Happy ending

Всё всегда заканчивается хорошо.

Если всё закончилось плохо,

значит это еще не конец.

Пауло Коэльо

Две недели спустя       — Так, проверим, когда у нас дедлайн… Так, вчера. Прекрасно. Просто зашибись! Юнги, ты слушаешь меня?       — Нет.       — Ну и правильно. Пофиг. Лучше пойдем поедим. Там на углу открыли новый общепит. Хочу баранью отбивную.       Голова Мина была склонена низко над чертежами, он быстро делал какие-то расчеты. Намджун кашлянул.       — Не хочешь сказать мне какую-то гадость?       — Нет.       — Нахамить?       — Нет.       — Как ты себя… чувствуешь?       — Я не чувствую. Намджун, ты мой начальник, нет? — Юнги поднял, в конце концов, голову и впервые за двадцатиминутный монолог Джуна взглянул на него.       — Да вроде того, — неуверенно ответил тот.       — Тогда почему это я тебе должен говорить, что у меня полно работы, которую я должен закончить в срок?       — Хм… Тебе бы отдохнуть, Юнги… — заметил Ким. — Ты без отдыха уже две недели пашешь. Не вылезаешь из лаборатории.       — Ничего удивительного. Это — моя судьба. До конца жизни быть рабом. А теперь, пожалуйста, Намджун, выйди.       — Он сказал «пожалуйста»… — Джун ощутил, что сейчас заплачет. Разрыдается! — Юнги, будь другом, нахами мне!       — Вон!       — Спасибо, — пробормотал печальный Намджун и вышел за дверь.       Мин опять углубился в расчеты и снова потерял счет времени, когда послышался осторожный стук в дверь.       — Да блин, Намджун! Не сбивай меня!       Юнги глубоко вздохнул, нажал на кнопку открытия двери и вновь вернулся к своим формулам.       Только спустя какое-то время он понял, что в лаборатории тихо. Намджун бы уже по привычке о чём-то громко причитал.       Мин раздраженно обернулся, чтобы тут же уткнуться в такие знакомые глаза.       — Привет, — сказал Чимин. — Так вот как выглядит знаменитый подвал Мин Юнги.       Юнги молчал, не отводя своего взгляда от Пака.       — Чай с сахаром или с говном? — наконец, нарушил он тишину. — Сахар, кстати, кончился.       — Возьму второй вариант.       — Что тебе здесь нужно? Пришел посмотреть на зоопарк своего отца?       — Я… — Чимин нервно коснулся своих волос. — Я хочу извиниться.       Он сделал шаг вперед, но Мин тут же резко вскинул руку.       — Линия!       — Что?.. — Чим посмотрел под ноги — он стоял перед нарисованной мелом линией на полу. — Нельзя за нее заступать?.. Хорошо… Я… пришел извиниться за всё, что произошло. И вернуть тебе это, — Пак покопался в своей наплечной сумке и достал сложенные знакомые бумаги. — Вот… Я возвращаю. Они не мои.       Так как Юнги молчал, но в то же время продолжал внимательно смотреть на визитера, Чимин продолжил. Не выгнал — уже хорошо…       — Мне Тэхен всё рассказал. О контракте и о моем отце. А еще сказал, что котиков нельзя обижать — это на карме плохо скажется, — Чимин попытался улыбнуться. — Я просто хотел заслужить его доверие… Стать ему хоть раз в жизни полезным… Знаю, тупое решение. Не стоит пытаться угодить тем, кто не хочет принимать тебя таким, какой ты есть. Так что да, я облажался. Еще и детские обиды вспомнил…       Юнги молчал, но продолжал смотреть на Чимина.       — Ты мне на самом деле понравился. Очень. И я хотел быть с тобой. Всё, что было, было правдой… И мне было хорошо с тобой… Я очень надеюсь, что смог тогда сделать счастливым и тебя… Теперь я знаю, что для тебя всё было впервые… — от собственных слов у Чимина забило дыхание, сил продолжать не оставалось. — Мне кажется… Мне кажется, ты был тогда счастлив. Но потом… То, как я повел себя после… Прости меня, Юнги… Я не думал так, как говорил.       Мин никак не реагировал, его взгляд за стеклами очков был абсолютно нечитаемым.       — Так что, вот так вот…       Юнги молчал, и Чимин ощутил отчаяние.       — Я их здесь положу, возле линии.       Он наклонился, оставляя бумаги на полу. Затем развернулся и направился к выходу. Но уже у самой двери обернулся.       — Ох… Забыл кое о чем… Тэхен говорил, что ты шоколадками питаешься, — Чимин улыбнулся. Но Юнги продолжал молчать и даже не двигался. Слезы застилали глаза, образ Мина всё больше размывался. Чимин так долго не решался прийти сюда, так тяжело было найти в себе силы и всё же это сделать. Было так страшно. Страшно, что Юнги его не примет. Всё так и получилось.       Чим подошел к рабочему столу Мина и принялся вытягивать из своих карманов плитки и батончики шоколада.       — Я не знал, какие ты любишь, поэтому взял разные. Вот молочный… Черный и черный горький 75%… Батончики с орехами и карамелью… Белый и этот… как его… с пупырышками, — но Юнги никак не реагировал и Чимин, поколебавшись, достал из сумки еще одну плитку. — Это бельгийский, мой любимый. Себе взял, но хорошо, так и быть… Отдаю тебе.       Чим сгрузил полтора десятка шоколадок на стол и вновь повернулся к двери.       — Прости, — негромко произнес и вышел.       Только когда дверь закрылась, Юнги пошевелился. Сначала он поднял оставленные Паком бумаги. Его многострадальный чертеж. На первой странице красным карандашом большими буквами было выведено: «Прости».       Мин подошел к печке и бросил туда бумаги. Затем собрал со стола все шоколадки и отправил их следом за бумагами. Взял горелку, облил всё, что принес Чимин, горючей смесью и поджег. Какое-то время наблюдал через заслонку за исчезающими в огне бумагами и тающим шоколадом. Потом вернулся к работе, полностью углубившись в свои расчеты. Месяц спустя       — Намджун, я сломаю тебе ноги. Я занят!              — Негоже говорить, что хочешь кому-то сломать ноги. Или ломай, или не ломай, — проворчал Джун. — У меня для тебя подарок. Вот, курьер принес.       Ким поставил на один из рабочих столов роскошную корзину цветов. Юнги мрачно наблюдал за ним.       — Что это? — наконец спросил он.        — Я могу ошибаться, но как по мне — это цветы, — блеснул остроумием Намджун. — Это вроде акация… розовые гвоздички, белые фиалки… И много-много пурпурного гиацинта. Говорят, хм… что цветы несут послания, — кажется, он всё сделал, как сказал ему Тэхен. — О, там еще и карточка есть. Прочитай.       Джун быстро вышел, а Мин какое-то время просто смотрел на цветы. Затем всё же пересилил себя, приблизился к столу и достал из корзины карточку.       «Думаю о тебе… Надеюсь, что когда-нибудь ты всё же простишь меня…       Чимин»       Юнги взял в руки букет, подошел к печке и забросил туда цветы. Следом полетела и карточка. Мин облил всё горючим, поджег и некоторое время наблюдал за полыхающим пламенем, безжалостно съедающим красивейшие цветы. Последним исчез пурпурный гиацинт.       Юнги вернулся к работе. Месяц спустя       — Я — счастливейший человек на свете! Я люблю, и меня любят! Люблю, когда меня любят. Отличная вещь — всем рекомендую! Любить меня.       Юнги закатил глаза.       — Намджун, не хочешь свалить? Твои истории становятся всё более раздражающими.       — Наши первые 75 дней мы будем праздновать там же, где и познакомились — у башни Намсан. Это — наше место!       Юнги вспоминал все знакомые дыхательные гимнастики, чтобы не прибить Джуна.       — Намджун, мне нужно работать. Исчезни, а?       — Ты вообще спишь? — нахмурился Ким, разглядывая своего друга. — Плохо выглядишь.       — Ты привыкнешь. И да, так я выгляжу всегда.       — Согласен. Вот только сейчас вот особенно не ахти, — заметил Намджун. — У тебя и какой-то реактив на щеке… Не хочешь умыться?       — Спасибо, я умылся слезами.       — Не такие мои рассказы и плохие, — возмутился Джун. — И кстати, тебе письмо пришло.       Джун достал из кармана белый конверт, положил на стол и быстренько выскользнул за дверь.       И снова Юнги долго взглядом гипнотизировал то, что принес Ким.       Потом всё же нашел в себе силы взять конверт, открыть его и достать оттуда два листочка.       Первым был билет, второй — небольшая записка.       «Я всё еще не использовал те билеты в парк аттракционов… Сходим вместе? Говорят, там невероятное колесо обозрения и американские горки… И десять видов самых крутых аттракционов… Что думаешь? Буду ждать тебя в субботу в 11.00. Буду ждать тебя каждую субботу в 11.00. Придешь?»       Юнги взял билет, конверт и записку и все забросил в печь. Месяц спустя       — Мой племянник еще та заноза в заднице… Но теперь это не моя проблема, а проблема Ким Тэхена — представляешь, они съехались! Мне кажется, этот юрист на него хорошо влияет… Юнги, ты слушаешь меня?       — Нет.       — Ну зашибись! Я тебе такие серьезные вещи говорю!       Мин вымученно вздохнул.       — Пользователь временно умер.       — Пользователь в реале умрет, если будет продолжать игнорить своего лучшего и единственного друга!       — Ты что-то говорил? Мне показалось, ветерок шелестел, ты свой рот открывал, но звука никакого не было.       — Я понял, понял… И ухожу от тебя!       — Наконец-то!       — Не надейся, не навсегда! Только на обед. О, кстати, — «вспомнил» Намджун. — На твой адрес еще одно письмо пришло.       Он достал конверт, положил его на стол и быстренько смылся.       Юнги взял в руки абсолютно чистый конверт, без каких-либо почтовых отметок. Поколебавшись, открыл его, заглянул внутрь, а затем перевернул — на его раскрытую ладонь тут же упала подвеска на тонкой цепочке. И письмо. Длинное письмо.       «Я пишу тебе письма почти каждый день. Но это первое, которое я решился отправить в реальности. Мне сегодня снился сон. Как ты меня крепко обнимаешь. И смотришь тем взглядом, которым смотрел тогда. Я проснулся и долго плакал. Я вообще теперь много плачу. И букеты плохо составляю. Во все в сплошь добавляю пурпурные гиацинты и распустившуюся акацию. Тэхен уже несколько раз переделывал мои букеты. Он теперь много времени проводит у меня в магазине. И его парень тоже. И смотрят на меня оба с такой жалостью и тревогой. Наверное, я стал плохо выглядеть. Скажи, если бы я отправил тебе свое фото, ты бы сказал, что теперь я выгляжу плохо? Думаю, так бы и было. Ты бы никогда не соврал.       У меня теперь всё плохо получается. В зеркало не могу на себя смотреть. Раньше не любил зеркала — видел в них все свои изъяны… А теперь вообще не могу на себя смотреть. Всё никак не могу принять то, что потерял что-то очень важное. Что-то, без чего не могу жить дальше.       Эти двенадцать часов вместе были как целая жизнь. Ты сумел коснуться моего сердца. И я оставил его в твоих руках, когда уходил из той комнаты.       Знаешь, те подвески… Я отправляю тебе инь. Я долго думал, какую именно отправить и какую оставить. И так и не решил. Поэтому положил в конверт первую же, какую с себя снял. В любой тьме есть свет, в любом свете есть тьма. Противоположности притягиваются и не могут друг без друга. И только вместе они составляют одно счастливое целое… Мы полностью разные, но я точно знаю одно — только с тобой я смогу стать, наконец, цельным. Как будто во мне не хватает одной важной части — тебя. Ты — самое лучшее, чего у меня нет…       Делай с этой подвеской, что хочешь. Можешь ее выбросить. В любом случае она твоя, а я…»       Юнги не стал дочитывать письмо, и отправил в печь конверт, цепочку с подвеской и исписанный лист бумаги. Месяц спустя       — Юнги, бросай все, у нас вызов на ковер! Ты слушаешь меня? Повторяю…       — Не надо мне два раза повторять, что мне делать! Мне и с первого похуй.       — Юнги, серьезно. Секретарь господина Пака только что звонил — господин Пак требует нас к себе сейчас же. Скажи честно: ты где-то накосячил?       Мин отложил в сторону результаты исследований, которые как раз вносил в базу на компьютере.       — В нашем тандеме косячишь в основном только ты.       — Ха. Смешно… — Джун вздохнул. — Ну что, пошли?       — Прямо сейчас?..              — Ага, Юнги, нас требуют немедля.       На скулах Мина заходили желваки, но он только кивнул.       — Что ж… Пошли.       Их пропустили в святая святых (кабинет начальника) сразу же. Господин Пак подскочил на ноги, едва увидел визитеров.       — Юнги-я, давно не виделись! Как ты, малыш?       Мин лишь крепче сжал свои губы.       — Мы здесь по делу? У меня много работы.       — Работа всегда будет, — отмахнулся господин Пак. — Прошу вас, присаживайтесь!       — Мы постоим, — синхронно ответили Юнги и Джун.       — Хорошо… Что ж… Перехожу сразу к делу. Я знаю, Юнги, что ты был немного… недоволен своим контрактом, — Мин насмешливо поднял бровь, — поэтому, вот что я хочу тебе предложить. Я разрываю его.       Юнги нахмурился.       — И что это значит?       — То, что теперь ты абсолютно свободен.       — В смысле… Я могу отсюда уйти?.. Просто взять и уйти?       — Всё так. Но я хочу предложить тебе переподписать наш с тобой контракт, но уже на твоих условиях!       — Нет. Спасибо, — Юнги развернулся и тут же вышел из кабинета.       — Что ж, стоило попытаться... — пробормотал господин Пак.       — Что это значит? Почему вы разорвали контракт? — Намджун недоверчиво сверлил взглядом своего начальника.       — Чертов Ким Тэхен таки выиграл это дело! Почти пять месяцев весь наш юротдел боролся с ним. Но он всё же нашел лазейку в контракте, доказал и выиграл суд. Наш с Юнги договор признан неправомерным, и мы должны выплатить ему громадную неустойку. Да Бог с ним, с деньгами… Я потерял Юнги!       — Прискорбно… — Джун постарался спрятать усмешку.       — Только один вопрос мучает меня… — господин Пак уставился на Кима. — Откуда у Ким Тэхена оригинал контракта Юнги?       Намджун сделал максимально честные глаза и лишь грустно покачал головой.       — Не имею ни малейшего понятия…       Господин Пак вздохнул.       — Мне мой сын сказал не бороться за Юнги дальше. Сказал, что тот всё равно останется в семье.       — И что это значит? — не понял Намджун.       — Серьезно?.. Не понимаешь?       — Нет…       Господин Пак еще раз вздохнул.       — Вырастешь, поймешь. А теперь — брысь отсюда. Поможешь своему другу собрать вещи. И скажешь ему, что я заботился о нем, как мог… Жизнь — штука сложная и жестокая. И на таких, как Юнги, всегда ведется охота. То, что о нем не знали — это всегда было гарантией его безопасности… Обязательно скажи ему, что я буду рад, если он решит вернуться. На любых его условиях. Как инженер или как член семьи… Главное, пусть возвращается. И…       — Да-да, — перебил его Намджун, который боялся, что к его возвращению Юнги уже и след простынет. — Я пошел. Два месяца спустя       — Жить надо так, чтобы каждый, кто с тобой общался, потом жалел.       Чимин усмехнулся.       — Да это прямо мой девиз!       Он помогал пожилой аджумме раскладывать ее товар. Чим делал это каждую неделю, а за это она кормила его фруктами и рассказывала забавные истории из своей молодости.       Чимин вообще здесь был всеобщим любимчиком. Каждую субботу местные торговцы, продававшие всякую мелочевку при входе в парк аттракционов, ждали своего красивого мальчика, который будет сидеть с ними до самого вечера, чтобы потом вернуться снова ровно через неделю.       Чим уже на полном серьезе подумывает открыть здесь цветочный ларек — а что, всё равно сидит без дела. А влюбленных парочек здесь хоть отбавляй.       Верит ли он, что Юнги придет? Скорее всего, нет. Но эти субботы — единственное, что помогает ему хоть как-то держаться. Иначе он просто-напросто сойдет с ума. Отчаяние уже давно изнутри съело Чимина с потрохами.       Юнги ушел из компании два месяца назад, и с тех пор о нем не было слышно. Он просто исчез. Обиженный и на отца, и на его сына.       Чимин снова ощутил, как боль безжалостно стискивает в стальных тисках его сердце. Тень налетела на его лицо, отчаяние прорезалось в каждой его черте. Продавец сладостей, увидев это, ободряюще поднял вверх большой палец. Они все здесь, как могут, поддерживают Чимина. И вместо него верят, что тот, кого он любит, всё же придет.       — Эй, Чимин-а! Помоги!       Аджумма, продающая фрукты, неловко повернулась и рассыпала свои яблоки. Они побежали по всему пятачку, сверкая алыми румяными боками. Чимин покачал головой и принялся собирать убегающие фрукты.       Несколько яблок закатилось под тележку со всякими шляпками, карнавальными масками и игрушками. Чим опустился на колени и попытался их достать.       — Хорошая поза, замри.       Чимин и замер. Потому что… Что?..       Шокированный и всё еще не верящий, он достал-таки яблоки, поднялся, и только затем повернул голову на звук.       Он был здесь. Мин Юнги.       Чим сглотнул, едва оказался в полуметре от этих спокойных и темных глаз.       — Ты всё же пришел, — негромко проговорил он.       Юнги, не мигая, смотрел прямо в глаза Чимина, но, казалось, что он глядел при этом в самую его душу.       — Сегодня последний день действия билетов. Ты, конечно же, не посмотрел, что у них есть срок действия.       Чим лишь отрицательно качнул головой.       — Нет, я этого не знал.       — И приходил бы и дальше.       — Приходил бы.       — Даже когда их срок действия закончился бы.       — Для меня их срок действия не имеет лимита.       — Пфф. Извини, конечно, но ты не один уже четыре месяца приходишь сюда каждую субботу! — проворчал Юнги. — Пошли уже.       И, не оглядываясь, направился в сторону турникетов.       Всё еще пребывающий в легком шоке, Чимин оглянулся на продавцов, которые сияли пуще новогодних елок, и поспешил за Мином.       Да уж, спустя семнадцать своих визитов сюда Чимин, в конце концов, ступил на территорию парка.       Юнги, между тем, продолжал говорить:       — Здесь есть десять опасных аттракционов и пятнадцать развлекательных, мы попробуем все. Нужно успеть до закрытия. Вообще-то, — добавил он, — эти билеты — мои. Намджун тогда спер их с моего стола. Я выиграл их в журнале кроссвордов за пятьдесят правильно разгаданных шахматных партий. Поэтому не хочу, чтобы они настолько нелепо пропали.       Начали они с колеса обозрения. Их разместили в отдельной просторной кабинке. Юнги залипал на вид из окна, а Чимин залипал на Юнги.       Мин почти не изменился. Был без очков, в обычных джинсах и черной футболке. Волосы были зачесаны назад, и, кажется, в ушах добавилось колец. И всё такой же до невозможности красивый.       Чимину всё еще казалось, что это всего лишь один из его снов, который очень скоро закончится.       Так он думал ровно до того момента, пока кабинка не поднялась выше. И только тогда Чим и вспомнил, что он, вообще-то, боится высоты.       От осознания того, где он находится, его стало мутить, а голова болезненно закружилась. Чим крепко зажмурил глаза, чтобы не видеть этих ужасно крошечных построек внизу.       Еще немного, и он начнет задыхаться от подступающей к горлу паники.       Но прежде, чем это случилось, Чимин ощутил, как его осторожно обнимают и неловко гладят по голове. Тогда он положил свою голову на плечо Юнги и не открывал глаз, пока поездка не закончилась.       И только когда Мин вывел Чимина на свежий воздух и усадил на лавочку, Чим понемногу стал приходить в себя.       Юнги ушел и через пару минут вернулся с бутылкой воды. Побрызгав водой на лицо Чимина, он склонился над ним и хмуро поинтересовался:       — Ты зачем поперся на аттракционы, если боишься высоты?       Утомленный переживаниями, Чимин сидел и смотрел, как солнце играет в волосах и на лице Юнги. И было до одурения хорошо. А потом из-под ворота футболки Мина выскользнула подвеска инь и приветливо блеснула на солнце.       — Потому что, — Чимин только спустя несколько долгих секунд оторвал от нее свой взгляд, и перевел его на Юнги. — Я люблю тебя, — и на свой страх и риск продолжил: — Юнги… будешь моим пингвином?       Мин продолжал хмуро изучать лицо Чимина. Затем протянул ему руку.       — Буду. Вставай — у нас мало времени. Так как все опасные аттракционы теперь исключаются, пойдем в комнату тысячи зеркал. И я докажу тебе, что в тебе нет ни одного изъяна. И что ты прекрасен всегда.       Чимин, кусая губы, чтобы не расплыться в самой глупой и самой счастливой улыбке в мире, вложил свою ладошку в ладонь Юнги. ❤️