Химия между нами

31 августа. Довольно рано, но уже вовсю светит солнце. Все нормальные люди спокойно спят. Но Антон проснулся. Причем от того, что машина подскочила на какой-то кочке и он ударился головой о стекло. «Ебучие российские дороги», — подумал Шаст, засовывая в ухо выпавший от удара наушник. Сон как рукой сняло. Он посмотрел на передние сиденья, где сидели родители. Мать, судя по её улыбке, с кем-то переписывалась. «Опять какому-то любовнику пишет», — подумал Шаст равнодушно. Его это уже давно не волновало. Отец же вёл машину, тихо посвистывая. Спустя время Тоха начал узнавать местность. Появился лес, а вскоре и поворот. Через несколько секунд показался тёмно-коричневый забор, разукрашенный разными рисунками и словами далеко не светского характера. Шаст достал один наушник, но не услышал ничего, кроме тишины. Он снова первый. Выйдя из машины, Антон наконец-то смог потянуть затёкшие конечности. Не очень-то удобно такой шпале, как сам Антон Шастун, ехать полтора часа, практически не меняя позу. Пансион находился не близко, правильнее сказать — очень далеко от города. Правда, недалеко был агрогородок, но кому он нужен? Антон прекрасно понимал, что родители рады любой возможности сплавить его подальше. Поэтому уже седьмой год он приезжает сюда. Однако ему здесь нравилось даже больше, чем дома. Он был здесь своим, родным. Он был здесь нужен. Он, в конце-концов, скучал по этому месту. Его раздумья резко оборвались, когда за его спиной громко хлопнул багажник автомобиля. Антон обернулся. Отец достал и поставил на асфальт гигантский чемодан, на котором было немного уже потёртых от времени наклеек с футболом, Гарри Поттером и прочим. — Ну, что, Антон, до осенних каникул, — пожал ему руку отец, пытаясь натянуть для образа улыбку, но получилось у него не очень. Даже у Вернона Дурсля получалось лучше. Но Шаст знал, что никто не собирается его забирать в лучшем случае до летних каникул. В голове сразу проскочила пара положительных мыслей. Одним словом — он был неимоверно рад. Шастун уже развернулся, взяв в руки свой чемодан и на секунду задумавшись, почему он такой тяжёлый, и собрался быстрее пойти ко входу, но произошло то, чего он каждый раз пытался избежать: — Тоша, сынок, ты куда так помчался? А попрощаться с мамочкой? — окликнула его мать, выйдя из машины. — Да, конечно, — Шастун оставил чемодан, подошел к Майе и обнял её. Эти объятия не выглядели и вовсе не были как у любящей мамы и любящего сына. Они скорее были как у двух знакомых. — До встречи, — Антон первым отстранился и вернулся к чемодану. В ответ проследовало бормотание под нос, которое не смог расслышать никто. Когда он обернулся, машина родителей уже выезжала за ворота. Всё повторялось из года в год. Он не был удивлен ничему. Ни тому, что он снова приехал первый. Ни тому, что снова один подошел к доске, на которой были вывешены списки учеников и комнат, в которых они должны жить. Ни тому, что он снова брел один по пустому коридору. Дойдя до лестницы, он обронил пару ругательств — пришлось снова тащить тяжеленный чемодан на седьмой этаж по лестнице. Поднявшись, Антон зашёл в комнату, кинул свои вещи куда-то в угол, а сам завалился на кровать. Комната была в полумраке из-за плотно закрытых темных штор. Стояли одна обычная кровать Антона и одна двухэтажная для его соседей. Пусто, но по-другому не было никогда. Внезапно ему пришла в голову идея — подойти к шторам и открыть их, как в кино. Недолго думая, он встал с кровати и подошёл к окну, взял в руки шторы и резко дернул их в разные стороны. Темное помещение резко наполнилось светом, в глазах парня потемнело, он ненароком задел тюль и тот наполовину сорвался. — Блять, надо бы этот гребаный тюль снять, — подумал Шаст, ещё долго матерясь. Он упал на кровать и подумал. Стоит разобрать чемодан сейчас или когда-нибудь потом? Решившись, он подошел к чемодану, положил его по центру комнаты, открыл и сел рядом, пытаясь вытащить вещи силой мысли. Однако вещи вытаскиваться сами не хотели. — Бля, ну и хуй с ними, потом разложу, — произнес Шаст в пространство. Затем он подошел и задернул шторы обратно. Комната опять погрузилась в приятный мрак. Стало так хорошо, что Шастун не удержался и упал на кровать. В памяти всплыл первый раз, когда он сюда приехал. Тогда он ещё не понимал, почему он тут. " — Мам, вы же заберёте меня на осенних каникулах? — Обязательно, Тоша, не волнуйся, заберём, — мать вздохнула и обняла сына… " Его так и не забрали тогда на каникулы домой. Он обижался, но со временем разглядел все и понял, что так будет всегда. Его перестала волновать семья, однако порой, гуляя летом на улице, он наблюдал счастливые семьи и его захлестывала волна грусти и отчаяния. В душе он хотел, что бы все было так же хорошо, как и раньше, но шансов не оставляли мать, спящая чуть ли не с каждым мужчиной, которого она встречала, и отец, зациклившийся на работе и не обращающий внимания ни на что. " Как всё раньше было хорошо… " — думал Антон, проваливаясь в сон. Проснулся он от того, что в комнате с треском открылась дверь. Вернее, от того, что кто-то громко матерился. Шаст услышал еще один голос. Он принадлежал Диме, приятелю Антона и Серёжи, обладателю сего чудесного матерящегося голоса и лучшему другу Антона. — Вставай, соня, — сказал Дима. — О, какие люди приехали, — радостно проговорил Шаст. — Слушай, ты, уёбок, неужели ты реально поверил, что я ничего тебе не сделаю за то, что ты оставил свой ебанный чемодан посередине комнаты, о который я, между прочим, ударился!!! — проорал Серый и начал подходить к Шасту. — Да помилует тебя святой Воля, — попытался «помочь» Тоше Дима. Антон, понимая, что скоро умрет, смотрел своей смерти в глаза, которая быстро подскочила к парню и, схватив его за запястье, сказала: — Обвиняемый приговаривается к казни. И начала щекотать Шаста. Комната наполнилась криками, смехом и мольбами о пощаде. Когда Сережа вдоволь насладился страданиями Тоши, то отпустил того. — Ну ты и изверг, — сказал Антон, пытаясь отдышаться. — Неправда, я просто мщу, — ответил Серый. — Ладно, пока вы друг друга не разорвали, предлагаю прогуляться до доски с расписанием. — сказал Дима выключая телефон и кладя его в задний карман джинс. — Класс, погнали, — отозвался Сережа. — Я с вами, — Шаст было пошел к двери, но напоролся на взгляд Матвиенко, — а, ой, да, сейчас уберу чемодан. Пока Шаст раскладывал вещи, двое его друзей, тоже решив не терять времени, стали раскладывать свои вещи, но получилось так, что они опередили своего друга на минут 15. — Пошли скорее. —подорвался Поз, как только Шаст запихнул пустой чемодан на шкаф. — Тебе там что, медом намазанно? — усмехнулся Антон. — Да нет, он просто узнал, что её величество Менделеева уволилась, — ответил, вместо Димы, Серый. — Наша химица? — переспросил Тоха. — Ага, вот я и рвеусь узнать, кто займет ее химический трон, — сказал Поз. — А давайте в честь этого праздника наперегонки? –оживился Серега. — Стоп, — крикнул Антон из коридора, — мы уже не маленькие, какие наперегонки? Остальные вышли за ним. Но тут парень улыбнулся и закричал: — Купились, хаха! –после чего со всех ног стартанул к лестнице. Парням хватило секунды, чтобы переглянутся и побежать за ним.