегда обладала одним неоспоримым достоинством: поставив себе цель, она шла к ней напролом, забыв обо всём. Сейчас даже смешно вспоминать, сколько сил и времени было потрачено на погоню за Саске и попытки выжать из него хоть каплю чувств и эмоций. Казалось, Какаши был закрыт не меньше, но, размышляя о нём, Сакура с удивлением понимала, что всего за несколько недель их редких встреч он дал ей столько, сколько она не смогла бы получить от Саске за целую жизнь. И вместе с тем он по-прежнему оставался загадкой и временами вызывал робость. Хотя думать о нём, как о бывшем учителе или командире Сакура уже не могла. Планка сместилась, поднялась выше, остановилась где-то между «любовник» и «возлюбленный».       В искусстве соблазнения Сакура была полным профаном. Она признавала это и никогда особо не переживала, да и к чему вообще овладевать разными премудростями, когда сердце раз и навсегда занято одним человеком? Видимо, настало время восполнить этот пробел и использовать все приёмы Ино, о которых она когда-либо слышала или наблюдала. Торжествующе улыбнувшись, Сакура час провела в ванной, выплыла оттуда в облаке лимонного пара и с идеально розовыми волосами — уж что-что, а Хенге она могла себе позволить и не задумываться даже о том, чтобы поддерживать.       Ветер кружил по дороге жёлтые и красные листья, осень не подбиралась даже — постепенно переходила в зиму, заставляя кутаться в шарф и дуть на продрогшие руки. Сакура шла к дому Какаши с отчаянной решимостью на лице, видимо, настолько отчаянной, что прохожие спешно переходили на другую сторону улицы или пытались вжаться в дом. Конечно, размышляла она, с порога заявлять, что влюбилась, не стоит. Какаши может банально испугаться от подобного заявления или рассмеяться и обозвать глупышкой. Стоило действовать предельно осторожно, но для начала прощупать почву, чтобы знать, какой шаг будет следующим.       — Сакура? — у входа в общежитие её встретил Гай. От него валил пар, лицо было мокрым от пота, а улыбка вызывала отчётливое желание посетить стоматолога. — Ты пришла к Какаши?       — Как вы догадались? — прищурилась Сакура.       — Он ничего от меня не скрывает! Майто Гай знает всё, что творится на душе у лучшего друга! — Гай поиграл бровями и громко зашептал: — Вы же теперь вместе, да? Меня так переполняло счастье от этой новости, что я пересёк Коноху на руках, — в доказательство Гай вытянул грязные ладони, покрытые мозолями. — Теперь вот иду позвать Какаши повторить мой подвиг, чтобы ваши отношения были самыми счастливыми!       — Может, позовёте в другой раз? — без особой надежды спросила Сакура. Видимо, придётся отложить разговор. Но, к её удивлению, Гай тут же с энтузиазмом закивал, активно вращая глазами и делая какие-то, лишь ему понятные, знаки. Мимика на подвижном лице сбивала с толку, казалось, что он хочет заплакать, напуган и счастлив одновременно.       — Конечно, Сакура! Кто я такой, чтобы стоять между двух влюблённых сердец, которые горят так ярко, что освещают ночь! Пойду к Ли, он не откажется совершить забег ради вашего счастья!       Подняв большой палец вверх, Гай сверкнул напоследок улыбкой, ловко стал на руки и устремился к дому Ли. Проводив его взглядом, Сакура покачала головой и пошла к лестнице. Когда до квартиры Какаши остался один лестничный пролёт, она буквально нос к носу столкнулась с Генмой.       — Сакура! К Какаши идёшь? — Генма подмигнул и многозначительно усмехнулся. — Соскучилась?       — У меня к нему дело, — мило улыбнулась Сакура, скрипнув про себя зубами. — Важное.       — Ну да, ну да, кто ж спорит. У Какаши с тобой могут быть только важные дела. — Окинув её фигуру игривым взглядом, он мотнул головой: — Беги, он наверняка заждался уже.       — Не думаю, что он меня ждёт, — процедила Сакура, пытаясь сохранить улыбку.       — Да ладно тебе, уж я-то знаю. Кстати, я рад, что вы теперь вместе.       — Спасибо. — Сакура поспешила обогнуть его, с такой силой впечатывая сандалии в ступеньки, что те жалобно похрустывали. Остановившись у двери, она выдохнула и неожиданно тихо, робко постучала. Какаши открыл почти сразу, удивлённо свёл брови вместе и посторонился, пропуская.       — Приятный сюрприз, — протянул он, не скрывая улыбку в голосе. — Какими судьбами, Сакура?       — Я… — весь запал стремительно испарялся под его горячим взглядом. Сакура сцепила руки в замок и с преувеличенным любопытством принялась рассматривать его квартиру. — Хотела посмотреть, как ты живёшь. Странно, что твоя девушка никогда не была у тебя дома.       — Ты права. — Какаши склонил голову набок и одарил нечитаемым взглядом. Повёл рукой, будто говоря: смотри, мне не жалко.       — Это кухня? — Сакура задала настолько очевидный вопрос, что сама тут же скривилась. Конечно, ясно, что крохотное помещение с плитой, парой ящиков и небольшим столом было кухней.       — Да, — беззвучно усмехнулся Какаши, сложив руки на груди и прислонившись к стене. Она была растеряна, нервничала, но причину он пока разгадать не мог. Зато мог насладиться тем фактом, что Сакура наконец оказалась здесь.       — А там туалет, — будничным тоном заметил он. — Хочешь посмотреть?       — Нет, — тут же вспыхнула Сакура, протиснувшись мимо него по узкому коридору в единственную комнату.       — Да, Сакура, здесь я обычно сплю, — широко улыбнулся Какаши, заметив, что она уставилась на кровать, стоящую прямо под окном. Напротив расположился письменный стол, чистый, без единой пылинки. На подоконнике стояли две рамки с фотографиями, плотно прикрытый шкаф в углу навевал мысли, что одежда там разложена в идеальном порядке. Вообще квартира казалась словно неживой — почти никаких намёков на личность хозяина, не считая раскрытой книги в яркой оранжевой обложке, лежавшей на покрывале.       — Понятно. — Сакура почему-то перешла на шепот. Качнувшись с пятки на носок, она посмотрела в окно и лишь потом на Какаши. — Ты занят сегодня?       — А что? Хотела пригласить меня на свидание?       — А можно? — дерзко спросила она.       — Хм, — задумался Какаши, приложив палец к губам, и поднял глаза к потолку. — Даже не знаю, Сакура. Ты уверена, что тебе это нужно?       — Это нужно нам обоим, — с нажимом процедила Сакура, хмуро глядя на него. — Или ты думаешь, что нам достаточно было пройти за руку по деревне, чтобы слухи тут же утихли?       — Вот что тебя волнует, слухи. — Его взгляд потяжелел, шея под маской напряглась. — Хорошо. Пойдём, поиграем в любовь, раз для тебя это так важно.       Какаши развернулся и вышел в коридорчик, загремел обувью. Сакура нахмурилась — он что, обиделся?       — Думаешь, я не права? — она остановилась за его спиной. Обувшись, Какаши выпрямился, но разворачиваться не стал. Вздохнул тяжело, качнул головой.       — Делай так, как считаешь нужным, Сакура. Ты ведь с самого начала особо не считалась с моим мнением.       — Постой. — Сакура крепко ухватила за руку и заставила его развернуться. — Что не так?       — М? — Какаши вежливо приподнял брови.       — Ты ведёшь себя так, будто не хочешь, чтобы нас видели вместе.       — С чего ты взяла? Разве вчера мы не ходили в… хм… кино? Кстати, я бы с удовольствием повторил.       — Не сомневаюсь. Хотя бы секс со мной тебе нравится.       — Сакура, — Какаши начал раздражаться, пульс ускорился, и кровь вмиг нагрелась до предельной температуры. — Ты хотела секса, я тебе его дал. Ты хотела, чтобы все считали, будто мы вместе, я согласился. Чего ещё ты от меня хочешь?       Сакура смотрела на него, тяжело дыша — напряжение в крохотном коридоре достигло своего пика, и даже воздух превратился в вязкий кисель. Выложить ему всё здесь и сейчас казалось самой удачной и вместе с тем самой провальной идеей. Ему и правда не нравилось происходящее, придётся смириться и действовать аккуратнее. И так, сама того не сознавая, направила их отношения в совершенно неподходящее русло.       — Тебя, Какаши, — предельно честно ответила она, касаясь его груди, ловя сбитый стук сердца в расставленные ладони. — Я хочу тебя, Какаши.       Всего тебя целиком и полностью. Чтобы принадлежал только мне. Этого она, конечно, не собиралась ему говорить. Пока не время.       Какаши горько скривился — конечно. Обязательно напоминать, что от него требуется только одно. Резко обхватив её ягодицу, он потянул Сакуру на себя, двинул бёдрами, прорычав на ухо:       — Этого ты хочешь, да?       — Нет! — Сакура оттолкнула его так резко, что он отлетел на полметра и стукнулся о дверь. — Ты вообще можешь думать хоть о чём-то другом?! Представить, что мне, может быть, хочется большего? Но нет, куда там! Хатаке Какаши не нужны чувства!       — Сакура, — обманчиво мягко проговорил Какаши, — остановись.       — К чёрту! Шаннаро, как ты можешь быть таким бесчувственным?! Или тебе настолько наплевать на всех? Пусть! Но ты должен знать, что есть люди, которым не наплевать на тебя! — Она замолчала, тяжело дыша, пронзая взглядом, намертво пригвоздив к стене.       — Ты закончила? — тихо спросил он. — Хорошо, а теперь скажу я. Не знаю, почему постоянно должен извиняться за выводы, которые делаю на основании твоих поступков, но прости, их невозможно трактовать иначе. Ты делаешь всё, чтобы дать понять — тебе не нужны чувства. Ты даже мысли об отношениях не допускаешь, ещё вчера не допускала. Что изменилось? Или мне надо поверить, что ты вдруг влюбилась в меня, вот так, внезапно? После секса? — последнее он буквально выплюнул и сам подавился от желчи. Вздохнул, провёл рукой по глазам, серьёзно посмотрел на неё: — Ты запуталась, Сакура. И в этом моя вина. Я не хочу, чтобы ты выдавала желаемое за действительное.       — Думаешь, мне всё равно? — голос Сакуры задрожал от с трудом сдерживаемых эмоций. — Думаешь, мне правда всё равно, с кем спать? Я уже говорила, что ты мне нравишься, этого мало? А может, ты просто хочешь поскорее избавиться от так некстати свалившихся отношений? Или… у тебя кто-то есть, а я мешаю?       — Обувайся, — коротко бросил он, скрипнув зубами.       — Что?       — Я сказал: обувайся.       Она едва успела застегнуть сандалии, как он крепко схватил за руку и едва не вынес дверь. С силой захлопнул за спиной, не потрудившись запереть, и потащил вниз, на улицу.       — Какаши, что ты делаешь? — Сакура испугалась. На короткий миг, но по-настоящему испугалась, спотыкаясь, путаясь в ногах и стараясь не налететь на него.       — Избавиться я от неё хочу, — яростно бормотал он, продолжая спускаться. — Мешаешь мне, да?       Вытянув её на середину улицы, расталкивая зазевавшихся прохожих, Какаши резко остановился, развернулся так стремительно, что она врезалась в его грудь. Запустил руку в волосы на её затылке, оттянул, заставляя откинуть голову, и, одним движением спустив маску, впился в губы. Раздвинул их языком, покорные, отзывчивые, обвил талию, не давая вырваться. Горячий, жадный поцелуй закончился слишком быстро. Сакура не успела даже ответить, а он уже отстранился, вернул маску на место и склонился к её уху:       — Никогда не говори, что я хочу от этого избавиться, поняла?       Сакура заторможено кивнула, пытаясь осознать, что только что произошло. Вокруг них собралась небольшая толпа, которая тут же начала рассасываться, стоило Какаши обвести их взглядом. Только на углу дома стоял Гай, громко плакал и сверкал умилёнными глазами. Коротко, зло выдохнув, Какаши решительно переплёл их пальцы и только тогда снова посмотрел.       — Ты хотела свидание? Считай, оно только что началось.       Не решившись возразить, Сакура послушно пошла за ним, изредка поглядывая на окаменевшее лицо. Каждый раз, когда под маской прокатывались желваки, она спешно отводила глаза, мечтая оказаться как можно дальше отсюда. И всё же, пробиваясь сквозь страх, внутри вырастало ликование: ему не всё равно.       Когда они добрались до рынка, разбитого вдоль берега, Какаши уже взял себя в руки. Нет, за вспышку он себя не винил, и злость всё ещё тлела, вместе с желанием доказать то, что никак не получается озвучить вслух. Может, в ответ на её упрёки надо было признаться, а там будь что будет… Остановившись у лотка с уличной едой, он покосился на всё ещё растерянную Сакуру, и запоздалый стыд всё же обжёг, заставил подавиться вздохом.       — Тебе что-нибудь купить? — спросил Какаши. Сакура тут же вскинула испуганный взгляд и растерянно посмотрела на онигири, упакованные в разноцветную бумагу. — Ты завтракала? — Не дождавшись ответа, он взял два, протянул один Сакуре и, уже не торопясь, повёл её к воде, подальше от прогуливающихся людей. Остановился у поваленной ивы, сел на землю, опёрся о неё спиной и сухо бросил:       — Садись.       — Прости, — глухо заговорила Сакура, аккуратно опустившись на траву.       — За что?       — Я не должна была на тебя кричать. И я понятия не имею, что ты теперь думаешь обо мне.       — Надо же, у меня омлет, — улыбнулся Какаши, откусив шарик. — А что у тебя?       — Какаши! — возмутилась было она, осеклась, когда он накрыл её колено и слегка сжал.       — Я на тебя не злюсь, Сакура. — Новая улыбка углубила морщинки в уголках глаз. Отвернувшись, он повторил чуть слышно: — Я не могу на тебя злиться, даже когда очень хочется.       Пряча смущение, Сакура откусила свой онигири и проговорила с набитым ртом:       — Рыба.       — Поменяемся? — вдруг предложил Какаши и потянулся к ней, но Сакура тут же подняла руку вверх и покачала головой.       — Ну нет, хитрый, ешь свой омлет!       Бархатисто рассмеявшись, Какаши окончательно стянул маску, доел и положил голову на ствол, прикрыв глаза.       — Сколько тебе лет? — вдруг спросила Сакура, рассматривая его лицо. Вроде пора уже привыкнуть, но она никак не могла избавиться от чувства неправильности, словно, снимая маску, Какаши моментально молодел на десять лет.       — Тридцать четыре, — пробормотал он, не открывая глаза.       — Ты выглядишь моложе.       — Сакура, — Какаши приоткрыл один, насмешливо улыбнулся, — по-твоему после тридцати начинается старость? Люди, знаешь ли, в определённом возрасте перестают меняться. А стареть начинают после пятидесяти. Если доживут.       — Хочешь сказать, я ещё поменяюсь? — облизнув пальцы, она подвинулась ближе, и он тут же поднял руку, позволяя удобно устроиться на его груди.       — Обязательно, — кивнул он, окидывая уже знакомым, влюблённым взглядом. — Ты станешь ещё красивее, Сакура. Даже не сомневайся.       — Опять, да? — прошептала она заворожённо.       — Что опять? — шепнул он.       — Опять этот взгляд. Тренируешь его на мне?       — А, ты об этом. — Какаши усмехнулся и подцепил её подбородок указательным пальцем. — Можешь представить, что всё по-настоящему.       — Если представлю, всё так и будет? — она посмотрела на приоткрытые губы, находящиеся так близко, что можно почувствовать дыхание.       — Обязательно, — выдохнул он, нежно целуя.       — Хатаке Какаши! — раздался громовой рёв прямо у них над головой. Сакура тут же отпрянула, испуганно хлопнула глазами, глядя на нависшую над ними Цунаде. А когда повернулась к Какаши, он успел натянуть маску и смотрел так спокойно, как смотрят на змею, которая в любой момент может прыгнуть и надо успеть первым. Настороженно и остро.       — Что-то не так, Цунаде-сама? — вежливо спросил он, не спеша убирать руки, обнимавшие Сакуру. Она едва заметно дёрнулась, но он так же незаметно предупреждающе сжал, не давая вырваться.       — Вам что, спальни не хватает, уже на улице средь бела дня обжимаетесь? Долго я буду слушать о твоих выходках?       — Выходках? — Какаши искренне удивился. — Но, Цунаде-сама, разве закон запрещает целовать свою девушку?       — Но не на глазах у половины деревни!       — В таком случае, это проблема той половины, у которой не хватило такта отвернуться. — Какаши небрежно дёрнул плечом.       Цунаде одарила его убийственным взглядом и переключилась на Сакуру.       — А в тебе вообще хоть капля порядочности осталась, а? Или тебе так нравится, когда обсуждают за спиной?       — Мы не делаем ничего плохого, — пробормотала Сакура и кивнула на самозабвенно целующуюся парочку в десятке метров от них. — К ним вы тоже подойдёте, или это только нас касается?       Приглушенно зарычав, Цунаде закатила глаза. Судорожно вздохнула и посмотрела на моментально отвернувшуюся Шизуне.       — Ладно, — проворчала, смягчившись. — Не знаю, что на меня нашло. Наверное, до сих пор не могу привыкнуть. Дело ваше. Я вообще-то искала тебя, Какаши. Может, соизволишь встать?       — Встать? О, простите, Цунаде-сама, вы застали врасплох, я растерялся и совершенно забыл о приличиях. — Какаши наконец отпустил Сакуру, поднялся и потёр шею. — Ещё раз простите.       Цунаде с подозрением прищурилась, понимая, что он откровенно над ней издевается. Хмыкнула, пробормотав чуть слышно: «Вот наглец!». Какаши едва заметно кивнул, тут же вытянулся, когда она посмотрела.       — Я хотела извиниться, — проворчала Цунаде нехотя. — Не то, чтобы я сильно жалела о своих словах, но… Была не права, прости.       — Вы о чём, Цунаде-сама? Не могу вспомнить ни одного несправедливого упрёка от вас. — Какаши смотрел прямо, открыто и почти простодушно. Только на самом дне серой глубины тлела насмешка. — Вы никогда не делаете поспешных выводов и не наказываете без причины. Восхищаюсь вашей выдержкой. — Он склонил голову, ожидая, что сейчас будет сломано очередное ребро, а может даже шея, раз она ближе, но вместо этого услышал звучный смешок.       — Не зарывайся, Какаши. Когда-нибудь твоя наглость перевесит заслуги перед деревней, моё терпение тоже не безгранично.       — И думать не смел. — Какаши выпрямился, на этот раз посмотрел абсолютно серьёзно. — Я понимаю ваше беспокойство за Сакуру. И разделяю его.       — Вижу, — проворчала Цунаде, метнув взгляд на продолжавшую сидеть на траве, пунцовую Сакуру. — Что ж, не буду вам мешать. Надеюсь, — она вновь посмотрела на Какаши, — завтра ты всё же найдешь время зайти за заданием.       — Когда я игнорировал ваши приказы, Цунаде-сама?       Цунаде фыркнула, не скрывая довольную улыбку: всё-таки мало в Конохе осталось людей, способных разговаривать с ней практически на равных. Зря он отказался от должности, белый плащ ему бы явно пошёл. Впрочем, в ближайшее время можно вновь поднять этот вопрос на встрече со старейшинами, вдруг получится убить сразу двух зайцев: осадить Какаши и отправиться в долгожданную отставку. Таинственно улыбаясь, Цунаде и Шизуне ушли, и Сакура тут же оказалась рядом.       — Ты что, действительно ослушался приказа и не пришёл, когда тебя вызывала Хокаге?       — Кто, я? — Какаши испуганно хлопнул ресницами. — За кого ты меня принимаешь, Сакура! Вероятно, Цунаде-сама что-то напутала. Пожалуй, ей всё же пора на покой. А нам, — он нашёл её руку, — пойти туда, где нам никто не помешает.       — Звучит заманчиво, — улыбнулась Сакура, прижимаясь щекой к его плечу. Хитро посмотрела на него, спросила игриво: — А чему именно помешать?       — И кто говорит, что это я думаю только о сексе? — вздохнул Какаши, щёлкнув её по носу. — Помешать свиданию, Сакура.       К вечеру он проводил её до дома, и то ли Какаши действительно так умело избегал людей, то ли они просто растворялись, стоит их увидеть — за весь день им никто больше не мешал. Можно было просто гулять по парку, целоваться в укромных уголках и делать вид, что они — совершенно обычная, счастливая пара.       — Значит, ты завтра уходишь? — вздохнула Сакура.       — Может быть, — кивнул Какаши, поглаживая её позвоночник. — Будешь скучать?       — Буду. Можно?       — Ну, запретить я тебе не могу, — протянул Какаши, взъерошив волосы на затылке. Тут же сдавленно охнул, когда она ткнула его кулаком.       — Просто возвращайся, ладно?       — Приложу все усилия, — серьёзно ответил он.