встретимся там, где живут падшие звезды

Недели, последовавшие за выздоровлением Итэра, были… по меньшей мере странными. Итэр чувствует себя так, будто с восстановлением воспоминаний вся его жизнь просто перевернулась с ног на голову, но он все еще не может осознать концепцию своей собственной реинкарнации, несмотря на все доказательства, находящиеся прямо перед его глазами. Когда он видит Сяо, Чжун Ли, Венти, Гань Юй, он без тени сомнения осознает, что они его друзья, и все же его воспоминания о них кажутся такими потусторонними, такими чужими, что иногда он не может не чувствовать, что вся эта ситуация не может быть чем-то большим, чем ужасно продуманной уловкой. Преобладающее чувство дежавю преследует его почти везде, куда бы он ни пошел; новые, а иногда и нежелательные воспоминания скрываются за каждым углом. Единственное, что его убеждает в том, что все эти странные новые мысли и впечатления — не просто плод его воображения, — это то, что есть и другие, кто тоже их помнит. Сяо в особенности незаменим в том, чтобы помочь Итэру разобраться в его запутанных мыслях, мягко и тщательно отделяя факты от вымысла, пока Итэр не перестанет чувствовать, что сходит с ума, и сможет закрепить эти новые воспоминания в своем сознании как свой собственный прошлый опыт. Он не знает, как Люмин так долго справлялась со всем этим сама. Итэр думает, что он, скорее всего, потерял бы рассудок без Сяо и остальных, на которых можно было положиться, когда он чувствовал себя неуверенно. Каждый раз, когда он засыпает с Сяо, сидящим у его постели, его успокаивающие пальцы перебирают его волосы после особенно долгого и тревожного дня, его сердце болит за одиночество, которое, должно быть, испытывала его сестра, замешательство и отчаяние, которые та пережила, поскольку она, как и он сам, боролась за то, чтобы принять все эти давно похороненные мысли и чувства как свои собственные. Со временем у него это получается все лучше, поскольку новые воспоминания приходят к нему все реже и реже, а промежутки между событиями заполняются сами собой, но всегда существует затяжной разрыв, стена, отделяющая его от человека, которым он когда-то был. Он не очень похож на героя, насколько ясно показывают легенды и рассказы о нем, подтвержденные его собственными прошлыми воспоминаниями. Он просто любитель истории, тот, кто теперь имеет прямое отношение ко многим самым выдающимся легендам мира. У него начинает тревожно зудеть кожа при воспоминании о том, как он когда-то восстал против богов и древнего зла мира, которые так поэтично рекламируются в сказках на ночь, что теперь рассказывают детям, проходящим мимо него по улицам. По улицам города, в котором он жил всегда и в то же время провел в нем лишь малую часть своей жизни. Противоречий много, так много, что в конце концов ему просто приходится смириться с тем фактом, что он никогда не сможет полностью разобраться в своей ситуации. Он — один человек, но в то же время две разные персоны, которые вели две совершенно разные жизни, испытали совершенно разные вещи. Он путешественник из другого мира, инопланетянин, прячущийся на виду, и все же он также изучает историю, просто еще один студенческий билет в списках своих профессоров, тот, кто время от времени работает неполный рабочий день в местной библиотеке, чтобы оплачивать свои постоянно накапливающиеся расходы на проживание. Новый он не может извлечь выгоду из своей репутации древнего героя, но даже если бы он мог воспользоваться преимуществами такой должности, он не совсем уверен, что захотел бы этого. В конце концов Итэр решает просто продолжать в том же духе, что и последние несколько месяцев. Он начинает посещать занятия в университете, как только чувствует себя достаточно хорошо, чтобы вернуться, становится подавленным из-за чрезмерного количества дел, наваленных на него, жалуется Люмин и ужинает с ней вместе в маленькой квартирке, в которой они прожили свои университетские годы. Но теперь, в дополнение к его регулярным учебным группам и встречам со своей сестрой, его время от времени навещают Гань Юй, Чжун Ли или Венти, а также почти ежедневно приходит Сяо. Поначалу странно, что люди, которые в какой-то момент сами по себе были местными божествами, навещают его, как обычные друзья, но они действительно составляют отличную компанию. Они делают все, чтобы помочь Итэру разобраться в его постоянно растущей куче воспоминаний и впечатлений, заполнить пробелы, которые он не может вспомнить, и просто быть рядом, чтобы поддержать его, пока он разбирается в себе. Приятно снова иметь такую структуру поддержки. Он и не подозревал, как сильно скучал по тому, что его окружали эти люди. Сила Итэра возвращается к нему медленно, но верно. Люмин уговаривает его выполнять движения, которые помнит его разум, но не тело, заново осваивая мышечную память, которую он потерял за десятилетия бездействия. Он вызывает крошечные созвездия на ладони — карты близлежащих миров, которые мерцают и гаснут в течение нескольких секунд — но одного этого достаточно, чтобы поднять ему настроение. Приятно видеть физическое доказательство того, что его душа осталась неизменной, несмотря на реинкарнацию, что она будет продолжать поддерживать его тело до тех пор, пока он будет заботиться о себе и не убьет себя снова. Это один из многих грузов на его совести, но, тем не менее, он чувствует облегчение.

***

Когда Итэр выражает желание заново изучить свои старые навыки владения мечом, Сяо соглашается тренировать его. Дело не в том, что Итэр не знает, что делать, но, вообще-то, его нынешнее тело не сформировано для борьбы так, как первоначальное. У него нет ни единой мускулатуры, которую он без особых усилий поддерживал как воин, постоянно находящийся в движении, и он устает пугающе легко для того, кто, по меркам смертных, должен быть в расцвете сил. — Ты регрессировал больше, чем я думал, — вздыхает Сяо, стоя над распростертым телом Итэра, пока тот задыхается на траве возле своей квартиры. — И это все, с чем ты можешь справиться? Это не обвинительное замечание, просто искренний вопрос о пределах, которые может выдержать нынешнее тело Итэра, но он все равно не может не чувствовать раздражения. — Я могу продолжать, — протестует он, хотя слова выходят хриплыми и сухими от напряжения. Его легкие горят от неумолимого темпа Сяо, а пальцы болят от того, что он цепляется за незнакомую рукоять позаимствованного меча. Итэр все еще не мог призвать свой старый меч. Он скучает по нему, каким бы странным ни было это чувство; это его самое надежное оружие, которое он носил с собой в бесчисленные миры во время своих путешествий, но сейчас он не уверен, что оно у него вообще есть. Теоретически, с мечом, связанным с его душой, он должен быть в состоянии призвать его в свою руку в любой момент, и все же каждый раз, когда он пытается, он обнаруживает, что остается с пустыми руками. Тем временем меч, который он одолжил у Сяо для тренировок, тяжелее, чем ему привычно — или, может быть, просто его нынешняя мышечная масса намного меньше, чем у него была до его смерти, из-за чего он больше не может держать его должным образом. Поджав губы и уныло уставившись в небо, он делает мысленную пометку вытащить свои старые гантели из своего захламленного шкафа, чтобы снова начать наращивать мышцы. Сяо приподнимает бровь, глядя на Итэра, подергивание уголка его рта выдает его веселье. — Ты едва можешь дышать, не говоря уже о том, чтобы стоять, — указывает он, затем вместо этого аккуратно садится рядом с Итэром, скрестив ноги перед собой. Через мгновение он добавляет. — Ты хорошо справляешься. — Что-то не похоже, — вздыхает Итэр между глубокими вдохами, желая успокоить свое сердце, бьющееся со скоростью сто миль в секунду. — Прямо сейчас я чувствую себя как миндальный тофу, который слишком долго пролежал на солнце. Типа знаешь, оно тает и разваливается на части? При этих словах Сяо делает предсказуемо недовольное лицо. Итэр не может удержаться от улыбки, издавая усталый смешок, когда Сяо морщит нос. — Тогда мы должны покончить с этим, — заявляет он, стараясь не обращать внимания на красочное сравнение Итэра. Тихо застонав, Итэр принимает сидячее положение, не обращая внимания на то, как его руки протестуют против каждого движения. — Во мне осталось еще немного сил, — настаивает он. Сяо с сомнением смотрит на Итэра, мгновение оценивая его, затем покорно вздыхает. — Больше никаких физических упражнений, — твердо говорит он, — но мы можем попробовать еще раз, чтобы посмотреть, сможешь ли ты призвать свое оружие. Он легко поднимается на ноги, потянув Итэра за руку, чтобы помочь ему встать на дрожащие ноги. Итэр неохотно следует за ним, несмотря на то, что его ноги ноют и болят. — Ты уверен, что оно не… исчезло навсегда? — Я не знаю, — просто отвечает Сяо, — но, тем не менее, практика полезна для тебя. Ты практиковал свои стихийные способности? Практиковал, хотя процесс их переучивания шел медленно. — Это… занимает некоторое время, — вздыхает он, отводя взгляд. — Стихии так легко давались мне раньше. Все, что мне нужно было сделать, это прикоснуться к статуям, и я интуитивно знал, как ими пользоваться, но это тело ничего не помнит, хотя разум да, — подняв руку, он протягивает ее между ними, ладонью вверх. Если он достаточно сильно сконцентрируется, то сможет вызвать крошечный вихрь на ладони, хотя это едва ли больше, чем легкий ветерок, и он недостаточно силен, чтобы причинить кому-либо вред. С разочарованным стоном ветер затихает. — Чувствую себя ребенком. Сяо пристально смотрит, кивая головой. — Тот факт, что ты вообще можешь призывать стихии, является отличным знаком. Это означает, что твоя способность вызывать и хранить оружие не исчезла. Итэр с небольшой долей зависти наблюдает, как Сяо протягивает руку и призывает свое копье. Нефритово-зеленое лезвие немедленно появляется в его ожидающей ладони, его острый кончик направлен ввысь. — Тебе просто нужно больше практики. Попробуй сейчас. Итэр забыл, каким строгим и непоколебимым может быть Сяо, когда дело доходит до подобных моментов обучения. Он хмурится, но на этот раз не спорит, протягивает руку и зажмуривает глаза в надежде, что это поможет ему сосредоточиться. — Не думай так усердно, — мягко инструктирует его Сяо, понизив голос, чтобы не мешать ему сосредоточиться. — Будь настойчивым. Твой разум уже знает, что нужно делать, так что позволь ему выполнять свою работу. Твое тело последует его примеру. — С твоих слов это звучит так просто, — ворчит Итэр. Его пальцы тревожно подергиваются, когда он пытается представить себе чувство, которое он помнит — напряжение в душе, что заставило бы его любимый меч появиться в руке. Будь настойчивым, повторяет он, задумчиво прокручивая в голове слова Сяо. До сих пор он относился к призыву своего меча почти как к физической мышце, которую он сгибает, чтобы вызвать ее, и расслабляет, чтобы снова изгнать. Прошло так много тысячелетий с тех пор, как он впервые овладел этим навыком, что он больше не помнит совет своего первого учителя, но что-то в словах Сяо кажется ему знакомым, как эхо голоса, которого он не слышал с тех пор, как покинул свой родной мир, чтобы исследовать обширную вселенную. Сделав глубокий вдох, он заставляет свои напряженные мышцы расслабиться, медленно погружаясь в старые, знакомые воспоминания. Как только он это делает, ощущение покалывания начинает щекотать кончики его пальцев, как искры статического электричества прямо под поверхностью кожи. Он сосредотачивается на этом чувстве, продолжая концентрироваться, вызывая в памяти все еще яркое воспоминание о выбранном им оружии. В его голове словно щелкнул выключатель. Его глаза распахиваются как раз в тот момент, когда знакомый свет вырывается из центра его ладони, устремляется наружу и, наконец, принимает форму, когда Итэр смыкает вокруг него пальцы. Когда свет гаснет, Итэр чувствует тяжесть меча в своей руке, все еще более тяжелого, чем он помнит, но, безусловно, узнаваемого. Пестрое золотое лезвие — желанное зрелище для того, кто все еще едва раскрывает способности, в которых когда-то был так искусен; Итэр не может широко не улыбнуться, когда поднимает лезвие перед лицом, чтобы уловить свет полуденного солнца. — Я знал, что он вернется к тебе со временем, — Итэр обращает свое внимание на Сяо, когда тот говорит, и замечает слабую, но, несомненно, довольную улыбку на его лице. Он может видеть гордость, которая скрывается за сдержанным видом Сяо, за внешним слоем, который он сбрасывает только тогда, когда они вдвоем за закрытыми дверями. Радостно в кои-то веки добиться солидного прогресса, и теперь, когда он наконец-то осознал, каково это — снова взять в руки оружие, акт изгнания происходит так же легко. Меч рассеивается в искры простым взмахом его руки, оставляя Итэра торжествующе ухмыляющимся. — Приятно сделать это снова, — вздыхает он, чувствуя себя более гордым, чем когда-либо. Сяо подкрадывается к Итэру сзади, пока тот говорит, и кладет руку ему на талию. — Немного попрактиковавшись, ты в мгновение ока вернешься к своему прежнему уровню мастерства, — комментирует он. — На данный момент, однако, мы должны закончить на этом. Тебе нужно отдохнуть. — Хорошо, — вздыхает Итэр, уступая настойчивости Сяо. Он наклоняется навстречу прикосновению Сяо, позволяя притянуть себя к боку партнера. — Мы можем прийти завтра снова? Он клянется, что видит, как дергается глаз Сяо. — Мазохист, — ворчит он. Итэр может только рассмеяться.

***

К удивлению Итэра, его отношения с Люмин не сильно изменились после того, как к нему вернулись воспоминания. Он ожидает некоторой неловкости, и, безусловно, бывают моменты, когда их возраст и прошлая история проявляются — он узнает, что Люмин довольно часто снятся кошмары, это то, что ей удалось скрыть от него так хорошо, что даже немного пугает — но в целом, они относятся друг к другу так же, как и раньше. Вот почему он не ожидает, когда Люмин подходит к нему в середине дня между их занятиями, сразу переходя к делу, как только входит в дверь квартиры. — Итэр, мы можем… Она резко обрывает себя, когда видит, как он склонился над кухонным столом, сосредоточенно нахмурив брови и поднимая руку рядом со свечой, стоящей в центре стола. — Что ты делаешь? — недоверчиво спрашивает она. — Просто дай мне секунду, — ворчит Итэр в ответ, его лицо сморщилось в гримасе. После секунды или около того молчания он прижимает большой и средний пальцы друг к другу и щелкает ими, и когда он это делает, крошечное пламя, не больше того, что было бы произведено зажигалкой, вспыхивает прямо над его указательным пальцем. Его гримаса превращается в довольную ухмылку, и он гордо подносит палец к свече, чтобы пламя могло поймать фитиль и тот начал гореть. — Вот! Зажигалка не нужна, — заявляет он, упирая руки в бедра и любуясь своей работой. Люмин пристально смотрит на него, сопротивляясь желанию закатить глаза. — Это все было действительно необходимо? У нас есть зажигалка в шкафу над микроволновой печью, — подчеркивает она, указывая большим пальцем на шкаф, стоящий менее чем в десяти футах от Итэра. — Это хорошая практика! — настаивает Итэр. — У меня ослаблена мышечная память, но мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как все работает. Знаешь, теперь стихии ощущаются по-другому. Артерии земли намного слабее, как будто долгое время бездействовали. Я никогда не вспомню, как использовать все семь элементов, если не буду практиковаться. Гораздо более легким движением руки Итэр вызывает слабый ветерок, чтобы задуть свечу, и струйка дыма поднимается к потолку. Люмин сдерживает вздох. — Пожалуйста, не играй с огнем в доме, — ругает она. Итэр тихо смеется, одаривая сестру извиняющейся улыбкой. — Хорошо, оставлю это для улицы, — соглашается он. — В любом случае, что ты собиралась сказать? Люмин внезапно отрывает взгляд от Итэра, явно желая посмотреть куда-нибудь еще. Это заставляет улыбку Итэра дрогнуть, сменившись озабоченным хмурым взглядом, но он не настаивает, ожидая продолжения Люмин. — Мы можем поговорить? — наконец говорит она, поднимая взгляд, чтобы еще раз встретиться с Итэром. — Я хотела кое-что обсудить с тобой. В животе Итэра начинает образовываться крошечная ямка беспокойства, но пока он подавляет это чувство. — Да, конечно, — отвечает он, выдвигая один из кухонных стульев и садясь. — О чем ты хочешь поговорить? Люмин садится напротив него и сразу же начинает ерзать, сжимая и разжимая руки на столе таким образом, что Итэр сразу распознает нервный тик. Он делает все возможное, чтобы это маленькое движение не слишком встревожило его, но трудно не беспокоиться, когда он понятия не имеет, о чем сестра может сейчас думать. Мгновение напряженного молчания проходит между ними, один Итэр отчаянно пытается вырваться, но прежде чем напряжение может подействовать на него слишком сильно, Люмин наконец говорит: — Я подумываю о переезде. Итэр чувствует, как его сердце падает прямо в желудок, ощущение, похожее на головокружение, захлестывает его. — Переезде? — вторит он в шоке. — Но почему? Всю свою жизнь Люмин и Итэр почти никогда не расставались. Попытка заставить их посещать отдельные занятия в школе была хуже, чем вырывание зубов, и привела к тому, что они оба плакали — вот почему они решили учиться в одном университете и почему в конечном итоге стали жить в одной квартире. В дополнение к экономии денег на арендной плате, это также означало, что им не придется жить порознь, по крайней мере, еще несколько лет. Не раньше, чем они будут готовы. Может быть, Люмин готова, но Итэр еще не знает, готов ли он. — Я думаю, что для нас было бы хорошо иметь собственное пространство, — объясняет Люмин, продолжая заламывать пальцы. — Мы всегда были привязаны друг к другу, с тех пор как были маленькими, но мы не можем продолжать это всю оставшуюся жизнь, — наконец, она поднимает взгляд, чтобы снова встретиться с Итэром. — Я не буду слишком отдаляться. Может, поселюсь в другом конце города, где-нибудь, куда тебе будет легко приехать. Я просто думаю, что нам обоим было бы полезно немного побыть на расстоянии, понимаешь? — Но… — Итэр начинает протестовать, но затем прикусывает язык, улучив момент, чтобы обдумать предложение Люмин. Может быть, для них это хорошая идея — исследовать, кто они, как отдельные люди, а не как пара близнецов, какими они всегда были в детстве. Однако это не делает мысль менее разрушительной для Итэра, особенно когда он вспоминает, как иногда ему было одиноко, когда он путешествовал по поверхности древнего Тейвата в поисках сестры и не знал, жива ли она вообще. Однако это принципиально иная ситуация. Люмин не пропадет, она просто будет жить где-то в другом месте. Она даже не уедет из города, просто переедет на другую улицу. Не то чтобы он не будет знать, где она, и на этот раз и она не будет активно избегать его. Тем не менее, он не может не чувствовать, что она пытается оттолкнуть его, и это то, чего он абсолютно не может допустить. — Я что-то натворил? — тихо спрашивает он. Он делает все возможное, чтобы его отчаяние не просочилось в его слова, но это мало помогает. — Это потому, что я дружу со старыми Архонтами? Или из-за Сяо? — однако, когда он излагает возможности вслух, мысль о том, что ему придется отказаться от любой из них ради своей сестры, только усиливает его нарастающую тошноту от этой перспективы. — Нет, дело не в этом, — немедленно настаивает Люмин. Она протягивает руку и берет его в свою, сжимая ее в надежде хоть немного утешить. — Я просто думаю, что сейчас самое подходящее время. Прошло несколько месяцев с тех пор, как к тебе вернулась память, и дела с Сяо, похоже, идут действительно хорошо, — она улыбается ему нерешительной, но полной надежды улыбкой. — Я люблю тебя, и это никогда не изменится, но мы не можем жить вместе всю оставшуюся жизнь. Итэр хочет спросить ее, почему именно они не могут, но потом вспоминает Сяо. Милый, преданный Сяо, который принял его обратно, несмотря на его новую смертную уязвимость и тысячи лет разлуки, которые он пережил. Сяо, с которым он уже решил, что хочет провести свою жизнь, и жизнь ему позволяет — и, похоже, так и будет, пока этот мирный век продолжается. Он сжимает губы в скорбной гримасе. — Я знаю, что ты права, но… — он мрачно бросает взгляд вниз, туда, где Люмин сжимает его руку в своей. — Наверное, я просто никогда особо об этом не задумывался. — У нас еще есть время все обдумать, — уверяет его Люмин с мягкой улыбкой. — Просто сохраняй непредвзятость, хорошо? Может быть, поговорить об этом с Сяо. У вас двоих, похоже, довольно серьезные отношения. Итэр отводит взгляд в сторону, чувствуя, как его лицо покрывается явным румянцем. — Мы через многое прошли вместе, — тихо признается он. — Я бы умер задолго до этого, если бы его не было рядом. Или, может быть, я бы просто полностью потерял надежду и отказался от возможности мирной жизни, — он судорожно сглатывает, внезапно чувствуя себя очень взволнованным. — В те времена, когда я чувствовал, что больше не могу так жить, я думал о нем и о том, как он провел свою жизнь, борясь за лучшее будущее. Он заставил меня тоже захотеть бороться за него. — Слишком слащаво, — обвиняет Люмин, но улыбка на ее лице ласковая. — Ты действительно любишь его, да? Итэр чувствует, как его и без того заметный румянец темнеет еще больше. — Конечно, люблю. Люмин смеется. С тех пор, как к нему вернулись воспоминания, каждый смех, который ему удается вырвать из своей сестры, становится для него бесконечно более ценным, каждая ее улыбка становится все более ценной. Звук этого вызывает улыбку на его лице, несмотря на смущение. Предательскую ухмылку, растягивающую уголок его рта, которую он прячет тыльной стороной ладони. — Я одобряю. Думаю, он тебе подходит, — заявляет Люмин. Это вызывает удивленное фырканье Итэра, который приподнимает бровь, глядя на Люмин. — Даже если бы ты не одобрила, я все равно не оставил бы его. Люмин закатывает глаза. — Просто радуйся, что у тебя есть поддержка старшей сестры, — затем она одаривает его улыбкой, чтобы показать, что она просто шутит, вставая со своего места за столом. — В любом случае, просто непредвзято относись ко всей этой истории с «переездом», хорошо? Я действительно думаю, что это к лучшему. Упоминание о том, что его сестра кинула его, чтобы жить в другом месте, немного ослабляет беззаботность Итэра, но через мгновение он уступчиво кивает. — Я подумаю об этом, — наконец смягчается он. Как бы сильно эта мысль ни будила в нем прежнее чувство тревоги разлуки, он знает, что она права; они не могут продолжать цепляться за руки друг друга до конца своих дней. Рано или поздно им нужно будет иметь возможность жить своей отдельной жизнью, и хотя Итэр знает, что они всегда будут семьей, что Люмин никогда больше не бросит его, это не мешает его иррациональному сердцу капризничать при такой перспективе.

***

Квартира Сяо — полная противоположность той, которую делят Итэр и Люмин. Итэр сразу заметил различия, когда посетил ее в первый раз; стены Сяо пусты, в то время как у него полно семейных фотографий и других принадлежностей, а его мебель простая и функциональная. Когда Итэр впервые посетил ее, она совсем не выглядела так, как будто там кто-то жил. Шкафы были почти пусты, еды было очень мало, а на большей части неиспользуемой мебели за месяцы, прошедшие с тех пор, как Сяо в последний раз должным образом убирался, скопился тонкий слой пыли. Единственной частью квартиры, которая выглядела хотя бы отдаленно так, как будто принадлежала Сяо, была его книжная полка, и даже она была довольно пустой. Кроме горстки книг и нескольких маленьких безделушек, в квартире не было ничего, что могло бы связать Сяо с этим. Однако, когда Итэр позволяет себе войти сегодня, он сразу же видит разницу. Во-первых, полка Сяо гораздо более заполнена. Он накопил больше книг во время походов, которые они с Итэром иногда совершают в маленький старый книжный магазин на углу, и между ними даже есть несколько фотографий в рамках. Большинство из них самих Сяо и Итэра, но есть также одно фото Чжун Ли и Венти, первый пытается скрыть свое раздражение, в то время как второй нахально ухмыляется в камеру. Там также есть одна Гань Юй, на ее лице знакомая милая улыбка. Есть даже одна фотография Итэра и Люмин, старая фотография тех времен, когда они были маленькими детьми, которую так любит Итэр. Они обнимают друг друга за плечи и одеты в одинаковую школьную форму; с коротко подстриженными волосами они выглядят еще более похожими, чем сейчас, хотя волосы и глаза Итэра немного темнее, чем у его сестры. Итэр мягко улыбается, глядя на фотографии, и даже не вздрагивает, когда чувствует, как руки обвивают его талию сзади. Сяо кладет подбородок на плечо Итэра, оттягивая блондина назад, чтобы он мог прислониться к его груди. — Полка заполняется, — комментирует он. — Может быть, мне стоит приобрести еще одну. — Неплохая идея, — соглашается Итэр, нежно кладя одну из своих рук на руку Сяо. — Теперь это место действительно начинает походить на твой дом. Сяо хмыкает в знак согласия. — Только потому, что ты настоял на этом, — говорит он, хотя Итэр знает, что изменения, хотя и незначительные, в конце концов делают Сяо счастливым. Такое ощущение, что Сяо действительно начинает владеть пространством, которое ему предоставил Чжун Ли, наконец-то проявляя инициативу по перемещению мебели в соответствии со своими потребностями и заполняя свои шкафы любимыми закусками Итэра. — Я сделал перестановку в спальне, — говорит Сяо через мгновение. — Хочешь посмотреть? Когда Итэр утвердительно кивает головой, Сяо полностью вкладывает свою ладонь в руку Итэра и ведет его в свою спальню, расположенную сбоку от главной гостиной. Комната простая и все еще довольно пустая по сравнению с тем, к чему привык Итэр, но она более чем функциональна для нужд Сяо. Удобная двуспальная кровать отодвинута в дальний угол комнаты, а напротив нее стоит просторный пустой письменный стол. Несколько разбросанных обрывков старой почты — единственное, что его заполняет, но Итэр может вообразить себе удобное рабочее пространство, возможно, с пробковой доской, висящей на стене над головой, для прикрепления заметок и напоминаний. Он легко может представить, как это пространство становится уютным убежищем для Сяо, куда он может вернуться, когда почувствует необходимость скрыться на некоторое время. Эта мысль вызывает улыбку на его лице. Скользнув в комнату, он подходит к кровати Сяо и плюхается на нее, раскинув руки и ноги в стиле морской звезды. — Теперь, когда ты передвинул кровать, у тебя здесь есть место для маленького приставного столика или еще чего, — комментирует он, указывая на пустое пространство между краем кровати и единственным окном на задней стене. — Или еще чего, — соглашается Сяо. Он присаживается на край кровати, на его лице появляется тень улыбки. — Однако я не могу представить, чтобы у меня было достаточно вещей, чтобы заполнить такое пространство. Возможно, я просто оставлю все как есть. — Чепуха. Спальни предназначены не только для того, чтобы спать, ты же знаешь! — чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он берет Сяо за руку и тянет, на его лице появляется ухмылка, когда Сяо вскрикивает от удивления и падает на него сверху на кровать. Сяо опирается о поверхность руками, прежде чем успевает раздавить Итэра своим весом, и неодобрительно хмурится. Однако фактор устрашения этого выражения разрушается краснотой на его лице, теплый румянец поднимается по шее и распространяется по щекам. — Неисправимый, — обвиняет он тихим бормотанием, но не отстраняется, когда Итэр смеется и поднимает голову, чтобы поймать губы Сяо в быстром поцелуе. На них обоих опускается уютная тишина, когда Сяо сдвигается, чтобы лечь рядом с Итэром, положив голову ему на плечо. Наконец, после нескольких минут легкой, безмятежной тишины Итэр говорит: — Люмин хочет съехать из нашей квартиры. Сяо поднимает голову при этом, удивленно моргая на Итэра. — Я не думал, что она так захочет расстаться с тобой, — признается он после минутного раздумья, нахмурившись. — Из того, что вы оба мне рассказали, вы двое были очень привязаны друг к другу с тех пор, как перевоплотились. Итэр кивает головой. — Раньше я плакал каждый раз, когда она уходила куда-нибудь без меня, — тихо признается он. — Честно говоря, мысль о разлуке с ней сейчас все еще вызывает у меня желание немного поплакать… но я знаю, почему она этого хочет. Это неизбежно, что в конечном итоге нам придется выяснить, кто мы друг от друга, понимаешь? — он подавляет вздох. — Она будет недалеко, на другом конце города, но мне все равно почему-то грустно. — Я думаю, это нормально — чувствовать себя так, когда твоя жизнь внезапно меняется, — медленно говорит Сяо, и смутное сомнение в его голосе выдает тот факт, что он сам не совсем уверен, верно это утверждение или нет. — Ты хочешь, чтобы она осталась? — Да, — немедленно отвечает Итэр, — но я тоже не хочу ее сковывать. Я знаю, что она не оставит меня, как тогда, но я все равно не могу не чувствовать страха. Я не хочу снова оставаться один. Признаваться в этих чувствах вслух — все равно что выщипывать волосы у себя на руке. Каждое новое проявленное ощущение жалит его сердце, заставляя его чувствовать себя неловко открытым и уязвимым, несмотря на то, что он знает, что его мысли в безопасности в убежденности Сяо. Выражение лица Сяо немного смягчается. — Ты не останешься, — уверяет он, крепко сжимая руку Итэра в своей. — Как ты сказал, Люмин далеко не уедет, и даже если бы она это сделала, ты лучше меня знаешь, что она всегда будет рядом с тобой, если она тебе понадобится, — притянув руку Итэра к своему лицу, он прижимает короткий поцелуй к ее тыльной стороне. — И я тоже не брошу тебя. Я дал обещание, что никогда больше не покину тебя, и не собираюсь его нарушать. Грудь Итэра сжимается от эмоции, которую он не может полностью выразить; ему приходится сморгнуть слезы, которые угрожают подступить к его глазам, когда Сяо еще раз крепко сжимает его руку. — Спасибо, — шепчет он. Редкая, сладкая улыбка расплывается на лице Сяо, такую улыбку Итэр увидит только в такие интимные моменты, как этот. Его взгляд опускается на их сцепленные руки, и он ласково проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Итэра. Затем он бормочет: — Ты всегда можешь переехать сюда. Здесь достаточно места для двоих, и ты все еще можешь дойти до своего университета пешком. Тебе даже не пришлось бы платить за аренду. Чжун Ли уже все оплатил. Ошеломленный, Итэр действительно может только рассмеяться, поднося свободную руку ко рту, чтобы подавить смех и скрыть довольную улыбку. — Ты буквально предлагаешь мне прямо сейчас мечту каждого студента, — говорит он голосом, переполненным нежностью. Затем, после минутного молчания: — Нам придется купить кровать побольше. Сяо хмыкает и сдвигается в сторону Итэра, чтобы прижаться носом к изгибу шеи блондина. — Я не возражаю против близости. Это вызывает еще один смешок у Итэра. — Ты практически свисаешь с края, — дразнит он, хотя не может удержаться от желания притянуть Сяо ближе к себе, поворачиваясь, чтобы обнять его за талию. — А что, если ты упадешь посреди ночи? — Тогда кровать побольше, — соглашается Сяо. Итэр чувствует улыбку Сяо на своей коже, тепло разливается в центре его груди. — Это твое единственное условие? — Никаких условий, только предложения, — отвечает Итэр с усмешкой, — но да, это все. Я бы с удовольствием жил с тобой. Сяо издает самодовольный звук, который в итоге заглушается шеей Итэра. — Тогда, когда ты будешь готов. — Да, — соглашается Итэр. Он еще не знает, когда это время наступит, пока Люмин не примет решение и не найдет новое место для переезда, но тот факт, что теперь у него есть место, куда можно вернуться, чтобы, если или когда она это сделает, немного ослабить беспокойство, мучающее его. — Я постараюсь не заставлять тебя ждать слишком долго.

***

В конце концов, проходит еще восемь месяцев, прежде чем Люмин окончательно съезжает, хотя она приняла свое решение гораздо раньше. Сочетание нехватки денег и отсутствия достойных жилых помещений в их городе затягивает процесс, возможно, немного дольше, чем ей хотелось бы, но в конце концов она вносит депозит за небольшую, но ухоженную квартиру-студию на другом конце города, с большими окнами и легким доступом к автобусной остановке, с соглашением о переезде в конце лета, когда их текущая аренда будет продлена. Их квартира заполнена коробками с безделушками, посудой и ванными принадлежностями. Итэр не может отрицать, что вид их медленно пустеющей квартиры начинает немного расстраивать, хотя он не посмел бы отговорить Люмин от того, что она так явно хочет попробовать. Это укрепляет идею о том, что именно здесь они действительно расстаются — по крайней мере, в том, что касается того, чтобы проводить все свое свободное время вместе. — С тобой все будет в порядке, — обещает ему Гань Юй, помогая ему упаковывать книги в контейнеры, чтобы он мог легко переехать в дом Сяо на краю гавани. — Я знаю, ты будешь скучать по жизни с ней, но я думаю, что для вас обоих будет хорошо вот так разделиться. — Знаю, — вздыхает Итэр, хмурясь, когда достает еще несколько книг с верхней полки. — Я просто волнуюсь. Я знаю, что она справится с этим, и знаю, что тоже смогу, но… нам обоим придется адаптироваться. Гань Юй закрывает пластиковую крышку контейнера, который она наполнила, и откладывает его в сторону, чтобы позже упаковать в свою машину. — Поверь мне, я кое-что знаю об адаптации, — смеется она. — Сяо тоже. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь тебе. При упоминании о своем партнере Итэр не может удержаться от улыбки. — Да, так и будет, — с нежностью соглашается он. Сделав глубокий вдох, чтобы восстановить свою решимость, он подходит к своему столу и начинает складывать свои вещи в другую коробку. Гань Юй с удивительной легкостью поднимает тяжелый контейнер с книгами; Итэр, кажется, всегда забывает, насколько она сильна, смущенный тем, как она выходит со своей милой индивидуальностью и нежной улыбкой. — Я отнесу это в машину, — говорит она. Итэр на мгновение поднимает голову, чтобы посмотреть, как она уходит, затем поспешно опустошает остальные ящики своего стола, беспорядочно складывая вещи в коробку, прежде чем закрыть ее. Не то чтобы он собирался очень далеко, поэтому не утруждает себя тщательной упаковкой всего, вместо этого просто сосредотачиваясь на том, чтобы собрать все в одну коробку, которую может легко вынести из квартиры. Его комната сейчас почти пуста. Он потрясен, увидев, что в его шкафу, который раньше был почти до отказа заполнен различными предметами, совершенно ничего нет. Даже его вешалки для одежды упакованы и готовы к переезду, его сложенный гардероб будет готов к распаковке, когда доберется до квартиры Сяо. Будет странно больше не жить здесь. Прошло много лет с тех пор, как он переехал из дома своих родителей вместе с Люмин, и эта квартира была единственным местом, которое он знал с тех пор. Видеть ее пустой — горько-сладко, воспоминания об их прошлом смешиваются с волнением за их будущую жизнь. Он складывает картонные створки так, чтобы содержимое его коробки не вывалилось наружу, и глубоко вздыхает. Стук в открытую дверь его комнаты привлекает его внимание к тому месту, где в дверях стоит Люмин. Она усмехается, когда он встречается с ней взглядом, и заходит внутрь, оглядывая пустую комнату. — Выглядит так по-другому без всех твоих вещей, — комментирует она, хотя в ее тоне есть легкий намек на печаль. Она поворачивается, чтобы снова посмотреть на Итэра. — Чжун Ли только что закончил помогать мне загружать грузовик. Тут же полуулыбка Итэра исчезает. — Значит, ты уезжаешь? — тихо говорит он. Улыбка Люмин становится слегка извиняющейся. — Мне нужно поспешить на новое место, чтобы я могла забрать ключи до того, как их офис закроется. Итэр без малейшего колебания оставляет свою коробку, пересекая расстояние между ними, чтобы притянуть Люмин в объятия, на которые она легко отвечает взаимностью. Он уже чувствует, как слезы щиплют его глаза. — Я не знаю, готов ли я, — признается он, крепко вцепляясь в рубашку Люмин сзади и утыкаясь лицом в ее плечо. — Я буду очень скучать по тебе. — Ты готов, — уверенно отвечает Люмин. Она сжимает Итэра так же крепко, как он ее, щекой прижимаясь к его голове. — Я тоже буду скучать, но я не буду далеко. Ты можешь позвонить или написать мне в любое время. Итэр сглатывает комок в горле. — Я буду звонить тебе так часто, что ты возненавидишь меня, — угрожает он. Люмин смеется, и Итэр чувствует, как ее плечо трясется рядом с его лбом. — Я не думаю, что это возможно, — уверяет она его. Она высвобождается из крепких объятий ровно настолько, чтобы убрать волосы Итэра с его лица, заправляя выбившиеся пряди ему за ухо. — А как насчет тебя? Тебе не следует заставлять Сяо ждать слишком долго. Итэр шмыгает носом, улучая момент, чтобы вытереть слезы рукавом рубашки. — Он скоро приедет, чтобы помочь мне собрать остальные мои вещи, чтобы Гань Юй могла их отвезти, — глубокого вдохнув, он делает все возможное, чтобы успокоить печаль, которая грозит снова вскипеть. — Я рад, что ты ладишь с Чжун Ли. На это Люмин расплывается в улыбке. — «Ладить» звучит немного натянуто, — признает она, — но мы ведем себя вежливо. С его стороны было очень любезно предложить мне помощь в переезде. — Он хочет быть с тобой в хороших отношениях, просто немного осторожен, — Итэру удается выдавить из себя легкую улыбку. Действительно приятно видеть, что Чжун Ли почти по-дружески разговаривает с Люмин после всего, что произошло. Возможно, беззаботная натура Венти наконец-то начинает ослаблять упрямство Чжун Ли; бывший Анемо Архонт почти сразу же принял Люмин, хотя Итэр не слишком удивлен. Венти всегда обладал невероятной способностью к прощению, что, несомненно, является результатом его долгой жизни и чуткой натуры. — Я думаю, что в конце концов мы придем к этому, — говорит Люмин. — Хотя мне, наверное, следует поторопиться с возвращением. Если я заставлю его ждать слишком долго, он может пересмотреть свое решение. Итэр тихо смеется над шуткой, затем еще раз быстро обнимает Люмин. — Ладно, — шепчет он. — Береги себя и не отдаляйся. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — немедленно отвечает Люмин, и на этот раз Итэр слышит напряжение в ее голосе, которое выдает, что она тоже близка к слезам, несмотря на то, как отчаянно она, должно быть, пытается сдержаться. — Передай привет Сяо от меня, хорошо? Итэр гудит в знак подтверждения. — Передам, — обещает он, затем, наконец, с большой неохотой вырывается из объятий Люмин. — Удачи с распаковкой, и дай мне знать, если тебе понадобится какая-нибудь помощь. — Конечно, — Люмин одаривает его последней улыбкой, один раз сжимая его руки, прежде чем опустить их. — Ну тогда, я думаю, я пойду встречусь с Чжун Ли у грузовика, — затем, чуть тише: — Увидимся? — Увидимся, — соглашается Итэр. И с этими словами Люмин поворачивается и уходит, тихо закрыв за собой дверь. Итэр остается один в квартире, внезапно окруженный тишиной. Он выходит из спальни на кухню, прислушиваясь к своим шагам, эхом отдающимся в недавно опустевшем помещении. Он проводит рукой по недавно вымытой столешнице, ощущая прохладу поверхности на коже, затем заглядывает в пустой шкаф. Здесь действительно мрачно без их объединенных жизней, заполняющих пространство. Стены выглядят голыми без их фотографий, кухонный стол опустошен без импульсивно купленных безделушек Люмин. Он судорожно сглатывает. — Сяо, ты здесь? — кротко зовет он. Сяо мгновенно оказывается рядом с ним, появляясь посреди кухни в клубах черно-зеленого дыма. Он окидывает своим пронзительным взглядом пустую квартиру, затем понимающе тянется к руке Итэра, чтобы сжать ее. — Люмин все еще здесь? Итэр тихо отвечает: — Она только что ушла. Чжун Ли отвезет ее на новое место и поможет распаковать вещи, — он опускает голову на плечо Сяо. — Я сам почти закончил собирать вещи. Гань Юй несколько минут назад забрала несколько коробок. — Я помогу тебе упаковать остальное, — решительно говорит Сяо. Ласковыми пальцами он приподнимает голову Итэра, чтобы наклониться и быстро поцеловать его. — С тобой все в порядке? — Мгм, со мной все будет хорошо, — отвечает Итэр, выдавив легкую улыбку ради Сяо. — Я действительно рад за себя и Люмин. Просто будет странно, если ее не будет рядом. Сяо кивает головой. — Я понимаю. Надеюсь, что смогу стать подходящей заменой в качестве твоего сожителя. Это вызывает смешок у Итэра. — Знаешь, быть моим парнем сильно отличается от того, чтобы быть моей сестрой, — отмечает он, и его вымученная улыбка становится чуть искреннее. — Тебе не нужно беспокоиться об этом, я знаю, что ты будешь великолепен. Звук открывающейся двери снова привлекает их внимание, и Итэр поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гань Юй проскальзывает обратно внутрь. — Я загрузила все, что мы упаковали до этого, — объявляет она. — Теперь нам просто нужно… О, Сяо! — она улыбается при виде своего товарища-адепта. — Пришел помочь нам закончить сборы? Сяо кивает головой. — Похоже, что большая часть работы уже выполнена, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы закончить ее, — отвечает он. Он слегка отклоняется от Итэра, вероятно, смущенный тем, что подруга поймала его на такой близости, несмотря на отсутствие возражений Гань Юй, хотя продолжил сжимать руку Итэра. — Отлично! В таком случае, почему бы тебе не помочь Итэру закончить уборку в его комнате? Я собираюсь упаковать остальные тарелки, чтобы они не разбились при транспортировке. — Отлично, — соглашается Сяо. Он снова опускает взгляд на Итэра, его глаза немного смягчаются. — Ты готов? Итэр иногда обнаруживает, что сильно недооценивает, насколько ему повезло, что в его жизни есть такие люди. Какими бы нежелательными ни были обстоятельства, которые снова свели их вместе, он не может не чувствовать безмерной благодарности за то, что они теперь рядом. Это стоило того, чтобы восстановить его воспоминания, а также всей боли и изнеможения, которые пришли вместе с этим. Он тянется вперед на носочках, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй в уголке челюсти Сяо, и улыбается румянцу, который распространяется по лицу его партнера в ответ. — Да, я готов.