Перекрёсток

Идзюин-сенсей изо всех сил прижал к себе Мисаки. Тот сдавленно охнул. Мужчина погладил юношу по волосам, будто успокаивая, а потом поднял за подбородок его лицо и жадно впился в губы. Поцелуй за поцелуем, за ним еще один... Мисаки с трудом удавалось не отвечать, не впускать язык дальше. В голове вертелось только одно: «Остановить бы это! Почему это происходит со мной?» - Мисаки, - позвал его Идзюин, отстранившись. Тот не отвечал... и тяжело дышал. Наконец мужчине надоело молчание парня. - Мисаки, - его губы приблизились к уху юноши. - Спокойно. Скоро наступит замечательный день, а вернее, ночь, и мы сможем как следует отметить. Мужчина поклялся во что бы то ни стало заставить юношу стонать от страсти. - О чём вы… - прошептал ошеломленный Мисаки, когда почувствовал у себя на животе руку Идзюина-сенсея. - Попробуй угадать. Глаза Мисаки широко распахнулись от изумления, когда он понял, что тот задумал. Он хочет воспользоваться его телом. Ведь такова действительность, верно? Его будут ласкать, наслаждаясь видом, звуками, ощущениями... - Нет… - застонал Такахаши и начал сопротивляться. В ответ же его прижали сильнее, одна рука залезла под его рубашку. Мисаки вздрогнул, когда пальцы коснулись его сосков. - Не надо… Рука послушно покинула рубашку, начала спускаться вниз, зацепила ремень и стала расстегивать его. Другая рука продолжала держать Мисаки за талию, иногда пробегаясь вдоль груди. Тот не мог пошевелиться, но чувствовал всё отчётливо. А самое ужасное было то, что на него неожиданно нахлынуло возбуждение. Мисаки пытался его сдерживать, но ничего не получалось. Такахаши в очередной раз задергался, запротестовал и вцепился в руку сенсея, пытаясь помешать расстегнуть джинсы. Но даже свободные худенькие ручки юноши не смогли одолеть силу руки взрослого мужчины. Рука нещадно продолжала лезть, куда не следовало. Вторая схватила его запястья и отвела их в сторону. Наконец, Идзюин-сенсей достиг своей цели. Джинсы оказались чуть приспущены вместе с нижним бельем, обнажая член юноши. Сомкнув пальцы вокруг головки, он осторожно начал ласкать его по всей длине. Он то ускорял темп, то намеренно замедлял, вслушиваясь в едва сдерживаемые стоны. Мисаки перестал сопротивляться, когда понял, что скоро кончит. - Поцелуй меня, - раздался хриплый голос. Мисаки не хотелось. Да и потом, ласки длились долго - гораздо дольше обычного, а он еще не кончал. Он был этому рад и отрицательно завертел головой. «Не сдавайся, Мисаки, держись», - молился он. Как вдруг удовольствие захлестнуло, словно проникая в кровь, распространяясь до самых кончиков пальцев, заполняя едва ли не сгоравший от отчаянной нужды член. Тот не просто горел: ощущения становились все сильнее и сильнее, пока не стали совершенно невыносимыми. Мисаки крепче прижался к сенсею, понимая, что напряжение там, внизу, нарастать дольше не может... что сейчас он кончит. С отчаянным вскриком он выгнулся, его член стал агонизирующе чувствительным, что даже легчайшее прикосновение обжигало как огонь... Не прошло и минуты - рука мужчины оказалась вся в сперме. Мисаки тяжело дыша, прижимаясь спиной к Идзюину-сенсею, сжав зубы, чтоб не заорать о том, как он его ненавидит. Но больше ненавидит себя. Мисаки смущенно опустил голову на плечо мужчины. По крайней мере, эта поза скрывала выражение его лица. Идзюин-сенсей усмехнулся и сильнее прижал Мисаки к себе. Тот представил, что сидит на стуле. Стул, с которого он вполне мог свалиться, потому что у него закружилась голова. Чтобы удержаться, он вцепился рукой в диван, но это оказалось неудобно. - Как медленно ты кончил… Мисаки вздрогнул и посмотрел на Идзюина-сенсея. В его зелёных глазах промелькнули… слезы? - Я сделал что-то не так? Тебе не понравилось? - задал Коу абсолютно глупый вопрос. Ответа не последовало. Такахаши словно чего-то ждал. Оцепенение прошло так же внезапно, как и пришло. Его больше не держали, и он сел рядом, обхватив руками колени. Юноша пытался трезво оценить ситуацию, готовясь расплакаться. Мысли путались, но он не потерял самообладания. Даже в такой момент Мисаки думал только об Усаги. Он не хотел, чтобы кто-то другой его целовал, ласкал и уж тем более занимался сексом. Внезапно его резко схватили за плечи и повалили спиной на диван. Мужчина навис над ним и принялся расстегивать его рубашку. - Эй! - закричал Мисаки. - Прекратите! - Я хочу тебя… - услышал он и почувствовал от мужчины такое сильное возбуждение, что испугался. Его снова попытались поцеловать, но тут Мисаки совершил то, чего от себя никак не ожидал: он принялся отбиваться, размахивая руками, и, в конце концов, заехал Идзюину-сенсею по лицу. Тот перестал домогаться, громко охнув. Оказывается, Такахаши разбил ему губу. - Извините… пожалуйста… - только сейчас Мисаки осознал, что он может еще все прекратить. - Я не могу… Но, прежде чем Идзюин-сенесей успел что-либо сказать или сделать, Мисаки, встав с дивана, дрожа, стал поспешно застегиваться. Мужчина смотрел в спину своему «объекту вожделения» и не понимал, что с тем происходит. Он так и не смог увидеть лица своего партнера: все, что он успел заметить, - это дрожащие руки. Приведя более-менее себя в порядок, парень тихо произнёс: - Простите, но я люблю другого человека и не хочу лишних проблем… - с этими словами Мисаки поспешно покинул квартиру, оставив мужчину в полном одиночестве. Идзюин Коу недолго страдал. Он еще раз потер разбитую губу, потом налил себе бокал вина и выпил залпом. «Ты будешь моим, Мисаки. Я обещаю. И уже никуда не сбежишь».