Дистилляты

С листовок и плакатов у железной дороги, из телека и уличных мегафонов мир убеждает: «Выбери жизнь». Данте не выбирал жизнь, будь его воля — эта жизнь осталась бы одинокой уродливой выпускницей на последнем вальсе. Но жизнь выбирает его. Данте каждый раз выбирает смерть. В бутылках, пачках, таблетках, шприцах, в руках других и в своих собственных — с тысячами разных оттенков и вкусов, Лимбо-Сити предлагает смерть для каждого на каждый день. Быстрая, как пуля, и медленная, как неизлечимая болезнь, захватывающая, как полет с моста, и скучная, как ночная телепрограмма. Данте падает в объятия смерти как в мягкую теплую постель, обволакивающую уставшее, ноющее, дрожащее от нагрузки тело. Несколько часов блаженного отсутствия, но неизменно — Жизнь обвивает его за шею, берет его грубые сухие руки в свои — холодные и потные, с крупными синими венами под желтоватой кожей; жизнь хрипло дышит ему в губы зловонием трущоб и городским смогом, оставляет на щеках липкие горько-кислые следы поцелуев. В ее полупрозрачных воспаленных глазах обожание, когда раны Данте затягиваются без следа, когда его выворачивает дрянью, опасной даже на расстоянии, когда сросшиеся мешки легких выталкивают свой первый стон боли сквозь истерзанные голосовые связки. Возвращаться всегда отвратительно. В прохладной утренней тишине по асфальту шуршит подгоняемый ветром мусор, по дороге, перпендикулярной тупику, проезжают редкие машины. Данте колотит до мелкого стука зубов. Револьвер в закоченевших пальцах дребезжит составными частями. Потерянные причины цветут над головой бордовым букетом и стекают по покрытой граффити стене за спиной. Он не должен, не после подобного, но Данте поднимается на ноги. Больше всего ему хочется верить, что однажды, прежде чем зайтись приступом лающего кашля, сквозь потрескавшиеся губы жизнь тихо просипит ему, зачем.