Перекрёсток

Мисаки почти полчаса сидел под льющимися струями и не торопился выключать душ. Нужно было спать, но все его мысли возвращались к недавней ситуации. Его одолела меланхолия. Ничего обиднее, чем это, Усаги, конечно, придумать не смог. Он задел чувства юноши, нет, его достоинство. Впрочем, если говорить про совсем другое достоинство, то к нему он как раз не прикасался. Он просто грубо взял его и… всё… Можно было и понежнее. Ему было противно прикасаться? Очевидно, да. «Это я виноват, спровоцировал его… Но он не сдержал себя! Было чертовски неприятно и грубо». Конечно, Мисаки знал нрав Усами Акихико, иногда тот позволял себе немного грубости в сексе, но обычно для того, чтобы его подразнить, но сегодня был предел. Ревность - страшная сила. А Усаги и ревность в одном флаконе - это что-то с чем-то. «Если мы не помиримся утром, то есть в утро праздника, значит, все наши отношения… начали портиться?» - неожиданно для самого себя решил Мисаки и испугался собственных мыслей. От них захотелось плакать. Он в панике вскочил, закрутил кран и, наспех завернувшись в полотенце, даже не вытеревшись, выскочил из ванной.

***

Усаги не мог заснуть с тех самых пор, как покинул душевую. Он ворочался с боку на бок, безжалостно раскидывал подушки, сбрасывал и вновь натягивал одеяло - в общем, развивал довольно бурную деятельность, только вот уснуть не мог. Оценив серьезность их ссоры, Усаги посчитал, что этим утром Мисаки должен был прийти мириться. От воспоминаний об их недавнем инценденте засосало под ложечкой, и он не смог сдержать разочарованного стона. Он очень сильно разозлился на Мисаки. Жутко приревновал и сорвался. Чья вина сильнее - его или Мисаки? «Сегодня День Святого Валентина! Кошмар! До чего я докатился!» - истерично думал мужчина. Его затрясло. Ему даже показалось, что он только что простудился. Голова заболела, а в горле запершило. Но ничего, единственное, что его волновало: придёт любовник или же нет. И простит ли? Или же они смогут нормально - насколько нормально можно говорить после такого – поговорить. Он вдруг осознал, что хочет этого больше всего. И не только из-за этого дня, но и ради Мисаки. Ведь даже сейчас он как никогда ощущал себя виноватым. «Как же я хочу с ним помириться! Хоть как-нибудь!» - подумал Усаги. Уставший донельзя новеллист постепенно успокаивался, мысли его разбегались и не напоминали, по крайней мере, как ему казалось, пустоты, а спустя пару минут и вовсе прервались сами собой, потому что в его комнату постучали… Усами Акихико вздрогнул, прислушиваясь. Стук повторился. Мужчина поднялся с кровати и прошел к двери. Помедля, он открыл замок. Затем дверь. На пороге стоял взлохмаченный Мисаки, завернутый, как в кокон, полотенце, отчего напоминал гусеницу. - Мисаки? - устало произнес Усаги. Он не собирался кричать или молчать. Более того, он готов был, не раздумывая, обнять любовника. - Усаги… Как ты? - выпалил парень, немного дрожа. - Не очень. Наверное, ты тоже, - ухмыльнулся тот. Перехватив взгляд Такахаши, Усами Акихико явственно прочитал в нем обиду. Мисаки хотел стереть ее лица, но не вышло. - Я понимаю, что ты взбесился из-за того, что Идзюин-сенсей приставал ко мне, - почти шепотом заявил Мисаки. - Да, ты прав. Я видел, как он на тебя смотрит, - на одном дыхании произнес Акихико. – Я всегда боялся, что он заберет тебя у меня… Ты ведь сам это уже понял. - Да, конечно, - кивнул Мисаки. - Но никто меня не заберет. Я всегда буду рядом. В ответ Усаги протянул руку к нему и коснулся взлохмаченных каштановых прядей. - Теперь ты будешь осторожен? - Да, буду. - Тогда иди сюда, хватит стоять у порога, еще простудишься. Ты мокрый и дрожишь, - попросил Усами Акихико, и Такахаши Мисаки сделал шаг вперед. Парень неуверенно потянулся к мужчине, и тот позволил обнять себя. Но потом чуть отстранился и уставился на Мисаки взволнованным взглядом фиалковых глаз. «Ты прощаешь меня?» - спросили эти глаза. «Да» - ответили им зеленые глаза. Руки Усаги легли Мисаки на плечи, и теперь уже две пары глаз отражали перемирие. Руки Мисаки автоматически обняли Усаги. Это была маленькая победа. Теперь он был достаточно близко, чтобы чувствовать, как был возбужден его любовник. У него не хватило сил оттолкнуть Усаги, который аккуратно, чтобы не спугнуть удачу, лизнул его шею там, где можно было нащупать пульс. Такахаши вздрогнул. - Мисаки, - одними губами прошептал романист, нежно провел пальцами вниз по спине юноши и незаметно подобрался к бедрам, хватая попутно края полотенца. Слишком быстро Усами Акихико ринулся в бой. Он собрал кусочки собственной воли в кулак и... Мисаки увидел, как он сел обратно на кровать, взялся за край своего свитера и снял вместе с рубашкой через голову. Потом неуклюже стянул с Мисаки полотенце, обнажив его тело. Парень вправду дрожал, капельки воды стекали с волос и струйками лились по обнаженному телу, что очень возбуждало мужчину, судя по тому, как он пожирал его тело глазами. Такахаши закусил губу, руки мужчины схватили его, и Мисаки неожиданно оказался на коленях у Усаги лицом к нему. Мисаки немного растерялся, но затем прислонился лбом к его лбу. Руки Усаги заскользили по его спине, вовлекая их тела в полный контакт, и Мисаки подался вперед. Писатель был горячим. Все его тело пылало, и мальчик мог чувствовать, как его тело тоже воспламеняется. Мисаки обнял Акихико за талию неосознанным движением и слегка потерял равновесие, когда Усаги наклонил его назад и, немного приподняв его бёдра, стянув с себя последнюю деталь одежды, прижал Мисаки поближе к себе. Его член был в боевой готовности, он коснулся члена Мисаки. Тот начал реагировать. - Ах, Усаги… - прошептал Такахаши в ответ и захихикал. Фактически они оба могли быть удовлетворены сейчас. Их члены потерлись друг о друга. Даже в критических ситуациях сердце Мисаки билось медленнее, чем сейчас. В этот момент оно билось совершенно по-другому. Мисаки оказался переполнен эмоциями, он запрокинул голову и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях и чувствуя, как его член трется о член Усаги. Вскоре совсем потерял счет времени. Он не представлял, как долго они занимаются этим, ласкаясь. Усаги понадобилось много времени, чтобы не кончить, главным образом из-за того, что Мисаки не старался ускорить приближение финала, но он был даже рад этому, видя, как парень полностью расслабился, окруженный чем-то вроде воображаемого сияния. - Я никогда раньше не хотел тебя так сильно, - прошептал новеллист, прерываясь, явно не желая говорить громче и сломать опьяняющую атмосферу. - Но, думаю, сегодня обойдемся без секса… Мисаки улыбнулся, но улыбнулся про себя, наслаждаясь теплом любви Усаги. Вдруг он почувствовал, как тот убрал руку с его бедра, где она лежала до сих пор, и, нащупав его ладонь, сжал ее. Потом руку переместили вниз, чтобы обхватить член, но Мисаки отдернул его пальцы. - Что такое? – удивился Усаги. - Эм… Ты хочешь, чтобы мы делали это одновременно? - Да! - Но… Я почти уже… - ответил Мисаки, смущаясь, но все же сжал свою ладонь в кулак, прежде чем взяться за член Усаги и начать его поглаживать. Он почувствовал, как тот вздрагивает, толкаясь в ладонь. - Просто повторяй за мной. - Мм... Ладно… Усаги одобрительно вздохнул, когда Мисаки начал ласкать руками его член. Сам он пока остановил движения, наслаждаясь зрелищем. Под тяжестью его испытующего взгляда Мисаки больше не мог сдерживаться. Он быстро начал проводить рукой по всей длине, каждый раз сжимая при этом пальцами темно-красную головку, пока дыхание не стало громким, а оргазм - неотвратим. Усаги возобновил процесс. Оказывается, вместе делать это оказалось куда приятнее, чем он представлял. В унисон, одновременно, быстрыми движениями, иногда соприкасая их вместе. Когда рука Усаги накрыла его руку, Мисаки потерял самообладание. Он почувствовал, как сперма выплеснулась из него, но вместо того, чтобы забрызгать их животы, она вылилась в руку Усаги, которая накрыла головку, собирая ее, хотя много и протекло между пальцами. Мисаки выдохнул, опуская свою руку и позволяя Усаги трогать себя, пока не вылился полностью. Все, что он мог сейчас чувствовать, – это бешеную пульсацию головки и как из нее льется липко-густая сперма. Мисаки обессилел. Он, конечно, был в экстазе, но совершенно разбит. Он упал на грудь Усаги, сомневаясь, что найдет силы, чтобы подняться или вообще сделать хоть что-то еще, кроме как уснуть на месте. Усаги медленно покачал его, успокаивающе потирая спину, пока веки парня не налились свинцом, и он не понял, что может уснуть в ту же секунду. - Эй, хочешь, я вдобавок спою тебе колыбельную? - прошептал Усаги ему на ухо, целуя мочку. Лучшим ответом, который мог дать Мисаки, было утвердительное хрюканье, что вызвало у Усаги любящий смех. Положив голову романисту на плечо, юноша обхватил руками его за шею и почувствовал, что засыпает. Его осторожно уложили и перевернули. Усами Акмихико лег рядом с ним и уютно прижался торсом, обняв за талию. - Я рад, что все наладилось. Сегодня будет самый лучший день, Мисаки. - Я тоже, угу… - сумел выдавить тот, перед тем как окончательно заснуть.