Мзга

Даниэль стал предметом для насмешек ещё в младшей школе. Именно предметом. За человека его никто не считал. Ученикам было в новинку узнать о том, каким способом был «зачат» и появился на свет их странный одноклассник, новый вид человека. И кому только в голову пришло обсуждать в учительской ребёнка из пробирки. Мальчик винил во всём этом свою мать. Никто кроме неё не мог рассказать об этом учителям. Отец бросил её ещё до определения Даниэля в школу. Вернулся в город и больше не появлялся в посёлке. Может, мать и хотела избавить себя от постоянных жалоб, замечаний и вызовов в школу. Думала, что будут относиться с пониманием к странному поведению «дефектного» ребёнка, но слухи разлетелись по всей школе, и ни о каком понимании не могло идти и речи. Любые происшествия сваливали на суррогата, а мальчишки постарше, использовали его как козла отпущения. Единственным человеком, который доверял Даниэлю и никогда не заикался о его происхождении — была София. Более известная как «бездарная актрисулька». Она была старше суррогата и встречалась с ним на большой перемене, до или после уроков. Заметив друга в окно, на большой перемене, София вышла в сад. Она тихо подкралась к мальчику и хотела было напугать его, но заглянув за плечо, сама ужаснулась. — Зачем? — голос девушки срывался на крик, а дрожь говорила о том, что она вот-вот заплачет. — Зачем ты это сделал? — Потому что… — задумавшись, суррогат пожал плечами. — Захотел так сделать. Совершенно не обращая внимание на истерику подруги, он поднимает мёртвую крысу за хвост, подносит на уровень глаз и с отвращением, отбрасывает в кусты. Это был питомец его подруги, но мальчик далеко не мог понять, что это не просто крыса. Также было с любым животным. Бродячее или домашнее — значение не имело, это же просто животное. Да и не просил он принести ему крыску. Сердобольная София решила приносить питомца в школу, чтобы одинокий друг мог поиграть с ним. Хулиганы знали об этой крысе и не тронули бы, поэтому, девушка не волновалась и, видимо, зря. — Эти твари только заразу разносят, если ты не знала. Глаза девушки медленно раширились, кажется, к ней пришло осознание. Она закрыла рот руками. — Значит, и та кошка… — её голос глохнет в ладонях, дрожит и становится писклявым. — Ты бездушное чудовище! Суррогат даже не посмотрел вслед убежавшей подруге, лишь закатил глаза, удивляясь её глупости. На следующий день, София пришла в школу разбитая. Она не могла уснуть всю ночь. Чувствовала сильное отвращение к своему другу и жалела о том, что проводида с ним достаточно много времени. Живодёр. Новость о том, что повешенная на чердаке школы кошка — не была работой суррогата, дошла до Софии самой последней. — Я думала, что все наши знают, — удивлённо, шёпотом сказала соседка по парте, вскинув брови, и указала большим пальцем на задние парты. — Сама знаешь, кто это сделал. Опасливо обернувшись, София сжала карандаш настолько сильно, что пальцы побелели. Шестёрки самых главных хулиганов школы. Наверняка самоутверждались и пытались показать своим главарям на что способны. После звонка, девушка сразу отправилась в класс Даниэля, но его там не оказалось. Прийти к нему домой или позвонить — не хватало духу. С их последней встречи прошло несколько недель. София хотела вернуться в тот день и забрать свои слова назад. В одиночестве, она репетировала, как будет извиняться перед своим другом. Речь получалось такой красивой, а сама девчушка, представляла себя такой уверенной. Ей не терпелось встретиться с Даниэлем и извиниться уже заученным, от зубов отскакивающим, текстом. Именно в это дождливое утро, она встретилп его возле школьных ворот. Он ждал её. Не заучивал ничего, и даже не знал что скажет, только прокручивал в голове её последние слова. Глядя на задумчивого друга, София растеряла былую уверенность. Медленно, словно на смерную казнь, она преодолевала небольшое, но такое бесконечное для неё расстояние между ними. Суррогат поднял серые, как никогда, пустые глаза и девушка почувствовала себя гадко. Не в силах выдавить и слова, остановилась напротив. — Я не чудовище, София, — сейчас, он преимущественно, не был похож на мальчика, и это замечание звучало слишком упрекающе. — Не ожидал, что мой единственный друг так считает. У Даниэля всегда был далеко не мальчишеский взгляд. Это был взгляд взрослого, побитого жизнью человека. Не желая больше испытывать подругу взглядом, суррогат отвернулся и хотел зайти за ворота, София всхлипнула носом и последовала за ним. — Я разозлюсь, если начнёшь ныть, — шёпотом рявкнул мальчонка и сразу же смягчился. — Можем встретиться после школы, если хочешь. — Хочу! — быстро ответила София, словно ждала этого. Даниэль не понимал свои чувства. По его понятиям, друг всегда должен находиться рядом и поддерживать. Любая дружба это выгода, только мальчик не воспринимал этого. Дружил с Софией не из-за одиночества и ряда других причин. Просто выбрал друга и считал должным быть рядом.