Приятно познакомиться

— Алло? Алло? Шерлок?— какое-то копошение и гудки. Герберт по-прежнему сжимал в руке телефон, хотя связь прервалась и надпись «миссис Хадсон» исчезла с экрана. О чем думал белокурый вампир в этот момент, да и имелись ли у него вообще сейчас какие-нибудь мысли, оставалось для Шерлока загадкой. Воспользовавшись замешательством виконта, ослабившего хватку, детектив сбросил его с себя, и тело вампира с тихим звуком упало на соседнюю подушку. Глаза Герберта стали такими черными, какими их не видел даже он сам в минуты самых сильных приступов голода. — Убирайтесь, — глухо произнес он, — и верните блокнот с рисунком Альфреда на место. Он мой. Голос разума вовсю кричал, что надо послушаться и сделать все так, как просил виконт. Но разве это не было бы скучно? «Тебе мало нападения на Майкрофта? — почему-то здравомыслие решило говорить с детективом голосом Джона. — Хочешь испытать на себе радость быть съеденным?» Шерлок покачал головой. — Простите, Герберт, я не понял, — уже одна черная бездна бессмертных глаз, прожигающая насквозь, должна была подсказать Шерлоку заткнуться, — что именно Ваше? Блокнот или мсье Альфред? В следующее мгновение окно спальни было выбито, а кучерявая голова детектива торчала оттуда, и далеко не по собственной воле. — У гениев свои причуды, но всему есть предел, — голос Герберта эхом отдавался от стен, вибрируя и проникая в самую душу. Виконт сам не понимал, что происходит, но не мог, просто не мог контролировать свой гнев, сжимая пальцы у Шерлока на шее, — Вы должны понимать, мистер Я-умнее-всех-на-свете, что темперамент бессмертных отличается от поведенческих наклонностей простых людишек. Пустяк, за который человек просто даст Вам по лицу, может оказаться для вампира прекрасным поводом выбросить Вас из окна. — Аргх… Вы… Аркхх… — Шерлок вцепился виконту в запястье, пытаясь отнять руку со своей шеи, но ничего не получалось. — Вы правда… кхе… — голос не слушался его, кровь пульсировала в висках, каждый удар сердца отдавался в голове, словно отмеряя секунды до полной остановки. — Правда ду-думаете, что… он... аргх… тот самый? Его резко втянули обратно в комнату. Белокурый вампир отбросил Шерлока на кровать, когда, наконец, смог взять свой гнев под контроль. — Что Вы хотите этим сказать? — он заставил себя заговорить, вид кашляющего и хрипящего детектива почти целиком вытеснил изнутри все, кроме чувства вины. — Вы полагаете, что Альфред из телефона — не мой старый… — как его охарактеризовать? Знакомый? Приятель? Друг? Враг? Жертва? Хм. -…гость? «Боже, что я наделал?» — Герберт сделал несколько шагов помочь детективу подняться, но тот вытянул руку в предупредительном жесте. «Не подходи». Шерлок его, должно быть, никогда не простит. Да что там Шерлок… Он сам себя не простит.

***

Граф, сунув лопату в руки ничего не понимающему и явно не высыпающемуся Хьюго, предложил Джону выпить. В холле было очень зябко, и доктор зачем-то пару раз обернулся на входную дверь, словно забывчивый хозяин, страдающий вечной паранойей: запер или все-таки забыл? Джон следовал за Графом вверх по лестнице, затем они, минуя несколько коридоров, добрались до двери графского кабинета. Джон посмотрел на уже хорошо знакомый портрет рыженькой девушки и со вздохом спросил: — И все же, кто она? — он повернулся к Его Сиятельству, который уже успел вставить ключ в замочную скважину и гостеприимно распахнуть дверь своего кабинета. — Я… — Джон стушевался под взглядом внимательных голубых глаз. — Я не такой специалист в дедукции, как Шерлок, но позвольте мне сделать предположение. Позволите? — С удовольствием Вас выслушаю, — хозяин замка улыбнулся, — но только когда Ваше тело сможет отдыхать. Вы еле стоите на ногах. Прошу Вас, заходите. В кабинете зажегся свет, явив взору уже знакомый Джону роскошный ковер, книжный шкаф с потайным ходом, массивный письменный стол и еще много-много чего, вот только… — Я приказал принести еще одно кресло. Подумал, на стуле Вам будет неудобно, — проследив направление взгляда доктора, пояснил Граф, — присаживайтесь. Кости Джона благодарно заныли, когда он опустился в восхитительно мягкое кресло, созданное будто бы для него одного, для его несчастных спинки и плеч, которые так устали… — Вижу, Вам нравится, — Граф довольно прищурился. Прежде чем занять свое собственное кресло по другую сторону стола, он подошел к одному из шкафов и, отодвинув пару толстенных энциклопедий, достал оттуда изящную серебристую бутыль, чем-то похожую на большой флакон духов. «Даже Граф фон Кролок имеет в кабинете алкогольную заначку, — сонливость уступила место любопытству, и Джон приосанился, гадая, что же такое приготовил вампир, — воистину странный день!» Поставив бутылку на стол, Граф направился к небольшому серванту, которого Джон не удостоил своим вниманием во время своего незаконного проникновения в кабинет. Возвратился Его Сиятельство с двумя изящными рюмками. Заняв свое кресло, он несколько печально улыбнулся Джону и негромко произнес: — Знаете, я бы хотел, чтобы сейчас мы с Вами посидели как друзья, нежели как… — Нежели как кто? — Как вампир, коварно заманивший вас в свою обитель, и доктор, расхищающий старые могилы. — Что Вы, Граф, — Джон мягко рассмеялся, — из меня никакая Лара Крофт*, — и все же, в голосе Его Сиятельства было что-то, имеющее оттенки скорби и неизмеримого одиночества. Доктор Уотсон почувствовал неловкость и, чтобы как-то оживить беседу, не поднимая при этом тем, связанных непосредственно с Шерлоком, на которого он все еще злился, указал взглядом на бутылку и поинтересовался: — Что это? — Ох, это, — Граф усмехнулся, и на его идеально гладком лице появилось несколько морщинок. «Наверное, когда он стал бессмертным, ему было около тридцати пяти», — подумалось Джону, а вампир тем временем продолжил: — Это водка, Джон. — Что же… — доктор был несколько обескуражен. — э-э… отлично. «Сначала раскапываем могилу его жены, теперь вместе выпиваем, да еще и водку. Сдается мне, такими темпами мы, в самом деле, подружимся». — Это Diva**. Слышали, быть может? Нет? Это шотландская водка, считается самой дорогой в мире. Джон подался вперед, вперившись взглядом в бутылку. Похоже, ему все-таки не показалось… — Это что, алмазы? — благоговейно прошептал он. Доктор с ужасом представил, сколько может стоить одна такая бутылка. Последний раз его так впечатлила только нефритовая заколка китайской императрицы за четыре миллиона фунтов***. Граф, похоже, уловил его мысли, но никак не прокомментировал. Он наполнил сначала рюмку англичанина, затем свою. — Вы хотели сделать предположение, — напомнил Его Сиятельство, сжимая рюмку в тонких пальцах. «Скажите, эта рыжая девушка была Вашей любовницей?» — Джон прокрутил вопрос в голове и спохватился довольно поздно. Внутренний голос не внешний, язык мыслей не прикусишь. Надеясь, что эту мысль Граф не успел прочесть, ну или хотя бы не стал, мужчина произнес: — Та девушка была Вам дорога, поэтому ее портрет висит у Вашего кабинета? Девушка была особенной для Вас и картина напоминает о ней. — Я догадывался, что Вы с мистером Холмсом заинтересуетесь всем, что плохо приколочено в этом замке, но не подозревал, что вас так сильно зацепит простой портрет, — вампир распустил, а затем вновь собрал свои иссиня-черные волосы в хвост, — что ж. Девушку с картины зову Сара, я знал ее еще совсем юной. Впрочем, как и ее мать Ребекку. Не скажу, что они обе значили сильно много для меня. Он помолчал. — Я пригласил Сару на бал. Я подарил ей все, о чем она мечтала: нетленную красоту, вечную свободу от жизни в занюханном трактире. Я даже поощрял ее маниакальное пристрастие к водным процедурам вопреки мольбам своего сына, который любил принимать ванную отнюдь не меньше, — Его Сиятельство постучал пальцами по столу. Зачем он все это рассказывает? Он поднял рюмку и, отсалютовав Джону, в миг осушил ее. Не успел доктор Уотсон намекнуть, что так нельзя, и нужно хоть чем-то это все дело закусить, в кабинет робко постучал, а затем вошел Хьюго. Поставив на стол огромный поднос с колбасами, хлебом и сыром, он поклонился и поспешил удалиться. Хозяин замка не обратил на это никакого внимания. Вся еда, очевидно, предназначалась только его гостю. — Признаюсь, я был не совсем честен с ней, — продолжил Граф, убедившись, что доктор Уотсон снова готов его слушать, — я не был в нее влюблен. Избавив от судьбы наследницы простого трактирщика, я даровал ей еще более страшное проклятие. Сара должна была остаться в этом замке навсегда, как остались многие другие до нее. Они выпили еще по одной. Джон потянулся к подносу. — Портреты некоторых знакомых семьи и родственников находятся в галерее, в другом крыле замка. Мне кажется, Вы еще не успели познакомиться с этими произведениями? Джон покачал головой. «Шерлок, быть может, успел». — Все, кто изображен на портретах, по крайней мере, бóльшая часть, погребены на нашем фамильном кладбище, где мы с Вами уже побывали сегодня. И если бы Сара действительно осталась в замке вместо того, чтобы сбежать, ее портрет бы висел в галерее. «И она лежала бы под одной из надгробных плит», — добавил про себя доктор. Его Сиятельство от комментариев воздержался.

***

Машина двигалась по ночному шоссе со скоростью, превышающей максимально допустимую в два раза, но мисс МакКинен не заботило маячившее на горизонте лишение прав. Разве можно лишить того, чего в принципе нет? — На следующем перекрестке направо, — шепнул ей на ушко ласковый голос. И почему она слушается? Какая вообще из нее женщина, если она обидеться нормально не в состоянии? Какого черта вообще в столь поздний час ее пропавший возлюбленный заявляется к ней домой и, не объяснив ровным счетом ничего, ни где пропадал, ни почему такой бледный, бросается на нее с голодными глазами… Эйприл покраснела. Воспоминания о том, с какой жадностью Джорджи припал к ее губам, ласкал ее груди… — Эй, малышка, ты сейчас поворот пропустишь! — от нежности в голосе не осталось и следа. — Руль крути! И скорость сбавь, ты кто, Шумахер?

***

— Я понимаю, Вы не хотите говорить об этом, но… — Джон был уже достаточно нетрезв, чтобы чувство опасности, как и инстинкт самосохранения отошли на второй план, а жажда приключений и безграничная храбрость — на первый. К тому же, хозяин замка, на которого алкоголь, хотя и не так скоро, но все же действовал, тоже несколько расслабился. Его обычно сжатые губы растянулись в легкой полуулыбке, черты лица стали мягче, во взгляде синих глаз поубавилось льда. Апофеозом являлась поза Графа — он позволил себе опереться локтем на стол. — Я как-никак Ваш соучастник и мозоли на руках еще свежи, — продолжал Джон чуть более шутливо, чем позволяла затронутая тема, — про мозоли я не в упрек, не подумайте. Просто мне кажется, что я имею право знать, зачем нам потребовалось тревожить покой Вашей супруги, царство ей небесное… Его Сиятельство не прервал англичанина на полуслове, как это сделал на кладбище. Во-первых, тогда он еще на сотую долю процента допускал, что Герберт может оказаться прав и на него действительно напала родная мать в «У Ребекки». Во-вторых, раскапывать могилу любимой жены — само по себе кощунство, мягко говоря. Нет, даже не кощунство. Вандализм и вопиющее хулиганство. Аморальный поступок. И было бы еще аморальнее рассуждать на эту тему в перерывах между взмахами лопаты. В-третьих, неподалеку покоились бессмертные родственнички и многие другие личности, имеющие довольно-таки неплохой слух, несмотря на тот факт, что их некогда очаровательные ушки слегка иссохли от продолжительного и, самое страшное, голодного лежания в земле. — Вы же доктор, — Граф расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, на миг задумавшись и подбирая правильные слова, — Вы понимаете, что для того, чтобы пациент излечился, ему нужно дать надежду и помочь ему победить свои страхи. Если коротко, — он снова наполнил рюмки, — я помогаю своему сыну победить паранойю. — Герберт страдает паранойей? — Джон благодарно принял напиток и, не удержавшись, глубже вдохнул запах алкоголя. — С тех пор, как он узнал, что его мать приняла белладонну, он сам не свой. И когда он в свой прошлый дневной сон… — фон Кролок не договорил. «И вряд ли он это сделает», — с сожалением подумал доктор Уотсон. Похоже, он так и не узнает, что послужило паранойей виконта. А вот Граф прекрасно помнил, как виконт кричал во сне. «Зато Вы, должно быть, поняли, что моему сыну важно знать, что его мать не ходит неприкаянной по бренной земле», — Его Сиятельство вздохнул и поднял рюмку: — Ad profundum. **** *Лара Крофт — вымышленный персонаж, главная героиня серии компьютерных игр Tomb Raider компании Square Enix. Является также персонажем фильмов, мультсериала, книг и комиксов. (Википедия) Прим. автора: Джон ссылается на фильм «Лара Крофт: расхитительница гробниц». **Водка Diva — самая дорогая водка в мире, изготавливается в Шотландии. Бутылка очень похожа на флакон духов, каждая бутылка содержит драгоценные камни, их количество зависит от цены, которую Вы готовы заплатить, хех. ***Отсылка к серии «Слепой банкир». ****Ad profundum (лат.) — до дна

***

До рассвета оставалось чуть больше часа. Всем, и людям, и вампирам, требовался сон. Его Сиятельство, поддерживая Джона Уотсона проводил англичанина до его спальни. Возможно, где-то глубоко Графу даже было несколько совестно, что он позволил своему гостю выпить так, хм, немало, более того, лично следил, чтобы его рюмка не пустовала. Сам хозяин замка тоже испытывал алкогольное опьянение, только более легкой формы. Теплые объятия, в которые заключил его Джон, прежде чем лечь в постель, показались Графу немножко нелепыми, но все же он обнял доктора в ответ. Не каждый день вампира вот так просто и искренне обнимают. Стоило хозяину замка покинуть покои Джона и направиться в склеп, как стал жертвой очень неприятного сюрприза. — Эйприл, что ты здесь делаешь? — Его Сиятельство облокотился на перила лестницы, ведущей в холл. Следом за мисс МакКинен вошел паренек, чью конопатую физиономию было трудно не узнать. — О, а я Вас знаю, молодой человек. — Граф медленно спустился. — Это, кажется, Ваше тело мы давеча грузили в автомобиль. Парень приветливо улыбнулся, обнажив клыки: — Приятно познакомиться, Ваше Сиятельство. По правде говоря, я не должен помнить ни Вас, ни Вашего кровожадного сыночка, но бессмертие привнесло в мою жизнь поразительную ясность мысли. Граф пригласил гостей пройти и лично закрыл за ними дверь. Скользя взглядом по мисс МакКинен, он пытался уловить признаки начинающейся трансформации, но не обнаружил ничего тревожного ни в ее походке, ни в манере держаться. Да, ее кровь бесспорно пили. Ее запах смешивался с другим… менее привлекательным запахом. «Кажется, молодой человек после смерти стал не только очень голоден, но и весьма похотлив», — Граф проводил гостей в салатовую гостиную. Джорджи тут же бесцеремонно плюхнулся на диван, усадив Эйприл подле себя. Девушка тщетно пыталась сфокусироваться на лице хозяина замка. Она помнила, как припарковала машину во дворе, а потом… — Прошу прощения, мы кажется, чутка задавили Ваши азалии, — кажется, молодому вампиру уж очень не сиделось молча, — Эйприл плохо водит машину. Его Сиятельство занял кресло напротив, не сводя глаз со своей подопечной, которую финансировал со дня ее переезда в Румынию. — Не поймите меня неправильно… как Вас, простите? — Джорджи Антонеску. — Домнул* Антонеску, Ваша очаровательная спутница истекает кровью. Очевидно, Ваша небольшая, хм, потасовка во дворе совсем лишила бедняжку сил. Если позволите, в моем замке как раз имеется доктор. «Только вот он не сможет сию минуту ее осмотреть», — Граф вздохнул. Надо дать Джону хоть немного прийти в себя. Пусть за ним сходит Хьюго. «Или же… хм». — А мы пока пройдем в мой кабинет, и Вы в самых красочных подробностях поведаете мне, кто Вас обратил и зачем, — завершил свою мысль Его Сиятельство. Кажется, чьей-то рыжей конопатой головушке не поздоровится. *домнул (рум.) — «господин», румынское обращение к мужчине. Например, как «мистер» в Англии.

***

Комната виконта Белокурый вампир мрачно взирал на Шерлока, беззастенчиво усевшегося на его кровать. Хотя, по правде говоря, садиться больше было некуда — виконт все разгромил еще в тот вечер, когда заманил в свои сети несчастного доставщика суши. — Вы уверены, что это хороший план? — вновь спросил он. Шерлок пожал плечами: — Я не говорил, что план хорош, я лишь сказал, что он сработает. Пожалуй, идея связаться с блондинкой, что подсела к доктору Уотсону в «Клетчатом домике», а затем дала Герберту свой номер в «У Ребекки», была своеобразным, сомнительным, но все же примирением детектива и белокурого вампира. Ни тот, ни другой так и не извинился за свою грубость, однако по обоюдному решению они задвинули сантименты в самый дальний угол. Придет время, и все разрешится. Однако Шерлок-таки вернул на место блокнот с рисунками и временно прикусил свой острый язычок, усвоив наконец, что может его лишиться ненароком. А Герберт помог перенести вещи детектива в другую спальню, потому что спать с разбитым окном решительно невозможно. Холодно, шумно, да и вообще не эстетично. И все же никто из этих упрямцев не пересилил себя и не наступил на глотку своей гордости. — Стоит тебе набрать номер Жоли, как они тут же попробуют отследить звонок, — говорил Шерлок, — они ищут моего брата. — Кто «они»? — Марионетки Майкрофта. Британская разведка. — Думаешь, Жоли работает на твоего брата? — Теперь я в этом уверен. Иначе она бы не оказалась в «У Ребекки» и уж точно не приставала бы к тебе. Это его происки. И он намеренно задержался в ресторане, чтобы лично на тебя взглянуть. Герберт устало потер глаза руками, прежде чем сказать: — Хорошо. Действовать будем, как ты скажешь, но я все же хотел бы внести в твой план кое-какие коррективы. Точнее, всего одну скромненькую поправку. — Какую же? — Я хочу оторвать голову этой блондинистой шалаве.

***

Спальня доктора Уотсона Джон устал так сильно, что упал на кровать, не раздеваясь. Он был бы рад принять ванную, но до нее он просто не дошел, решив примириться с запахом пота хотя бы до следующего утра или, посколько уже надвигалось утро, дня. Чем вместо сна занимался Шерлок, он и знать не хотел. Доктора так и подмывало припомнить самоуверенному детективу его же слова относительно приезда Майкрофта: «Ой, подумаешь, Джон! Пятиминутная встреча с Майкрофтом не стоит твоего и, тем более, моего беспокойства!» — Как же ты меня бесишь, Шерлок, — высказался Джон в подушку. «Забудь, Джон, не забивай этим себе голову, в ней и так много лишнего. Мы организуем встречу с Майкрофтом так, что он даже на милю близко к замку не подойдет. Встретимся с ним в ресторане «У Ребекки», через десять минут мы уже поругаемся, и он улетит обратно в Лондон. Надеюсь, ты все понял, и мне необязательно развивать мысль дальше?» — Понял я, понял, — доктор перевернулся на другой бок, — что ты скотина. Апчхи! Вот и правда. Апчхи! — Будьте здоровы. Хриплый голос, раздавшийся совсем рядом заставил доктора открыть глаза. Сердце пропустило пару ударов, когда он сел в кровати и увидел перед собой темный силуэт. — Хьюго? Какого дьявола Вам надо?! — Надо не мне, а Его Сиятельству. Мужчина со стоном опустился обратно на постель. Вампиры в этом замке совсем обнаглели. — Передайте Графу, что я сегодня копать больше ничего не стану. Хочет разворотить все кладбище? Пусть наймет дизайнера по ландшафту. — Какое дельное предложение, — лед, прозвучавший в голосе, принадлежавшем отнюдь не слуге, вынудил Джона вновь подскочить, — обязательно им воспользуюсь. Жду Вас в салатовой гостиной. Умойтесь и немедленно спускайтесь. — Ваше С… — Живо. «Даже не возмутиться уже», — Джон нашарил впотьмах носки, брошенные куда-то на пол. За все время пребывания в замке фон Кролок старший ни разу не посмел нарушить его покой, ни разу его не обидел или как-то подвел (несчастье, приключившееся с Майкрофтом, доктор почему-то не считал виной Графа, даже если таковая и была). Значит, дело было исключительной важности, если Его Сиятельство вначале отправил слугу, а затем сам пришел его будить. Кроссовки никак не хотели надеваться, но угрожающее «Живо» вынуждало их натягивать, превозмогая боль в пальцах.

***

Лицезрев окровавленную девушку в порванной одежде, Джон мигом протрезвел. Хотя, если бы Граф не успел увести Джорджи в свой кабинет, он протрезвел бы куда стремительнее. — Ох, я Вас помню, — Эйприл сделала пару неуверенных шажков, прежде чем упасть доктору на руки. Мужчина подхватил ее и вынес из гостиной, на ходу кивнув Хьюго, придержавшему дверь. Еще не очень ясно соображая, Джон принес тело девушки в ванную комнату. Благо помещение было достаточно большим и хорошо освещалось, стоило нажать несколько маленьких выключателей. Джону было неудобно и тяжело. Ему едва удалось включить горячую воду, чтобы напомнить джакузи, и не уронить при этом девушку, которая повисла на нем и которую он придерживал одной рукой. — Не мучайся так, — англичанин вздрогнул. Обернувшись, он обнаружил Герберта, стоящего в дверях. Виконт выглядел из рук вон плохо: не расчесанные волосы небрежно собраны в хвостик, а выражение лица такое… — Кто-то умер? — без тени сарказма спросил Джон. — Что? Майкрофт?! — Нет-нет, типун тебе на язык, — вампир приблизился и принял у Джона тело Эйприл, — просто эта ночь какая-то нескончаемая. Я чувствую, утро наступит совсем скоро, буквально вот-вот, но… я точно знаю, что не смогу уснуть, — закончил виконт совсем тихо, — и дело даже не в том, что тени прошлого преследуют меня, как львы антилопу, — он присел на бортик джакузи, удобнее перехватив девушку, — а в том, что я сегодня совершил много… нехорошего, — заметив уставший, но все такой же понимающий и добрый взгляд Джон, белокурый вампир приподнял уголки губ, силясь выстрадать улыбку. Ничего не вышло. — Что тебя так мучает? Ты можешь рассказать мне, — англичанин опустил руку в воду, проверяя температуру, но его глаза неустанно следили за малейшими изменениями в выражении лица виконта, — помнишь, там, на кухне? Я сказал тебе, что я выслушаю тебя, и все, что ты скажешь, будет только между нами. — Ох, Джон, — от нежности, которая вдруг родилась в его груди, и так горячо коснулась его сердца, Гербету неимоверно сильно захотелось привлечь доктора Уотсона к себе и сказать, что он наидобрейший и наичудеснейший из всех смертных, топчущих траву на этой планете. И если бы не Эйприл на его руках, виконт обязательно бы это сделал. Просто Джон вряд ли бы ответил на объятия, если бы Герберт бесцеремонно бросил тело девушки в воду. — Открой вон тот ящик, — вампир решил сменить тему, чтобы в самом деле не сорваться и не отшвырнуть мисс МакКинен в сторону, — там перекись, бинты и пластыри. Вообще странно, что девушка еще жива, — задумчиво протянул он. — Почему? — Джон склонился над ящиком, стараясь отыскать все нужное среди кучи баночек с дорогими гелями для душа и шампунем. — Обычно вампир-новичок выпивает свою жертву в один присест, и ран на теле несчастной остается немного. А тут, — он избавил Эйприл от кофты и джин, — у мисс МакКинен их полным-полно. Значит, нападавшего кто-то хорошенько накормил перед тем, как он напал на нее. — Герберт, — доктор вернулся с бинтом и перекисью, — а ты знаешь, кто нападавший? Кто этот молодой вампир? — Нет, я его еще не видел. А ты? — Нет. Джон сказал правду. Когда фон Кролоки грузили в машину тело несчастного, но пока еще далеко не бессмертного Джорджи, он, разумеется, не смог из окна спальни разглядеть его лица. И этот факт незнания позволил Графу ненадолго выдохнуть: Герберт пока не знает, что новоявленный вампир — доставщик суши, а значит, это новость пока не пробьет новую брешь в сердце виконта. — Ладно, — Джон хлопнул в ладоши, — давай мы ее согреем, вода достаточно теплая, и обработаем все порезы. Ты как, держишься? Все-таки кровь… — Нормально, — Герберт очень аккуратно опустил девушку в джакузи, — женскую я не пью. Слушай, — белокурый вампир вдруг оживился, — хотел спросить, как только вошел. Почему от тебя так сильно пахнет алкоголем? «Мы выпивали с твоим отцом?» — Да ну?! — виконт едва не подавился воздухом. «Вот это мой Papa дает… Ладно, спрошу у него в склепе». — А где Шерлок? — «черт, все-таки спросил!» Герберт, будто бы замявшись на мгновение, ответил: — Осваивается в новой спальне. — А что случилось со старой? — Знаешь ли… сквозняки и все такое.

***

Тяжелая выдалась ночь. Хьюго свернулся калачиком на кушетке подле постели Майкрофта. Сон наконец-то объял его, пусть и ненадолго. Забывшись в царстве Морфея, слуга фон Кролоков не заметил, как в темноте на него уставилась пара глаз мистера Холмса старшего. Ночь выдалась тяжелая. Где гарантии, что утром будет легче?