Мзга

Иногда, она приходит домой под утро, с синяком, рассечённой губой, садинами. - "Ты позволяешь мужчинам бить себя? Ты сама в этом виновата, мама." Не таких слов она ждёт от своего сына. Не косых упрекающих взглядов совсем не детских глаз и несъеденного завтрака. Эта женщина пережила многое. Только предательство любимого человека отразилось слишком пагубно на её психологическом состоянии. Даже смерть матери она пережила довольно быстро, вцепившись в тогда ещё будущего мужа. Она ещё долго грезила о прошлой жизни, когда у неё были деньги, непринуждённая жизнь в городе, стабильный заработок, дорогая одежда, качественная косметика, салоны, любящий мужчина и общие накопления на желанного ребёнка из пробирки. Мзга казалась спасением от осуждения. Искусственное оплодотворение было для всех в новинку, а для большинства верующих - чем-то незаконным, выходящим за рамки дозволенного, грешным и постыдным, идущим против природы. Старушки даже в открытую плевались через левое плечо, словно ребёнок мог им навредить. Не в силах больше терпеть нападки со стороны соседей, семья переехала в посёлок. Здесь тоже не нашлось пристанища для суррогата. Люди были также враждебно настроены. Мужчина покинул семью, когда терпение лопнуло, а коллеги, только поспособствовали этому, постоянными вопросами о здоровье и развитии ребёнка из пробирки. - "Ребёнок хорошо развит для своего возраста? В эти годы он должен уже уметь читать и писать. Он у вас не слишком часто болеет?" Терпение любого бы лопнуло, но не каждый смог бы покинуть семью из-за мнения окружающих. Даже не оставив денег на первое время, он уехал обратно в город. Вещи свои забирать не стал. С исчезновением мужа, женщина начала прикладываться к бутылке. Некоторое время, приходя со школы, суррогат заставал её сидящей на коленях возле комода и обнюхивающей футболки отца. - Что ты делаешь? - с отвращением спрашивал он, устремив бешеный взгляд к футболке. - Выкинь уже их. Реакция не заставляла себя ждать. Прижав одежду к лицу, женщина начинала рыдать. Это происходило почти ежедневно, до средней школы. Так, дело дошло до проституции. Она надеялась встретить его в числе клиентов, она надеялась встретить нового мужчину, она надеялась получить хотя бы кратковременную дозу любви и ласки, надеялась изменить жизнь к лучшему. Ничего из этого не сбылось. Её радовали только две вещи: первая - ребёнок накормлен, вторая - ребёнок одет. Даниэль был желанным, но доставлял одни мучения. Женщина отгоняла от себя мысли о том, что именно он виноват в её теперешней жизни. Она видела в нём ребёнка, пока не встречалась с ним взглядом. Ну не может так смотреть ребёнок, ребёнок не может иметь тяжёлый взгляд взрослого мужчины. Он с лёгкостью мог одним взглядом осадить мать, заставить молчать или даже вынудить уйти из квартиры, что она обычно и делала. "Работа" всё меньше доставляла удовольствие. После выхода из подъезда, уже хотелось обратно, домой. Чтобы отогнать это желание, она вспоминала глаза сына. Лучше приходить, когда он спит. Можно погладить по голове, поцеловать в лоб или посидеть рядышком, засыпая под тихое сопение. Клиенты бывают разные. Чаще всего - люди богатые и женатые, только у них женщина уже не востребована: не следит за собой, пропахшая алкоголем и табаком. Проститутки не защищены законом, скорее - наоборот. Мужчины не дичатся плюнуть, ударить или оскорбить. Кто-то и приходит от уныния, чтобы выплеснуть эмоции, которые переходят не в то русло, а кто-то действительно приходит за услугами и даже подкидывает побольше грязного бабла. Изо дня в день, женщина просыпается с обещанием завязать с этим ради сына. Превратиться, наконец, в человека и начать зарабатывать как все нормальные люди. Только последовательность неизменна: сигарета, бутылка, готовка, ночная смена.