На вороньих перьях

Алукарду казалось, что он вновь вернулся в разум себя на 10 лет младше. Мужчина какое-то время ворочался в постели, вспоминая события прошедшего дня. Его сердце то и дело сжималось от тягостного предвкушения, как же в итоге обернется появление Харита в Монии. Меньше года назад он спас мальчика от внезапно вторгнувшегося в деревню леонинов Хелкарта и его приспешников. Держа хилое тело Харита на руках, Алукард не знал, что вскоре этот юный маг может оказаться последней надеждой людей в столице или даже, быть может, далеко за пределами нее. Мужчина откинул одеяло, подошел к окну и приоткрыл его. Морозный ветер обдул разгоряченное лицо. Алукард вдохнул запах ранней зимы, прислушиваясь к звукам в доме. Вот Наталья тихо вышла из комнаты, чтобы, по-видимому, отнести на кухню грязную посуду. Ноги будто сами повели мужчину к двери, чтобы хоть на миг или на слово задержаться рядом с девушкой, но вместо этого он вновь лег на кровать. Завтра важный день, поэтому нужно быть полным сил. *** Он с трудом разомкнул веки. Через открытое окно на пол медленно падали снежинки, а некоторые, танцуя с ветром, кружили прямо по комнате. «Черт возьми», - подумал Алукард и ослепительно чихнул, подтверждая, что забыл закрыть окно. После завтрака мужчина постучался в комнату леонина. Харит отворил ее и буркнул, что почти готов выдвигаться во дворец. Алукард поинтересовался причиной неказистого настроения мальчика, но тот лишь промычал что-то невразумительное и хлопнул перед его носом дверью. Он все-таки простудился. Несмотря на чрезмерно теплую дубленку, Алукард ощущал озноб и слабость. Его одновременно забавляла и раздражала мысль о том, что он, способный в одиночку преодолеть дюжину теневых солдат, захворал из-за открытого окна. Харит был не менее взвинчен: он каждый раз оборачивался на товарища, когда тот старался незаметно шмыгнуть носом. «Есть и минусы в зверином слухе», - подумал охотник и уже в десятый раз чихнул. Фанни ожидала в привычном месте. Несмотря на небольшой размер комнаты заседаний, девушка, по обыкновению облокотившись на стол, выглядела очень одинокой. Синяки под ее глазами стали больше, контрастируя с зеленой глаз. Заметив незнакомого гостя, разведчица не показала никаких эмоций. Алукард представил своих товарищей друг другу и сразу передал слово Хариту. Лицо Вайтинг оставалось практически беспристрастным во время всего повествования мага, однако Алукард видел, как от упоминания имени брата лицо девушки исказилось, выражая бесконечную печаль. - Ты уверен, что у тебя получится его вылечить? - наконец заговорила Фанни. - Вероятность благополучного исхода более пятидесяти процентов. Хоть я и не пытался отматывать время разумных существ, но то, что я являюсь гениальным и единственным в своем роде, остается фактом. - Пятьдесят процентов… - девушка прикрыла глаза и запрокинула голову. Алукард не понял, является ли это жестом отчаяния или наоборот. - Хорошо, - наконец произнесла разведчица, - в любом случае, другого варианта у нас нет. Они прошли на третий этаж и направились влево - туда, где находились жилые комнаты немногочисленного персонала и «правителей»; у Алукарда язык не поворачивался назвать так его подругу. У Фанни и Тигрила есть свой семейный особняк, однако девушка решила остаться здесь, рядом с братом, так как замок находится в самом центре столицы и сюда легче всего добираться лекарям и магам. Она отворила широкую дверь и пропустила молодых людей вперед. В затемненной комнате было просторно и прохладно. Едва тлел камин. Тяжелые портьеры бордового цвета практически полностью закрывали высокие окна, оставив лишь небольшую щель, через которую луч белого света падал на изножье кровати. На ней лежал Тигрил. Алукард сразу направился к нему, но потом опомнился и посмотрел на девушку, однако та пошла к камину: присев, она кочергой расшевелила угли. Фанни не смотрела в сторону брата, сосредоточенно колдуя над разведением пламени. «Видимо, ей до сих пор тяжело смотреть на него», - подумал охотник и сам взглянул на военачальника. Несмотря на то, что лицо мужчины сильнее заострилось, он выглядел просто спящим. Даже Алукарду было нелегко смотреть на Тигрила; только сейчас он понял, насколько невыносимо себя чувствует молодая разведчица - она всем сердцем любила старшего брата и ступала по его следам, желая вместе с ним служить во благо народу, а сейчас, оставшись в полном одиночестве без поддержки родных, Фанни изо всех сил держалась с прямой осанкой, не показывая посторонним и крупинки своего отчаяния. И вновь он удивился, насколько сильной является эта стройная девушка. Рядом с Алукардом встал Харит. - Я готов начинать. Мужчина кивнул и уступил леонину место рядом с Тигрилом, а сам подошел к Фанни и сел рядом с ней. Ему было очень интересно, что будет делать маг, однако он решил, что будет лишь отвлекать мальчика. Разведчица не отрывала взгляда от очага. Блики пламени танцевали на ее сосредоточенном лице. Алукард положил руку ей на плечо и немного сжал его в знак поддержки. «Все будет хорошо», - хотел сказать он, но вместо этого тихо произнес другое - так, чтобы Харит не услышал: - Тигрил сильный. Верь в него. Фанни на это лишь медленно кивнула. Тигрил был примером подражания для подрастающего Алукарда. Будучи совсем немного старше него, военачальник всегда был чрезмерно рассудительным и зрелым не по годам. Он стал первым человеком, который не выказывал по отношению к только осиротевшему Алукарду презрение. Иногда мужчине даже казалось, что друг испытывает сочувствие или сожаление, но никогда в открытую не утешал воина. Наверное, именно поэтому Наталья стала первой и единственной влюбленностью Алукарда. Она не только не презирала мужчину, но и не подавала вида, что вообще знает о том, что он сын предателя. «Предатель»… Охотник сжал кулаки, чувствуя вновь накативший всплеск горячего гнева в груди. Фанни, будто почувствовав исходящий от его тела жар, повернула голову, но тут же вздрогнула: со стороны кровати Тигрила донесся сдавленный вдох. Харит схватился за край кровати и сполз на пол, приложившись лбом к рукам. Алукард и Фанни одновременно подскочили к нему. - Отойдите от меня, - просипел молодой маг. Друзья в нерешительности застыли. Охотника, наблюдавшего за тем, как часто дышит леонин, настигла ужасная мысль. Провал. По видимому, молодая разведчица пришла к такому же выводу: ее взгляд совсем опустел, а глаза помутнели. Она безвольно опустила руки вдоль тела и продолжила стоять, направив взор на по-прежнему безжизненно лежащего брата. - Любой бы на моем месте точно помер, - тяжело вздыхая, вдруг произнес леонин. По его виску стекала капелька пота, а сам он был бледен. Будто услышав его слова, военачальник поморщился и открыл глаза.