Happy ending

— Мы никогда не устраивали вечеринок?!

А та попойка с шампанским, музыкантами

и священниками?

— Это была наша свадьба!

«Симпсоны»

      Чимин лежал на слегка пришибленном от падения Мине. Что вообще происходит? Где они находятся?       Он оглядел комнату, в которой они приземлились — и это точно не был отцовский кабинет…       — Слезь! — послышалось приглушенное. — Ты кило сто весишь?       Юнги с трудом спихнул с себя именинника.       — Это ты — тощий! — прошипел взбешенный этим анти комплиментом Чимин. Вот так, жизнь кладешь на то, чтобы оставаться стройным, смотреть на себя в зеркало не можешь, всё ищешь изъяны… А какой-то непонятный ботан является в твой день рождения и все твои страхи одним махом вываливает наружу! — Как глиста!       — Но не корова же! — съязвил Юнги.       Охреневший настолько беспардонной наглостью и хамством, Чимин в мгновенье вскочил на ноги и заехал ботинком зарвавшемуся гостю по бедру. Два раза.       Юнги завыл и попытался схватить Пака за ногу, но тот отскочил в самый угол комнаты. Сложив руки на груди, он принялся с подозрением наблюдать за Мином.       — Ты кто? И что тебе нужно в папиных бумагах?       — Так я тебе и сказал, — презрительно фыркнул Юнги, с трудом становясь на четвереньки, чтобы затем подняться на ноги.       — Хорошая поза, замри, — бросил насмешливо Чимин.       — Что?.. — не понял тот. — Я тебе что, собака? — возмутился Мин, поднимаясь на ноги и шипя от того, что, кажется, этот именинник при падении отбил ему кучу жизненно важных органов.       — Ну, почему сразу собака? Так, просто догги-стайл, — ехидно пояснил Чим, ожидая нового взрыва шепелявых оскорблений. Но их не последовало. Юнги с непониманием глядел на Пака.       — И что это значит? — недовольно переспросил он.       Теперь пришла очередь Чимина смотреть на этого воришку с непониманием.       — Хм… Поза есть такая, — намекнул он.       — Аа… — протянул Юнги. — А поза чего?       — Да так… — Чимин пытался разглядеть на чужом лице насмешку, но ее не было. — В йоге, — добавил он.       — О, йогу знаю, — кивнул Юнги. — Это ведь для растягивания, да?       — Ага, — Чимин с интересом продолжал смотреть на Юнги. — Для растягивания.       И массажа. Простаты.       Мин между тем всё же поднялся на ноги и оглядел помещение, в котором они оказались.       Тайная комната за кабинетом. Убежище.       А господин Пак, определенно, готов к любым неожиданностям.       — Видно, я нажал на кнопку, которая открывала потайную дверь, — пробормотал он. — В одном из ящиков. А дверь — это книжный шкаф. Мгновенный эффект — открывается и сразу же закрывается.       — Не знал, что у папы есть потайная комната… — Чимин действительно ничего не понимал. — Зачем она ему?       — А ты осмотрись, — с ехидством заметил Мин. — Он здесь не от воров и внезапных бомбардировок Северной Кореи прячется. Ха. А от вас!       Юнги не отказал себе в удовольствии язвительно и понимающе хмыкнуть. Видимо, собственная семейка нехило достает его работодателя. И это не могло не радовать.       Чимин от обиды даже закусил губу. Увы, этот наглый воришка был прав — отец здесь прятался явно не от грабителей.       А ведь сколько раз было — вспомнил Пак, — когда он заходил к отцу, зная, что тот должен был быть в кабинете, но его там почему-то не оказывалось… И вроде минуту назад был, а вот уже нет. А потом он взахлеб рассказывал о срочных делах и еще каком-нибудь трэше.       А срочные дела состояли в том, чтобы почитать манхву или… Чимин вздохнул. Подрочить.       Нет, это было совсем не бомбоубежище, а какое-то логово озабоченного подростка! Стены комнаты были обклеены постерами kpop-групп вперемешку с полуобнаженными барышнями. Бо́льшую часть помещения занимала кровать, на которой лежало несколько аккуратных стопочек манги и журналов с рейтингом 18+.       — Я так понимаю, твоя мамашка его не до конца удовлетворяет, — продолжал язвить Мин. — И ты, видимо, весь в нее пошел — и умом, и умением хм…       — Еще одно слово, и я выдерну тебе ноги! — прошипел уязвленный Чимин. — Или просто выдеру.       — Я думаю, — не унимался Юнги, — что тебе…       — Я искал место, где меня ебёт твое мнение — не нашел! — прервал его уже злой Чимин.       — Я так и знал, что ты не такой воспитанный, каким пытаешься выглядеть, — самодовольно заметил Мин. — Злостные папины гены из тебя тоже прут.       В этот раз Тэхена, который бы защитил своего котика, не было, поэтому Чимин сразу же вцепился в горло Юнги, в характере которого был один большой минус: он не умел заткнуться тогда, когда этого очень требовали условия. Условия спасения его жизни.

***

      — Хм… — Тэхен недоуменно остановился посреди холла, не обращая никакого внимания на снующих туда-сюда гостей. — Телефон Чима вне зоны, в доме его нет… Он будто испарился.       — Я переживаю за Юнги, — пробормотал Намджун. — Он не приспособлен к подобным ситуациям…       Ким, слегка раздраженный, повернулся к нему.       — К каким таким ситуациям?       — Да к любым ситуациям! — повысил голос обычно мягкий Джун. — Мы не знаем, куда он делся! А если с ним что-то случилось?..       — Хм, есть большая вероятность, что он с Чимином… И возможно Чим покушается на моего котика… — с неудовольствием заметил Тэ.       — Очень надеюсь, что нет! — Намджун чувствовал, что волнение сейчас сожрет его целиком. Не надо было брать Юнги на вечеринку! Ведь чуял же, что не пройдет всё так гладко, как он на это надеялся! — И он не ваш, — хмуро добавил Джун.       — А чей же еще? — не понял Тэхен. — Маленький, сладенький и невинный — мой котик.       — Озабоченный, — недовольно пробормотал Намджун.       — Почему сразу «озабоченный»? — пожал плечами Тэ. — Просто знаю, чего хочу. Вернее, — он выразительно поиграл бровями, — кого. Вам, ботанам, нужно научиться получать удовольствие от жизни.       «А вам, прожигателям жизни, надо бы научиться быть серьезнее», — подумал Джун. Но вслух этого не сказал — вдруг этот котяра в отместку, вместо потерявшегося Юнги, сожрет его, Намджуна?

***

      Чимин и Юнги сидели в разных концах комнаты. Они достигли молчаливого пакта о ненападении — оба были еще теми драчунами, а комната была слишком маленькой для подобных экспериментов.       Чим посмотрел на свои наручные часы — они находились взаперти уже почти четыре часа. Четыре часа жизни, и четыре часа его, Чимина дня рождения! Да что же за день то такой неудачный?!       Отцовская комната была звуконепроницаемой, связь здесь тоже не ловила — отец хорошо постарался создать идеальное пространство для своего беспрепятственного релакса.       После недолгой и достаточно унылой драки, Юнги с Чимином безуспешно поорали в пустоту — вдруг их кто в доме услышит, попытались выломать дверь, четыре раза поругались, предприняли еще две попытки подраться, а еще тщательно обследовали комнату по сантиметру — Чимин взял на себя всю правую сторону, а воришка — левую.       — Не понимаю, — пробормотал Юнги, — почему нет никакой возможности выбраться наружу изнутри? Только пульт? Очень опасно — пульт может заклинить, он может разрядиться, сломаться или еще что… Здесь должен быть рычаг или кнопка открытия двери изнутри. Но ее нет!..       Чимин промолчал.       — Что тебе нужно от моего отца? — вместо этого спросил он.       — Свобода, — спустя время ответил Мин, когда уже Чим и перестал надеяться хоть на какой-нибудь ответ. — Не хочу до конца своей жизни быть его рабом.       Чимин хмыкнул.       — Работать у моего отца — не худшее, что может с тобой случиться, — возразил он.       — Как раз худшее, — не согласился Мин.       — Меня раздражает, когда люди получают столько всего, но ведут себя настолько неблагодарно! — вспылил Пак. — Ты хоть знаешь, сколько сил и времени мой отец вкладывает в свою компанию?       Юнги не смог сдержать издевательского смешка.       — Я точно знаю, сколько сил он вложил в создание этого гнездышка!       Чимин постарался не сорваться.       — Что было в этой папке? — стиснув зубы, спросил он.       Папка, где раньше лежал чертеж, валялась рядом, а сам чертеж Юнги сложил и засунул в карман своих брюк, которые Намджун где-то взял напрокат, а бешеный именинник уже успел их разорвать сразу в двух местах.       — Мой билет на волю.       «Хрен ты получишь этот билет, — подумал Чимин. — Уж я постараюсь».       Он видел, куда воришка положил украденные бумаги, и собирался заполучить их любой ценой.       Оба снова замолчали. Чимин, пытаясь придумать, что делать дальше, задумчиво вертел в руках свой ставший бесполезным телефон.       — Чисто технически, — подал голос Юнги спустя какое-то время гнетущей тишины, — смартфон — это бортовой черный ящик твоей жизни. Жизнь людей, вроде тебя, полностью сконцентрирована вокруг этой прямоугольной штучки. Жалкое зрелище.       Чим предпочел не отвечать.       — Как мы отсюда выберемся? — спросил он.       Юнги пожал плечами.       — Когда твой папашка возвращается с Гавайев?       — Завтра.       — Вот завтра и выйдем. Он сразу же побежит в свою комнатку релакса. А тут — мы. Радости у него будет полные штаны, — хмыкнул Мин.       Да уж… Чимину очень бы не хотелось такого развития событий.       Еще какое-то время они сидели молча — каждый думал о своем. Юнги жалел, что не успел сходить в туалет, и теперь мочевой пузырь упорно давал о себе знать. Чимин размышлял о том, почему его жизнь превратилась в такое безалаберное ничто.       — Как тебя зовут? Я забыл, — нарушил тишину Чимин. — Чосок?       — Памяти у тебя тоже нет, — в очередной раз сунул шпильку в Пака Юнги. Тот лишь устало закатил глаза. — Чон Хосок. Это наш лаборант.       — Что?.. — не понял Чимин. — Ты говоришь о себе в третьем лице?..       — Тип того.       Чим еще раз просканировал взглядом этого странного грабителя.       Ну, во-первых (и здесь Чимин вынужден был печально вздохнуть), в грабители идут очень красивые люди. Прямо очень.       Несмотря на то, что этот Чон Хосок определенно не привык к светским выходам, выглядел он круче половины из присутствующих на его вечере поцелованных банковской картой гостей. Профиль — будто у нарисованного персонажа манги. Линия подбородка — нереально острая и такая же нереально манящая. По таким линиям хочется плавно проходиться губами, доставая до ушка с кучей колец.       Темные густые волосы, маленький аккуратный носик, почти черные спокойные глаза, сочные малиновые губки. Он то доставал из внутреннего кармана пиджака очки и цеплял их на свой нос, то снимал их и снова прятал в карман.       Да, воришка был хорош до одурения. Маленький и миленький. Понятно, почему Тэхен так на него запал. Если бы не все переживания, которые свалились на голову Чимина, он бы еще поборолся с другом за внимание этого котика.       Но вот когда (и это — во-вторых), этот котик открыл рот, ему его сразу же захотелось закрыть. Язвительный, самодовольный, не думающий о том, что его слова могут кого-то ранить или обидеть.       А если всё суммировать, то не будь этот воришка воришкой, да еще и с таким дурным характером… То Чимин уже пару раз представил, как срывает с ворчащего котика эти явно подобранные не для него шмотки и упирает его щекой в стену.       «Где же вас таких красивых делают? Я напишу туда письмо, чтобы мне прислали точно такой же экземпляр, но с нормальным характером и без криминальных наклонностей».       — Ну, так что? — подал голос Юнги. — К двадцати пяти определился, кем хочешь быть?       Чимин сначала не понял, о чем тот говорит, но затем вспомнил свою пламенную речь о ненависти к этому паршивому Мин Юнги, и ему стало немного стыдно. Да уж, он тоже о себе явно не лучшее впечатление оставил.       — Определился. Стал заниматься тем, что мне нравится больше всего. И больше не пытаюсь угодить отцу. Всё равно у меня это не получится, — с легкой горечью закончил он.       «Я же не Мин Юнги».       — И что же это?       Чимин слегка нервно пожал плечами.       — Цветы, — негромко проговорил он. — Я обожаю цветы. Мой отец считает это смешным и недостойным для мужчины делом… Но у меня есть свой магазин флористики. И он, кстати, очень успешный. Уже четыре года.       — Это… — на самом деле Юнги ничего не знал о цветах. И да, так себе дело для мужчины. Но именинник, пока всё это говорил, выглядел настолько уязвимым, что даже Юнги не нашел в себе сил его при этом укусить. — А что в цветах такого интересного? Ну, кроме того, что они растут?       — Ты это серьезно? — Чимин впервые улыбнулся. И Юнги слегка подзавис на эту улыбку. — Они же невероятные! Каждый цветок — это целый Космос! Вселенная! Ни один не похож на другой! — воодушевления Паку было хоть отбавляй. Говоря о цветах, он весь светился, черты его лица приобрели мягкость, глаза — завораживающую задумчивость. И Юнги впервые осознал, насколько тот потрясающе красивый. «Как необычно», — с удивлением подумал он, внимательнее разглядывая своего собеседника. А тот продолжил увлеченно рассказывать: — И каждый цветок несет в себе свое тайное послание!       — Да прям? — не поверил Мин. — В смысле: записочки?       — Можно и так сказать. У каждого цветка есть свое значение. Если вдруг тебе подарят распустившуюся акацию — значит, в тебя кто-то влюблен. Розовая гвоздика — «я тебя никогда не забуду». Ирис — цветок дружбы. Белая лаванда исполняет желания и защищает. Омела значит «поцелуй меня». Белая фиалка говорит «давай попробуем быть счастливыми». А пурпурный гиацинт — это цветок искупления… Составляя букет, я всегда спрашиваю у заказчика, какое послание он должен нести. Многие думают, что красивого цветка достаточно. Но это не так. Цветы доказывают, что у любой красоты есть свой глубокий смысл.       Чимин замолчал. Кажется, он и так много всего наговорил постороннему человеку. Да еще и грабителю.       Но о цветах Чим может говорить бесконечно. Тэхен уже настолько обогатился ненужными ему знаниями, что и сам хоть сейчас может становиться за стойку и делать букеты. Так и случается, когда он приходит к Чимину в магазин. Особенно, когда покупателей много. И это выглядит для Чимина очень мило и смешно одновременно, потому что появляется Тэ в своих дорогезных деловых костюмах и с кожаным портфелем. А затем надевает передник, нарукавники и пытается вспомнить, василек значит «я тебя люблю» или всё же «я тебя ненавижу».       Чимин невольно усмехнулся. Интересно, как Тэхен отреагировал на его пропажу?       — Ты до сих пор живешь с родителями? — поинтересовался еще спустя какое-то время Юнги.       — Да, — Чимин кивнул. — А что такого?       — Да ничего… Сразу видно несамостоятельного и инфантильного персонажа, — Юнги сделал вид, что не заметил, какой яростью и обидой загорелись глаза Чимина. Укусить сына своего работодателя — всегда приятный бонус. — Да еще и парней себе невнятных выбираешь. Замену папочке ищешь?       В этот раз Чимин целился точнее.

***

      Тэхен задумчиво смотрел в окно, наблюдая, как дом покидает последний гость.       — Никогда не видел, как людей выгоняют в самый разгар вечеринки, — Намджун неслышно подошел сзади. Тэ тут же повернулся к нему лицом. — Это было… впечатляюще.       — Никакой вечеринки без виновника торжества, — сухо ответил тот. — А здесь так вообще собрались одни нахлебники и приживалы.       — Представители семейства кошачьих страшны в гневе, — пробормотал Джун.       — Ты даже не представляешь насколько, — взгляд Тэхена больше не был расслабленным или порочным. Он был стальным. И опасным. Да…       Тэхен подошел к дивану, где были сброшены коробки и оберточная бумага, которые оставил здесь Чимин, распаковывая подарки. Намджун тут же подошел следом и помог его расчистить.       — Ты такой внимательный и учтивый, — отметил Тэ.       — Спасибо, — Джун кивнул. — Меня растили в страхе расстроить кого-либо.       Тэхен даже не улыбнулся.       — Шесть часов, — сказал он. — Чимин исчез шесть часов назад.       — Юнги тоже, — заметил Намджун.       — Хорошо, что ты напомнил, — Тэхен кивком указал собеседнику на кресло. — Вот ты мне сейчас и расскажешь, кто вы двое вообще такие.       И вид у Тэхена был такой, что где-то вот в этот момент Джун впервые по-настоящему испугался.

***

             — Уверен?       Чимин фыркнул.        — Как будто я делаю это впервые!       — Что за жизнь ты вообще ведешь?.. — поморщившись, спросил Юнги, с опаской наблюдая, как Чимин пытается открыть бутылку с вином при помощи своей обуви.       — Студенческая жизнь и не такому научит, — пробормотал Чимин, полностью сконцентрированный на своих действиях.       Он разместил бутылку между ног, горлышком в пол. Одной рукой придерживал бутылку, а другой — ударял подошвой своей туфли по ее дну. Пробка понемногу продвигалась, но Чим знал, что действовать нужно осторожно, чтобы она не выскочила и вино не расплескалось.       В комнате, кроме манги и порнушных журналов, невольные пленники обнаружили в небольшом шкафу четыре бутылки вина и несколько пачек чипсов, орешков и крекеров. На безрыбье, как говорится…       Если первый бокал пился с трудом, то после второго оба как-то заметно расслабились. Они забрались с ногами на кровать и опустошали негустые съестные запасы господина Пака.       Чимин без интереса листал какую-то мангу. А Юнги, задумавшись, сверлил взглядом две подвески на шее Пака, то и дело выглядывающие из-под ворота дорогой атласной рубашки (ну, или пижамы, согласно скромному мнению Мина).       — Что это у тебя? — в конце концов, не сдержав своего любопытства, поинтересовался он.       — Что? — Чим отвлекся от неинтересного повествования в книжке. — Это?.. Парные подвески. Разделенный символ инь-ян, — но так, как воришка продолжал глядеть на него с непониманием, удивился. — Что, не видел раньше?       Тот покачал головой.       — Не-а.       — В каком подвале тебя держали? — недоверчиво сыронизировал Чимин.       — В глубоком. Ну, так что это?       — Инь-ян — символ созидательного единства противоположностей во Вселенной, — Юнги поморщился от этого бессвязного набора слов. Чимин, увидев это, постарался пояснить как можно доступнее. — Ян или небо, инь или земля — эти две силы зародились в центре земли из хаоса, из которого сотворена наша Вселенная. Их идеальное равновесие в космосе создало первого человека.       Юнги не сдержал смешка.       — Как ученый могу сказать, что то, что ты сказал, это — полнейшая хрень.       — Заткнись, — отмахнулся Чим. — Ты спросил — я ответил. Смотри, — он снял со своей шеи подвески, соединил их в одну картинку и показал кулон ближе. — Этот круг — это бесконечность, которая разделена на две половины — темную и светлую. А вот эти точки — светлая на темном фоне и темная на светлом — означают, что в любом свете есть тьма, а в любой тьме обязательно есть свет.       — В Дарте Вейдере тоже было что-то хорошее, — кивнул Мин, и Чимин хмыкнул.       — Да уж… Ты такой ботан… В общем, суть этого символа — в противостоянии противоположностей. Светлого и темного, мужского и женского, интуиции и разума, активного и пассивного, — Чимин слегка развязно стрельнул глазами в призадумавшегося Мина, — и так далее.       — Типа… как переменный ток? Одна сила — энергичный положительный заряд, другая — холодный отрицательный?       — Возможно… Я плох в точных науках, — Чимин постарался не концентрироваться на тут же последовавшем язвительном хмыке. Он сегодня уже и так столько раз дрался, сколько за всю его жизнь не наберется.       — Какая интересная философия… — пробормотал Юнги. — Значит, эти две силы противостоят друг другу?       — Да, — Чимин кивнул. — Противостоят, но не борются. И это помогает им развиваться. Они притягиваются и не могут друг без друга. И пока сила зарядов одинаковая, в мире сохраняется гармония и равновесие.       — Никогда о таком не слышал.       — Знаешь, — заметил Пак, — помимо формул и исчислений есть много чего еще. Умники думают, если ты не шаришь в точных науках, то ты — тупой. Нет, это значит, что ты просто шаришь в чём-то другом. В чём умники не шарят!       — Неправда! — возмутился Юнги. — Я много чего еще знаю! Вот вчера в журнале кроссвордов в рубрике «Знаете ли вы» прочитал, что если пингвин находит себе пару, он остается с ней до конца жизни! Вот ты это знал?       Чимин прыснул.       — Такому ботану и воришке как ты, вообще никакая пара не светит!       Они закончили первую бутылку, и Чимин тут же принялся открывать вторую.       — А зачем ты носишь одновременно две подвески?       — Тэ мне когда-то их подарил, — нехотя ответил он на вопрос воришки. — На мое шестнадцатилетие. Чтобы я отдал одну из них тому, кого захочу назвать своей второй половинкой.       — Что же ты этому Гельмуту ее не отдал? — не без насмешки поинтересовался Мин.       — Мик. Его зовут Мик… Просто он… не тот.       — А зачем ты встречался не с тем? — не понял Юнги.       Чимин невесело хмыкнул.       — Потому что тот как-то особо не спешит, — «Родственная моя душа, ебанная, где же ты?» — уныло подумал Чим, пока наливал себе и воришке очередную порцию вина, а Юнги сверлил его своим нечитаемым взглядом.

***

      — Если ты или твой друг замешаны в исчезновении Чимина, и если с него хотя бы один волосок упадет — я вас обоих уничтожу.       Тэхен опасно нависал над Намджуном, съедая его своим мрачным взглядом. Так, что тот вжался в кресло и впервые пожалел, что в нем метр восемьдесят два, а не всего два сантиметра. Тогда бы он точно смог сплющиться до размера атома и раствориться во времени и пространстве.       — Да кто вы вообще такой?! — в панике прошептал Джун.       — Друг детства Чимина. И, на твое несчастье, прожженный юрист.       — А, это те, которые безжалостные и беспринципные?..       — В точку, — согласился Тэ.       — Тяжеловато, наверное, так жить… — попытался наладить контакт Джун. — Хейтеров много…       — Я каждого хейтера могу съесть без соуса и не подавиться.       — Ага… Понятно…       «Опасность! Опасность! Опасность!», — вопило всё внутри. Как же он так вляпался-то?! Намджун не успевал одновременно переживать и за Юнги, и за свою жизнь!       Джун судорожно сглотнул.       — Мы здесь точно не при чём!       — А кто при чём? — холодно поинтересовался Тэ.       — Я не знаю! Может, их террористы похитили?! Похищали кого-то одного, а случайно схватили обоих?..       — Я еще могу понять, почему бы хотели похитить Чимина, — сухо прокомментировал это предположение Тэхен. — Но твой друг им зачем?       — Я не знаю, как ваш Чимин, но Юнги — гений! Таких, как он, больше нет! Это второй Никола Тесла! Томас Эдисон! Илон Маск… — почти прошептал он. — Он — величайший инженер-изобретатель… И о нем не знает весь мир только потому, что господин Пак его ото всех прячет!       — В смысле — «прячет»? — не понял Тэхен.

***

      Чимина вино лишь слегка расслабило, поэтому он с легкой насмешкой наблюдал за этим почти бухим воришкой, который от выпитого уже изрядно поплыл. «Пить совсем не умеет», — подумал он.       Третья бутылка пошла как по маслу. Юнги окончательно захмелел и уже мало контролировал свой язык. Это было понятно, потому что…       — Ты такой… красивый? Хоть ты и его сын… — бормотал он и пьяно смотрел в смеющиеся глаза Чимина. — Но к тебе так хочется прикоснуться… Очень…       — Так прикоснись, — предложил Пак. И ощутил, как собственное тело в предвкушении напряглось. Потому что это было тем, что сам Чимин до покалывающих кончиков пальцев хотел сделать уже последние часа четыре, — прикоснуться, а затем крепко сжать в своих объятиях это тонкое, гибкое и непокорное тело.       Юнги поколебался, но затем всё же вытянул вперед руку и ткнул указательным пальцем Чимину в нос.       — Эй! — возмутился тот. — Делать это можно и нежнее. Вот, — Чим прикоснулся своей ладонью к щеке Юнги и не без удовольствия отметил, как зрачки Мина мгновенно расширились. Тогда Пак погладил чужую щеку, а следом подушечками пальцев скользнул по чужим губам.       Юнги, потрясенный новыми ощущениями, не мигая смотрел в глаза Чимина. А тот продолжал нежно исследовать покрытое легким розовым румянцем лицо и тонкую изящную шею.       На пробу Чимин прикоснулся своими губами к чужим мягким губам. И не встретил никакого сопротивления.

***

      — Господин Пак нашел Юнги во время государственной олимпиады по физике. Юнги тогда было всего лишь десять лет, он учился в третьем классе младшей школы. Юн был гением с самого рождения. Учителя не поспевали за ним, родители не знали, что с ним делать. Его мозг — это невероятное сокровище. Достояние нашей страны! Да что там — достояние мировой науки!.. Господин Пак понял это мгновенно. Он всячески поощрял обучение и развитие Юнги, оплачивал счета его семьи, решал все их проблемы. А счета между тем там были далеко не маленькие — родители сразу смекнули, что их умный первенец может приносить ощутимый доход с самого раннего возраста.       Тэхен, слушая историю, хмурился всё сильнее — этот рассказ не нравился ему всё больше. Но молчал, предпочитая пока оставаться на стадии сбора информации.       — Они не то, что плохие… — продолжил Намджун. — Но они как-то очень быстро отделили Юнги от своей семьи. Потому что он был необычным, и его место и будущее было не с ними, а в большой науке. Потому что у него был влиятельный опекун, который обещал взять на себя всю заботу о парнишке и который был очень щедрым.       — Я так понимаю, щедрым господин Пак был не просто так? — поинтересовался Тэ, думая о том, что вот как раз сейчас не помешало бы выпить, поэтому направился к встроенному в одну из стен бару. Бар отца Чимина мог похвастаться обширностью и редкой коллекционной палитрой. Тэхен, недолго думая, тут же взял бутылку самого дорогого виски и плеснул его в два стакана — себе и Джуну.       — Конечно, нет! Они подписали контракт еще до совершеннолетия Юнги. Господин Пак брал на себя всю ответственность и становился опекуном Юна. За это его семья получала ежемесячную выплату. В семье, кроме Юнги, воспитывалось еще двое детей, так что эти деньги были очень кстати.       — А после совершеннолетия?       — Как только Юнги исполнилось восемнадцать, он переподписал контракт. Юн верил, что его опекун действует исключительно для его добра и никогда его не обманет. Поэтому даже толком его не прочитал, — Джун с сожалением покачал головой. — Согласно этому контракту, всё, что создает Юнги, все его изобретения, любой продукт, созданный им — принадлежит компании господина Пака. Но что возмутительнее всего — он не имеет права на свои изобретения, и все они регистрируются не под его именем, а под именем нашей исследовательской группы.       Тэхен неверяще покачал головой.       — Но почему?       Джун пожал плечами.       — Я могу только догадываться. Но здесь дело не в том, что господин Пак не желает платить Юнги те деньги, которые он заслуживает. И не в том, что пытается присвоить его разработки и славу себе. Думаю, господин Пак не хочет, чтобы о Юнги вообще знали. Он считает, что так как он сам обнаружил этот бриллиант, теперь тот принадлежит исключительно ему одному. Даже в нашей компании не все в курсе, кто такой Юнги и как он выглядит. Ученый из подвала — так его назвал младший господин Пак? Именно так всё и есть. Ручная обезьянка его отца — это тоже подходит. Вот только Юнги не хочет быть ничьей обезьянкой. Он хочет жить своим умом, и чтобы его жизнь принадлежала только ему одному.       Тэхен повторил им напиток.       — А ты кто? — поинтересовался он у Намджуна. Тот с благодарностью взял предложенный стакан.       — Тот, кто отвечает за Юнги. Перед господином Паком. Меня взяли на работу в компанию два года назад. Как раз для того, чтобы присматривать за Юнги и обо всём докладывать господину Паку. Но знаете, когда я по крупицам выяснил всю историю… Я захотел помочь Юнги освободиться от этого рабского и бесконечного контракта. И от подобного отношения, которое Юн совсем не заслуживает!       — Уверен, этот контракт можно оспорить… — негромко проговорил Тэ. — А когда он заканчивается?       — Через шесть лет. Но это нечестно! — Намджун умоляюще глядел на Тэхена, который медленно прохаживался по кабинету отца Чимина, задумчиво смакуя свой виски. — Юнги не должен так жить! Он достоин намного большего, чем сидеть в подвале и отдавать всё созданное им чужим людям! Он достоин того, чтобы на патентах на изобретения стояло его имя, а не имя исследовательской группы, которая пальцем о палец не ударила!       Тэхен хмурился, переваривая всю историю, которую вывалил на него Намджун.       — И какой же у вас план?       — Мы сложили вместе все мои накопления, все накопления Юнги, плюс продажа на черном рынке этих чертежей — и нам хватит, чтобы заплатить неустойку за досрочное расторжение контракта Юнги.       — И ты вот так просто впрягаешься и ставишь всё на карту ради человека, которого знаешь пару лет? — Ким недоверчиво смотрел на Джуна. — Извини, если не поверю.       — А почему нет? — не понял Намджун. — Если бы вы увидели запутавшуюся в сетях маленькую рыбку, вы бы освободили ее или просто прошли мимо?       — Я юрист, — напомнил ему Тэ.       — Конечно… — прошептал расстроенный Намджун. Юристы — безжалостные и беспринципные…       — Я бы освободил рыбку, — помолчав, сказал Тэхен.       Джун с облегчением выдохнул.       — Юнги — он как взрослый ребенок. Вся его жизнь вертится только вокруг лаборатории. Он даже живет там же… Юн мира не видел, жизни и людей не знает. За те два года, что я знаком с ним, по-настоящему он общался только со мной… Поэтому я боюсь, как бы с ним ничего не случилось… Младший господин Пак ничего же ему не сделает?

***

      Чимин прошелся губами по острым скулам Юнги, в то время как его руки творили что-то невероятное с телом Мина. И тот буквально дрожал под этими умелыми пальцами.       — Ты такой отзывчивый, просто оголенный провод… — с придыханием прошептал Пак. — Почему-то мне кажется, что у тебя не так много опыта.       — Заткнись, — пробормотал Юнги, подставляя свое лицо и губы. Было до одури хорошо, как никогда до этого. Спиртное, которое он до этого не пил, и близость другого человека, которой у него раньше не было — всё это было в новинку, все это было необычно. Всё было впервые. Мин хотел отдаться этим чувствам сполна. Он мечтал, чтобы это ощущение чистейшего кайфа никогда не заканчивалось.       Никому никогда не доверяя, обманутый тем, кого он когда-то боготворил и кем безмерно восхищался. Сейчас снова доверился — уже его сыну, красивому сыну, раскрываясь перед ним и впуская его в себя.       Чимин понемногу освобождал Юнги от одежды, будто срывал подарочную упаковку.       — Ты — мой подарок на день рождения, — прошептал он в самое ухо Мину, покусывая тонкий хрящик и с наслаждением отмечая, что Юнги задрожал еще сильнее.       Еще раньше Чим под матрасом нашел смазку и презервативы (что там отец с этим всем делал, Чимин и думать не хотел).       — Такой чувствительный, — шептал он, продолжая ласкать Юнги, и попутно сам освобождаясь от одежды. Этого котика, как назвал его Тэхен, хотелось до белых мушек перед глазами, до пожара внизу живота, до болезненно затвердевшего члена. Хотелось здесь и сейчас.       Мин доверчиво прижимался к Чимину, крепко жмурил глаза, надувал и кусал свои губы. А Пак во все глаза смотрел на него — настолько Юнги был сейчас прекрасным, раскрытым и отзывчивым. У Чима еще никогда не было такого — чтобы человек, который делил с ним постель, был настолько роскошным, настолько сексуальным, и в то же время настолько трогательно невинным.       Чимин уложил Юнги на постель, всё еще наслаждаясь той картиной, которая была перед его глазами. Действительно лучший подарок на его день рождения.

***

      — Знаете, как интроверты заводят друзей? 10% не заводят. 90% — экстраверты находят их сами и приручают.       Тэхен ухмыльнулся.       Они с Намджуном сидели на полу, посреди кабинета отца Чимина. И допивали эксклюзивную коллекционную бутылку текилы. Далеко не первую бутылку.       — Недавно перешел на ПП, — продолжил Джун.       — Правильное питание?       — Постоянная паника.       Оба заржали.       — На, лизни, — Тэ передал кусочек лайма Джуну и тот его тут же съел. Тэхен поморщился.       — Вы с котиком, конечно, очень отличаетесь… Хотя и оба — ботаны.       — Сдался вам этот котик… — фыркнул Джун. — Он не для ваших временных утех.       — А кто сказал, что он мне нужен для временных утех?! — возмутился Тэхен. — Он мне нравится. Плюс я никогда не встречался с настолько башковитыми мальчиками. Все эти ученые степени в раннем возрасте и все дела — заводит невероятно.       — Пфф! Если вам нужна степень и горячий ботан — тогда могу предложить своего племянника. Он тоже в 22 получил степень. Правда, характер у него не сахар… Наглый очень, — Джун искоса взглянул на Тэхена, который допивал текилу прямо из бутылки. — Хотя для вас — как раз то, что нужно.       — Покажи.       — Что показать?       — Фото покажи.       Намджун покопался в своем телефоне, обнаружив, в конце концов, фото племянника. И Тэхен это фото явно заценил.       — Беру, — тут же согласился с предложением он. — А наглый — так такое только в кайф. Плохих мальчиков нужно наказывать, — Тэ ухмыльнулся, уже во всех красках представляя себе это. — Ну, а ты? — помолчав, спросил он. — Ты как, по мальчикам или по девочкам?       Так как говорить о том, что он по тем, кто даст, было слегка… неуместно, Джун с максимально умным видом ответил:       — Для меня важна личность… А пол — это уже без разницы.       — Тогда могу предложить тебе кандидатуру одного моего друга, — сказал Тэ. — Он точно расшевелит твое ботанское сердце. И поможет тебе выйти из зоны комфорта.       — Какое выйти из зоны комфорта?! Я десять лет положил на то, чтобы в нее войти!       — Поздно, — пробормотал Тэхен, быстро набирая что-то в своем телефоне. — Я уже организовал ваше свидание. В среду в 17.00 возле башни Намсан. Не опаздывать.       — Как я его узнаю? — спросил обескураженный Джун.       — Ты ахуеешь.       Тэхен открыл на своем смартфоне фото друга и впихнул Джуну телефон прямо под нос.       — Беру, — пробормотал Намджун, у которого прям слюнки потекли от одного вида друга Тэ.              Тэхен потянулся и взял приготовленную бутылку рома.       — Одиннадцать часов. Чимина нет одиннадцать часов.

***

      Юнги, свернувшись калачиком, крепко спал, положив свою голову на плечо Чимина.       Чимин не спал, он смотрел то на потолок, то скашивал глаза на доверчиво прижимающегося к нему Мина.       Чим долгое время колебался, но всё же после внутренней борьбы, осторожно, чтобы не разбудить Юнги, отстранился от него и сполз с кровати. Быстро оделся и принялся шарить в карманах ранее в спешке сброшенных на пол штанов Мина.       Конечно, украденные документы были на месте.       Пак развернул бумаги, за которыми охотился воришка — там были какие-то формулы и чертежи. Разобраться с тем, что это такое, можно и позже. Чим снова сложил бумаги и запихнул их в свой карман. Затем, подумав, проверил карманы всей одежды Мина, обнаружив в одном из них старое и затертое портмоне.       — Мин Юнги… — шокированный, прочитал он имя на документах. — Ахренеть… Так вот ты какой, Мин Юнги…       Чимин представлял его долговязым, некрасивым, даже уродливым, и максимально наглым.       Да уж, Мин Юнги, который сейчас мирно посапывал в постели, совсем не подходил под этот образ.       Юнги продолжал спать, а Чимин, который так и остался стоять посреди комнаты, продолжал на него смотреть.       Человек, который украл у него детство. Украл отца.       С десятилетнего возраста Чим слышал, какой Мин Юнги умный, что таких людей больше не существует. А затем отец переводил свой взгляд на сына, и на его лице появлялась унылая улыбка.       Чимин всегда был для отца недостаточно хорош. Это «недостаточно хорош» намертво въелось под кожу и постоянно травило кровь, периодически впрыскивая в нее яд. Отец не хотел любить Чимина таким, каким он был. Ему больше нравился гениальный Мин Юнги.       Отец носился с ним, как с писаной торбой. Тратил на него свое время и деньги. Но благодарность, видимо, — это что-то незнакомое для его протеже. Который сегодня пришел в дом своего опекуна воровать. И который задумал уйти, бросить его отца, абсолютно не заботясь о том, сколько тот всего в него вложил.       Конечно, теперь, когда Мин состоялся, легко вышвырнуть того, кто поверил в него, когда он был никому не интересным десятилеткой.       Чимин поднял с пола одежду Юнги и швырнул ее в спящего Мина.       — Просыпайся, — громко произнес он. — Пора выходить на волю.       Юнги широко раскрыл заспанные глаза.       — Что?..       — Говорю, Мин Юнги, срок нашего заточения закончился, — холодно проговорил Чимин. — Кстати, ты был прав. Здесь есть кнопка открытия двери.       Чим кивком головы указал на один из плакатов на стене.       Юнги в непонимании переводил взгляд с плаката на Чимина.       — Ты… нашел ее тогда… и промолчал… — не желая верить в то, что говорит, пробормотал он. — Но… почему?       Пак лишь безразлично пожал плечами.       — Хотел узнать, кто ты такой, и что тебе нужно от моего отца. Ну, и забрать документы, конечно.       Мин молчал.       — У тебя получилось, — наконец, хрипло произнес он.       — Получилось, — кивнул Чимин. — Эти чертежи будут у меня в качестве страховки. Что ты не подставишь моего отца и не сбежишь. Иначе, — взгляд Пака стал еще холоднее, — я отдам их отцу, и он за предательство прижмет тебя по полной.       Юнги в таком огромном отчаянии смотрел на него, что Чим был больше не в состоянии выносить этот взгляд. Поэтому, не дожидаясь, пока Юнги оденется, потянулся к плакату с SHINee, под которым и была спрятана кнопка открытия двери.       — Ты не хотел быть рабом моего отца? Что ж, поздравляю. Теперь ты его раб до конца своей жизни.       Чимин стукнул по кнопке, и дверь тут же отворилась. Больше не глядя в чужие полные ужаса и боли глаза, он быстро вышел, и дверь за ним тут же закрылась.       Тэхен и Намджун, ошарашенные, наблюдали, как прямо перед их глазами распахнулся книжный шкаф, и из него вышел живой и невредимый Чимин.       — Ты видишь то же, что и я? — на всякий случай спросил Тэ, отставляя початую бутылку коньяка в сторону.       — Надеюсь, что это — неправда, — пробормотал Джун, который, как и Тэхен, успел увидеть на заднем фоне полуодетого Юнги.       Чимин прошел мимо, даже не взглянув на них, и скрылся за дверью. Тэхен в секунду вскочил на ноги, напоследок обменявшись взглядами с Намджуном, и поспешил за своим другом.       Джун тоже поднялся и принялся гипнотизировать взглядом книжный шкаф. Прошло, наверное, минут двадцать, когда тот, в конце концов, снова открылся.       Юнги, полностью одетый, вышел и направился прямо к Намджуну.       Ким сглотнул.       — Юнги… Ты как?       — Всё хорошо, — ровным тоном ответил Мин, доставая из кармана очки в тонкой черной оправе, и цепляя их на нос. — Пошли.       — А как же чертеж, Юнги?.. Его ведь нужно найти! Я обыскал здесь всё, но так и не нашел!..       — Всё в порядке, — остановил его Мин. — Искать больше не нужно. Мы можем ехать домой.       Не дожидаясь ответа Джуна, Юнги вышел из комнаты.       Некоторое время Намджун не двигался. Нельзя было Мина приводить на эту вечеринку. Ох, нельзя было… Как жаль, что осознал он это слишком поздно.