Water Fountain

***

Влюблённость — это нелюбовь. Это сильная симпатия, восхищение, иногда обсессия и зависимость. Весь мир Юны крутился вокруг Хюнинкая. Но теперь карусель остановилась, Юна чувствовала, как её тянет на дно. Пока она шла с пакетом лекарств из аптеки к дому семьи Хван, её щеки уже высохли от слёз, руки больше не сжимались от злости в кулаки, в голове была пустота. Маршрут до дома подруги строился автоматически, вот она уже стояла у двери, открывая её запасным ключом, на пороге обула тапочки, поднялась наверх, вошла в комнату Хёнджина без стука. — Спишь? — язвительно бросила Юна, кидая целлофановый пакет на кровать. Хёнджин был спрятан под грудой одеял, едва ли можно было различить в этом бугре подобие человеческой фигуры. Оно издавало звуки. — Ты мерил температуру? — Юна взяла градусник с прикроватной тумбы, — Как же у тебя душно! Иди в зал, я открою окно. Шевеления в кровати стали интенсивнее, там, где Юна надеялась увидеть голову, показались голые ноги парня. — У меня тридцать девять и семь, — голова Хёнджина свисала вниз, волосы были похожи на старую мокрую белую тряпку, глаза красные, стеклянные. — Тем более, а ты укутался тут и в духоте лежишь. Вставай, блин! — Юна с тяжестью в конечностях и усталостью, но всё же сорвала целых три одеяла с брата своей подруги, Хёнджин под ними лежал в одних трусах, — Господи, мои глаза! Прикройся! — Да за такое зрелище другие готовы платить! — гнусавым голосом воскликнул парень. — Тогда пусть эти «другие» покупают тебе лекарства в следующий раз, — Юна открыла форточку в комнате нараспашку, — Надень хоть футболку. Всё постельное надо в стирку кинуть. — Да я даже не потел, — Хёнджин вяло залез в свой шкаф и достал оттуда огромную футболку с рисунками котов, — Мне холодно! — Вся кровать в соплях, сколько микробов… — Юна свернула бельё в комок и понесла прочь из комнаты, — Иди на кухню и выпей две таблетки. Хёнджин пробурчал что-то в ответ, пока он исполнял указания Юны, сама девушка успела закинуть всё постельное в стиральную машинку, включить её и посмотреть на себя в зеркало перед тем, как спуститься. На лице не было ничего особенного, но Юне было противно на себя смотреть. Ей казалось, что щёки были слишком большими, глаза опухли от слёз в школьном туалете, подбородок обсыпало мелкими прыщиками. Юна распустила свои хвостики и заплела простой пучок, умыла лицо и похлопала себя по щекам, смотря в глаза своему отражению. — Не давай этому придурку заставлять тебя сомневаться в себе, — Хёнджин стоял в дверном проёме, облокотившись о косяк. Он выглядел, как наркоман со своим уставшим видом, красным лицом. Из-под футболки торчали сильные, но стройные ноги с худыми коленками. Сейчас, из-за простуды, он казался ещё бледнее. Юна устало посмотрела на Хвана-старшего. — Я не хочу об этом сейчас думать, — Юна помотала головой, — Не хочу. — Тебе больно? — спросил Хёнджин, — Ты злишься? Обижена? — Какая вообще разница… — Юна закрыла ладонями лицо, плакать больше не хотелось, слёз не осталось уже. — Не прячь эти эмоции внутри себя, переживи их, — Хёнджин подошёл к Юне, встав позади неё. Он положил руки девушке на плечи, развернув её к зеркалу, — Посмотри на себя. Юна открыла глаза и увидела себя в отражении — жалкую, отчаянную, глупую, она была обижена, она ужасно злилась. Хёнджин выглядывал из-за её плеча, его отражение смотрело на неё. — Что ты чувствуешь Юна? — сказал он и чихнул, — Прости. — Будь здоров, — Юна усмехнулась, — Я ничего не чувствую, мне плевать. — Я знаю тебя с тех времён, когда ты ещё не носила лифчики. Думаешь, я слепой? Я устал смотреть, как ты страдаешь. Если Йеджи и Черён не хотят лезть в твои дела — окей. Я вот люблю лезть, куда не надо. Это прям моё хобби, — Хёнджин улыбнулся, его глаза всё ещё были стеклянными из-за температуры, Юна волновалась, потому что он стоял босыми ногами на кафеле в ванной, — Что ты чувствуешь? — Я злюсь, — поджав губы сказала она, — Я злюсь, потому что он так поступил со мной. Заставил меня поверить, а потом просто… Я не должна была верить, я чувствую себя такой глупой, — её голос не дрожал, Юна чётко осознавала всё. — На кого ты злишься Юна? На Хюнинкая? — Хёнджин крепче сжал её плечи, — Или на себя? Приоткрыв рот, она смотрела на его лицо в отражении. Хёнджину явно было трудно держаться на ногах, но он был слишком хорошим другом, поэтому всё ещё стоял здесь, с ней. Юна злилась на себя? Он был прав. Она злилась. Злилась, потому что позволила себе слепо доверять Хюнинкаю, потому что была наивной и глупой, потому что позволила себе зависеть от него, когда сама была ему ничуть не нужна. Она казалась себе жалкой. — Иди, приляг на диван. Я разогрею поесть, — Юна тяжело вздохнула, ей снова предстоит многое обдумать, но это будет потом. — Ты реально думаешь, что у нас в холодильнике есть что-то готовое? — Хёнджин усмехнулся, пока они спускались вниз, он держался рукой за стену, — Только полуфабрикаты, в шкафу есть рамён, в морозилке куриные котлеты. — Обойдёшься рамёном значит, — Юна рассмеялась. Хёнджин лёг в гостиной, растянувшись на весь диван. Он включил телик, по которому шла документалка про серийных убийц. Прежде, чем пойти на кухню, Юна заставила парня померить температуру. Она села на подлокотник дивана у его головы, положив свою ладонь на лоб Хёнджина, он всё ещё горел, и она почувствовала, как волнуется за парня. Мысли о том, что Хёнджин мог бы до прихода родителей с работы лежать с высокой температурой, пугали Юну. Всё же, как было хорошо, что сейчас она была рядом с ним. Да, и он… — Спасибо, — тихо сказала девушка. Хёнджин шмыгнул носом и откашлялся. — Да что бы ты делала без меня… — сказал он чихнув, — Тебе тоже спасибо. За то, что спасла меня от смерти. Я ведь ещё так молод и красив! У всех аристократов такой плохой иммунитет… Йеджи тебе, наверное, не говорила, но я проходил тест в интернете, там было написано, что я непрямой потомок императорской семьи. — Всё, заткнись! — Юна рассмеялась, — У тебя горячка, пойду ставить чайник. — Да ты только послушай! — кричал осипшим голосом Хёнджин. Ненадолго, но Юна и забыла, почему вообще сегодня плакала.

***

— Господи, кусок металла за такие бабки, а на деле говно говном, — Черён стояла у продуктового магазина за углом школы, через час у неё были дополнительные занятия по английскому, а телефон уже почти сел, — И что мне делать? Плясать вокруг тебя с бубном? В одной руке Ли держала пачку чипсов, в другой подохший телефон, в рюкзаке ещё было три шоколадных батончика и две маленькие коробки молока. Возможно, она бы согласилась обменять свою еду на пауэр-банк, но это не точно. Мимо проходили ученики их школы, тут частенько затаривались едой все, кому не нравилось кушать в столовой. Как назло, никого из мимо проходящих девушка не знала, чтобы обратиться за помощью. Вариантом была подойти к работнику магазина, Черён видела у него зарядник, но этот парень её немного боялся, ещё больше пугать не хотелось. Девушка в отчаянии села на лавочку и стала есть чипсы, понимая, что зарядить телефон сможет только на занятиях, а они начнутся аж через час. — Жизнь моя жестянка, — Черён была так расстроена, что даже любимые чипсы с крабом казались безвкусными, — Жизнь — тлен. — Кринж, — из неоткуда появился Бан Чан, он осторожно присел справа от Черён, открывая банку газировки, — Чего грустишь? Черён тяжёло вздохнула и закатила глаза. Вот только его сейчас здесь не хватало. — Когда ты говоришь слово «кринж» — это звучит кринжово, потому что ты дед, Чан, — Черён уныло жевала чипсы, стараясь не говорить с набитом ртом. — Я всего на год старше, — нахмурился парень, — Так чего сидишь, грустишь? Черён посмотрела на него. Чан не был очень высоким, но он чёртов шкаф. В школу носит спортивки, ходит в качалку, причёска у него странная — выбритые виски, иногда она правда думает, что он забивной. — У тебя случайно нет лишних пауэр-банков? Или провода тайп-си? — спросила девушка. — Лишних нет, есть мой, — сказал Кристофер, делая большой глоток. — Что, отжать не получилось? — рассмеялась Черён, — Дай, пожалуйста, телефон зарядить. Мне через час на английский надо. Чан только кивнул и сразу полез в свой рюкзак, без труда достал оттуда зарядник и отдал его девушке. Взгляд у него был такой вдумчивый, даже не поймёшь — он сейчас о великом размышляет или просто тупит. — Ты всё ещё ходишь на дополнительные занятия? — усмехнулся парень. Что больше всего бесило Ли Черён в Бан Чане — так это его мозги и упорство. Страшная смесь, из-за которой у него были идеальные оценки, а английский и вовсе был его вторым языком. Когда они были помладше Чан помогал Черён, был для неё бесплатным репетитором, потому что они тусили в одной компании, да и ему нетрудно было. Но всё закончилось тем, что они начали встречаться. Это были первые отношения для обоих — неловкие, с кучей недопонимания и ссор. Расстались они просто ужасно — Черён бросила его по смс, Чан смертельно обиделся, и они долгое время вообще не разговаривали и избегали друг друга. Сейчас, конечно, всё намного лучше, они могут переброситься парой слов, но Черён до сих пор жалеет, что потеряла своего бесплатного репетитора в лице бывшего, который назло ей вырос мускулистым красавчиком. — Завали, Кристофер, — Черён залпом выпила свой пакетик молока, ей было неловко, потому что она чувствовала, как сбоку на неё пялится парень, — Ну, чего? — Мы с тобой очень редко остаёмся вдвоём, — сказал вдруг он, — Без Йеджи, Юны или Хёнджина. Если и остаёмся, то даже не специально, — сказал он как-то грустно. — А ты забыл? — усмехнулась Черён, — Мы больше не разговариваем. Как раньше. Черён вдруг почувствовала лёгкую боль в груди. — Я бы хотел… — на выдохе произнёс парень. — Расскажи мне про Хюнинкая, — не услышав его слов, перебила Черён, — Мне нужно знать всё, чего не знает Юна. Это дело пахнет дерьмом. Бан Чан усмехнулся. — Мы не особо близки с Каем, — Чан призадумался, — Я знаю пару моментов, потому что у нас есть общий знакомый и он обожает сплетни. — Все обожают сплетни, потому что люди в душе крысы. Ты знал, что эмбрион ребёнка похож на эмбрион крысы? — сказала вдруг Черён, но махнула рукой, — Продолжай. — Он обычный парень, даже славный. О нём все хорошо говорят, ребята ему даже завидуют, потому что он спал со студенткой когда-то. А потом у него было тяжёлое расставание, Хюнин зарёкся больше отношений не заводить, — сказал Чан. — То есть с Юной он хочет просто переспать? Передружба недоотношения? — фыркнула Черён, — Отвратно. Вы, парни, любите такое — потому что не вывозите обязательства и ответственность. — Потому что большинство парней в нашем возрасте — всё ещё дети. Конечно, они боятся всего серьёзного, — Чан улыбнулся, — Но это не про Кая. Ему только дай повод побыть рыцарем, «не таким, как все мужики», он всегда заводит серьёзные отношения, а потом строит из себя жертву и несчастного, когда всё заканчивается. — Все ёщё не вижу логики, — Черён пожала плечами, — Тогда зачем ему Юна? И что у него с этой Вонён? — Не пытайся глубоко копать, тут всё просто, — Чан рассмеялся, — С Юной он не знает, что делать. Это только моё мнение, но, кажется, она ему нравится, а он видит, что нравится ей. Проблема как раз-таки в Вонён. Она его отшила полгода назад, а теперь снова начала проявлять интерес, Кай за ней бегает, как собачка, а когда Вонён его динамит, он идёт плакаться к Юне. — Какой же мудак, — стонет Черён, — Вот же кусок говна! Я всё Юне расскажу, какого хрена он вообще так с ней поступает? Она же не игрушка ему! — Черён подорвалась с места, но Чан взял её за запястье. — Остынь, Рён, — сказал он спокойно, — Я понимаю, что вы подруги, ты торопишься ей помочь. Но представь, что сделает Юна, услышав об этом? Она оборвёт с Хюнином все связи? Влепит ему по лицу и красиво уйдёт в закат? Что сделает Юна? Черён села обратно, сложив руки на груди. Ответ был прост, если задуматься. — Она воспользуется этим. Тем, что Кая нужно пожалеть, — сказала Ли, — Пригреет его, бедного. Юна до последнего будет ждать, что Хюнин в итоге придёт к ней. — А он всегда будет выбирать Вонён, — задумчиво сказал Чан, — Юна должна начать выбирать себя.