Берега и холмы

      Джош пришёл, когда, как говорится, не ждали. Я вообще никого не ждал и валялся в саду в одних трусах. Надо всё-таки Кайли уговорить на новый замок на калитку и звонок в дом провести. А то шляются все кому не лень. Я деньгами помогу… Последнее время у нас все расходы были пополам, а за комнату он и вовсе плату брать перестал. Мне неудобно было, и я стал покупать Кайли всякие подарки. Он, конечно, пытался отказываться, но при виде разных стекляшек, звенелок и висюлек терял волю и всё равно брал.       Я начал думать, что я неправильный омега. На блестящее не ведусь, к картиночкам, коврикам и прочему разноцветному барахлу равнодушен. Кайли, как мой папенька, Ило и большинство бывших друзей-омег, любил увеситься всякими браслетами и звенеть при ходьбе. Он и меня обвесить побрякушками хотел, но я не дался. Не, не моё. Даже бирюзовое кольцо решительно снял и хранил в тумбочке. Теперь при взгляде на него упорно Макс Бейкер вспоминался.       Джош пришёл после обеда, когда я сонно разглядывал солнечные лучи сквозь ажурные листья деревьев и позёвывал. Так он меня и застукал: почти голого и с разинутой пастью. Зачем Джош пришёл, я догадался. Небось выговаривать, зачем братика обидел. Макс тем утром свалил, даже не попрощался. А я ещё завтраком его накормить хотел. Ну, вроде извинения за то, что вечером наговорил. Но у Джоша в руках была красивая корзина с бантом на ручке, внутри яркие упаковки.       — Загораешь, значит? — весело оглядел он меня. — Правильно. А где птица-говорун?       — Кайли? Уехал, в обед вернётся.       — А-а-а, жаль, — Джош отчего-то посмурнел. — После обеда у меня дела…       — Грабить идёте? — поинтересовался я. — А я думал, это ночью делается. Фургон для добычи, маски с прорезями. Один с верёвками, двое с автоматами.       Джош захохотал и поставил корзину рядом со мной:       — Передашь Кайли? Ну, то есть это вам обоим. Как думаешь, он не откажется сходить со мной в боулинг шары погонять?       Я подумал, что с Джошем Кайли и грабить побежит вприпрыжку. Неделю он переживал, что его капустой назвали, всё охал, страдал, и вдруг такой сюрприз. Странно, что Джош так долго соображал. Младший братец его порасторопнее оказался, к понравившемуся объекту, то бишь ко мне, быстро прибежал. Но и отказ получил быстро — Джошу в этом плане больше повезёт. Вслух я говорить не стал и лишь кивнул. Представляю изумлённую мордаху Кайли, когда увидит подарок и узнает от кого. Джош уже направился обратно, но остановился вдруг и сказал:       — Макс уже который день сам не свой ходит. Я такого и не припомню даже. Физиономию, случайно, не ты ему подправил?       Я только рот разинул, а Джош подмигнул, большой палец выставил и исчез. Сам не свой… Втюрился, что ли? В меня? От удивления я даже встал и пошлёпал в дом, к зеркалу. Большое зеркало было только у Кайли в спальне — он перед ним часами прихорашивался и, по-моему, ещё и танцевал. Зеркальная поверхность отразила худого, смуглого и длинноволосого парня. Я не стригся чёрти сколько, и волосы лезли в глаза. Перед выходом я обычно хвост скручивал. Надо же, почти до середины спины доросли.       Я не мазал губы блеском с фруктовыми ароматами и ресницы не красил… но это мне и раньше без надобности было — ресницы длинные и густые. Шрамов и всяких родимых пятен на теле нет. Нет, один шрамчик есть на шее, но невидим, только если пальцем провести — полосочка чувствуется. Ноги длинные, но жопа плоская, и вообще, тощий — рёбра как прутья торчат… Интересно, что они все во мне видят особенного? И Торенс, и Сет, и теперь вот Бейкер? И почему, разумеется за исключением Торенса, ко мне всякую шушеру тянет?       Обидно, что внешне Макс на уголовника не похож. Даже в первый день нашего знакомства, чуть мятый и небритый, он выглядел примерным альфой. А когда ко мне с кольцом пришёл, и вовсе больше на какого-нибудь юриста смахивал. Он правильно говорил, не употреблял блатных словечек, не матерился, даже когда дрался, и… Словом, кому-то, наверное, с ним будет хорошо.       Кайли изумился, как я и предполагал. Раз десять переспросил: «Кто? Джош?» — и зарылся в корзине с головой. Я грыз яблоко и прислушивался.       — Это я люблю, а это не очень… Это, вообще, не люблю, но всё равно съем… блин, опять поправлюсь…       И всё ко мне поворачивался:       — Правда, что ли, Джош? А может, разыгрываешь?       — Мне такой розыгрыш не по карману.       Кайли протянул мне корзину, чтобы я что-нибудь выбрал, но я отмахнулся, и он утащил подарок к себе. Сладкое у Кайли было на втором месте, после его бесконечных бирюлек. А то, что корзина от Джоша, обрадовало его несказанно, да и меня тоже. Жаль, что такой славный парень, и всё один. Возможно, он достоин лучшего, чем местный принц воров, но Кайли на это было наплевать, а меня и подавно касаться не должно. Пусть теперь лучшие наряды перебирает и готовится — про то, что Джош его завтрашним днём интересовался, я сообщил.

***

      Наблюдать за ними было интересно. Хоть у кого-то всё хорошо. В их первое свидание я просто оборжался. Сначала Кайли меня довёл выбором одежды, и я уже мечтал, чтобы он свалил. Потом явился Джош, и Кайли преобразился в принца: смотрел, томно полуопустив веки, улыбался лишь уголками рта и говорил с придыханием. Один взмах его ресниц — и я сам рот разинул. Как-то прежде я не особо замечал его красоты. Миловидный, да, улыбчивый и трещотка, каких поискать. По-моему, Джош именно на это и клюнул. Если он разведёт Кайли на секс и исчезнет… Впрочем, сам Кайли к моим предположениям отнёсся с привычной беспечностью.       — Хоть будет что вспомнить!       Вечером Джош привёл Кайли назад, и они долго хихикали на пороге. Но едва хлопнула дверь, Кайли снова стал самим собой. Стянул прямо у дверей узкие брючата, в которых явно намучился, и следом стринги, стал носиться по дому голышом и орать басом:       — Да! Да! Да!       Я ржал, сидя в углу, и видел Джоша, который пялился в открытое окно и тоже трясся от хохота.       Если честно, я завидовал немного Кайли. Наверное, хорошо быть таким беспечным, всегда весёлым и жить сегодняшним днём. Он был добрый и отзывчивый, млеющий от котят и сентиментальных фильмов, обожал своих родителей, хоть и ругался на них порой. Обаятельный и при этом совершенно одинокий в любовном плане. Самым лучшим часто не везёт. Теперь не знаю даже, повезло ему или нет. Возможно, Джош будет неплохим возлюбленным… Если не загремит в тюрягу вслед за отцом. Об этом я Кайли не говорил. Взрослый, в конце концов, понимать должен. А он был так счастлив…       У них было уже третье свидание, когда у меня началось знакомое состояние. Кайли всё прихорашивался, а Джош пил чай со льдом, терпеливо ожидая, и я крутился неподалёку. Хотелось про Макса спросить, но я каждый раз язык прикусывал. Кайли кричал, что уже готов, когда меня неожиданно и резко бросило в жар, и слегка повлажнело в одном месте. Джош повёл носом, глянул на меня настороженно, и я попятился, но тут Кайли вылетел, напомаженный и надушенный, и запах мой перебил. Едва они ушли, трясущимися руками я достал таблетки и выпил. Легче стало, жаль, лекарство слабое — эффект ненадолго. Но на хорошие подавляющие денег не было. Дома ещё ледяной душ помогал, и, когда через пару часов мне опять стало жарко и пульс участился, я рванул в ванную. А вода тёплая! И когда мягкие струи, лаская, побежали по телу, ещё хуже стало. Когда-то, ещё до Сета, было проще, но теперь тело познало альфу, и природа требовала своё.       На подрагивающих ногах я вывалился в коридор, полотенце потерял по дороге и, натыкаясь на стены, плёлся, когда стукнула дверь и чьи-то руки меня обняли. Я слабо дёрнулся, но вырываться не было сил. Запах альфы обволок, и без того дрожащие ноги подкосились, и я повис в его руках.       — Тише, тише, — шепнули на ухо. — Я просто помогу. Брат мне позвонил…       — Вот же хороший братик, — простонал я. — Унюхал-таки? А Кайли ключ дал? Уходи, я сам справлюсь.       — Зачем мучиться?       Я хотел его оттолкнуть… и снова не смог. И не прикрыться даже — полотенце где-то на полу осталось. Меня уже уложили на постель, и Макс навис сверху.       — Пожалуйста, позволь мне помочь.       — Можно подумать… если я скажу «нет»…       Макс уже почти лежал на мне, и я тёрся об него. Пахло от Макса умопомрачительно — запах грейпфрутовый напоминал и будто хвойный немного.       Мокрые волосы тело облепили и мешались ужасно. Макс осторожно убрал пряди с груди и прижался губами к соску, а второй пальцем приласкал. Я уже дышал через раз, но едва его губы поднялись к шее и ткнулись там, где шрам, нашёл в себе силы зашипеть:       — Не смей.       — Я не собирался, — выдохнул он. — Но ты так пахнешь, Бриан. Как я терпел все эти дни…       Признания его мне были нужны как прошлогодний снег, и так же — его ласки. Наверное, кому-то с Максом будет очень хорошо, но мне нужен был его член, и только. Я возился и хотел перевернуться на живот, а он не дал. Всё удерживал, трогал руками и губами, как ребёнок, что дорвался до запретных сладостей. Руки на груди — и уже на спине… Пальцы скользнули меж ягодиц, пачкаясь в смазке. Для альфы она слаще нектара и амброзии, и Макс не исключение. Глаза его помутнели, да я и сам стал уплывать из реальности.       И тогда Макс согнул мне ноги в коленях, сел между бёдер, вдруг уставившись в задницу глазами голодного волка. Ещё миг, и языком туда полезет… Но он устроился удобнее и вошёл. Член Макса ощущался как раскалённый, я взвыл, и понеслась бешеная гонка. Звёзды в глазах, свист в ушах и двигающийся член во мне — больше ничего не существовало.       Где-то жили люди, может, Кайли вернулся и слушал нас… может, и ночь уже. Здесь и сейчас время шло по-другому.

***

      Утром пошёл дождь, и небо было сереньким. Спросонья я не понял, где нахожусь. Но тут же ветер качнул листьями фисташкового дерева за окном, на подоконнике нежно пахла в фарфоровой вазочке чайная роза. И кто-то крепко спал рядом. Я видел русый затылок и голое плечо. Кое-как встал, чуть не завалившись назад, и поплёлся в ванную. Полотенце по-прежнему валялось на полу, значит, Кайли не появлялся. Интересно, где он ночевал? Что-то подсказывало, что в одном знакомом особняке.       Очень хотелось помыться и ещё больше — жрать, и всё остальное на данный момент было побоку. Когда я вернулся, Макс уже джинсы застёгивал. Тело поджарое и мускулистое — жаль, что задницу не разглядел. Омеги у альф пятые точки тоже разглядывать любят.       — Снова сбежишь? — спросил я, и он невесело усмехнулся:       — Я бы очень хотел остаться, но тебе, наверное, этого не хочется.       Я сел, прижав колени к груди, и сообщил ни с того ни с сего, словно оправдываясь:       — Я не всегда такой.       — Какой?       — Ну… вроде орал там всякое. Кажется, матом крыл. Я, вообще-то… я не знаю. Давай завтракать. Ужином я тебя угощал, а завтраком ещё нет.       Надо было видеть Макса. Посветлел лицом, даже ещё красивее стал. Он и так, впрочем, вполне себе… Может, потом я снова вернусь к своим принципам, но сейчас было наплевать, кто он там — бандит, герцог или водила мусоровоза. Собственное тело казалось лёгким и гибким, кости будто из тонкой проволочки. И настроение хорошее. Даже дождик за окном уютный какой-то, что ли. Под такой дождь только чаи гонять и обниматься. Объятия уже были, и я почапал в сторону кухни делать омлет с ветчиной. Макс следом просочился, сунул нос во все шкафы и выбрал мёд для тостов. Надо же, я тоже мёд люблю.       — Я думал, меня снова турнут, — сказал он неожиданно. — Но ты не выгнал и на завтрак пригласил. Может, это хоть что-нибудь значит? Я бы не хотел приходить сюда только во время твоих течек. Мы могли бы… — и Макс умолк.       Я тоже молчал. Смотрел, как мёд стекает ему на пальцы, и поймал себя на том, что хочу их облизать. А ещё хочу целоваться с ним. Я ведь даже не помню, целовал меня Макс или нет. Наверное, хорошо с ним просто бродить по улочкам и сидеть в кафе. Приятно сидеть в обнимку, глядя телевизор, или мчаться на машине по горному серпантину, и он будет изображать невозможно крутого альфу за рулем. Я в горах ещё ни разу не был, говорят, что вид на город просто умопомрачителен.       И тут же пришло воспоминание об их особняке, где львиные шкуры, лепнина и пыльный раритетный хрусталь с отпечатками пальцев давно почивших царственных особ. Там ещё дед, по слухам, имелся. В воображении кто-то, похожий на Ило, щёлкал вставными зубами и визжал: «Не ходить по моим коврам!» А Макс со старшим братом будут исчезать по ночам или к ним заявятся мутные люди с добычей. И я отрицательно покачал головой.

***

      — Ты сердишься, да? — Кайли смотрел умоляюще. — Джош меня уговорил брату ключ от дома отдать. Я не хотел, но он так смотрел… Когда он смотрит — я просто умираю. А потом глядь — а ключа-то уже и нет! Но Джош заверил, что Макс тебя не обидит, а таблетки вредные — все это знают. И ты уже не девственник… Ну хочешь, побей меня. Только не сильно, а то Джош синяки увидит.       — Кайли, всё хорошо, — улыбнулся я. — И я не сержусь. Лучше расскажи про себя. Ты ведь у Бейкеров жил эти дни?       Кайли фыркнул:       — Вот ещё! Я порядочный человек. Мой папка мне бы всыпал, если бы узнал, что у альфы ночую. Он придерживается правил воспитания прошлого столетия. Я эти два дня в гостинице жил. Джош такой красивый номер мне снял, прям королевские чертоги. И еда в номер, и ванна там такая круглая. Всё очень понравилось, жаль только, храпит он.       Я с хрустом потянулся и застыл с поднятыми руками:       — Кто храпит?       — Джош, кто же ещё? — пожал плечами Кайли.       — Ты же сказал, что у альфы нельзя ночевать.       — Так я у него и не был, — беспечно кивнул Кайли, разглядывая свои браслеты. — Это Джош у меня. Гостиничный номер я на своё имя велел записать.       Я закрыл лицо руками и завыл от смеха.

***

      Меня снова провожал Соломон, но вскоре меня перевели в утреннюю смену, и нужда в провожатых отпала. Вообще, это здорово — с утра поработал и весь день свободен. Я уже привык к новой жизни, кошмарами и угрызениями совести не мучился.       Кайли и Джош обвенчались через месяц. Закрутилось у них столь стремительно, что Кайли едва успевал дышать и менять наряды. Воспоминания о мальчишнике у меня были довольно смутные. Орава незнакомых омег и бет, музыка, напитки и парочка перекачанных стриптизёров. Я впервые в жизни надрался до свинячьих соплей.       Макса за это время я видел мельком пару раз, когда он приезжал за счастливым женихом и вёз его не то в цветочный, не то в ателье. Мне показалось, что он похудел. Вроде… За предсвадебной кутерьмой как-то не до разглядываний — уж больно быстро и лихо всё происходило.       Я старался об этом не думать и лишь ночами крутился на узкой койке и вспоминал. Особо-то нечего вспоминать — будто восстанавливал обрывки горячего, мокрого сна. Его руки на мне, горящие глаза, и волны острого наслаждения. Тогда собственная рука против воли ползла в трусы, теребить член, а второй я начинал гладить себя между ягодиц. Спохватывался, руки убирал, а через некоторое время опять начинал себя трогать. Ещё ловил себя на мысли: интересно, что делает сейчас Макс? Спит, носится по делам или тоже снимает напряжение с каким-нибудь смазливым пареньком? Может, даже на меня похожим…       Накануне свадьбы Кайли зашёл ко мне и подсел на кровать. На лице у него была маска из глины, отчего он говорил, почти не разжимая губ.       — Знаешь, — сказал Кайли, — это моя мечта была — стать мужем Джоша. Я со школы только о нём мечтал.       — Знаю…       — И всё произошло лишь благодаря тебе, Бри. На улице Джоша просто так не встретишь, и, если бы колечко у тебя не украли, я бы не пошёл к ним и не обратил на себя внимание… И вот теперь я замуж выхожу, а ты один остаёшься. — Он вздохнул. — Почему у тебя с Максом не сложилось? Мы были бы две обалденные пары.       Но я молчал и не знал, что сказать. И Кайли, повздыхав ещё, поднялся.       Свадьба была за городом, в живописной долине, где поставили шатры со столиками. Снова куча народу, правда, некоторых я уже знал с мальчишника. Родители Кайли — неуклюжие, затянутые в смокинги, дедок Джоша и Макса — старикашка сморщенный, катался на инвалидном кресле и при этом запросто бутылку коньяка в себя влил и хватал молодых омег за жопы. Угрюмый Макс где-то на заднем плане и, конечно, сияющие женихи. Мне на таких торжествах бывать не приходилось и не слишком понравилось, если честно. Слонялся с бокалом шампанского, потанцевал с кем-то и смылся, когда стало темнеть.       Дом теперь был в моём распоряжении, и в тот вечер я ощутил одиночество в полную меру. Слонялся по комнатам, свет везде включил и телевизоры. Стóит, наверное, завести собаку, чтобы не бояться ночами, кота, чтобы грел ноги, и говорящего попугая. Отличная будет семейка.       Когда постучали в дверь, я лишь обрадовался. И не удивился, увидев на пороге Макса.       — Я кусочек свадебного торта принёс. Ты его даже не попробовал.       — И вина, как я вижу? — весело спросил я.       Макс неловко затоптался, вытаскивая бутылку из пакета.       — Я подумал… Вдруг прокатит и не прогонишь. Ну, просто поговорим. Тебе ведь не нравится, чем мы с братом занимаемся? Я понимаю… Я уже сказал Джошу, что ухожу. Что теперь он сам…       Глаза смотрели умоляюще, волосы растрепались, и бабочка тряпкой на шее повисла. Чувство было такое, что он очень торопился. Я ведь так и не узнал, каково это — заниматься с ним сексом не в горячечном бреду течки, а просто так — медленно и сладко, постепенно наращивая темп и задыхаясь от страсти. А после пить вино и заедать свадебным тортом. И просто обниматься, зная, что завтра выходной и можно валяться весь день в кровати. Или в саду под деревьями.       В конце концов, никто не заставит меня жить в их доме. Пусть Кайли там командует, раз ему так нравится. Он даже с дедом их подружиться умудрился. Впрочем, зная Кайли, было бы странно, если бы этого не случилось. Макс может бывать здесь. Ну да, он не самый примерный гражданин… был. Но Кайли что-то там говорил про альф в надёжных руках…       И я распахнул дверь.