Небеса на земле

ЧАСТЬ 1. ДРАКОН

1.1. Когда небеса падают

꧁~~~~~~~~~~✧❃✧~~~~~~~~~~꧂

Дхелверд в ошеломлении сидел на бревне, прижав ладони к тёмным вискам и уперевшись локтями в бёдра, и пытался понять, в какой момент его жизненная дорожка повернула не туда и чем же он так прогневил богов. В паре дюжин шагов его новый знакомый, коренастый высокий парень, пытался разбудить «мой-хорошего братца», то бишь, ха-ха, дракона. Человек. Разбудить. Дракона. Кровного врага человечества. Которого Дхелверд, кстати, не убил, пока было можно. Предатель, получается? Или может он сошёл с ума от шока? Как ни странно, но лучше бы случилось второе. Чуть ли не единственная вещь в жизни, с которой брюнет был согласен с остальным человечеством — это вопрос статуса рептилий как подлежащих уничтожению. Соглашался, и сам же нарушил правило. Теперь пожинал плоды своей нерешительности. А всё началось с того, что посреди ночи ему приснился сон. Это не был кошмар, в классическом понимании. Парню привиделось родное побережье (родным он называл только теперешний свой дом; отцовский давно лишился этого звания). Из воды на берег вылазила некая бурая тень, в водорослях и иле (откуда у него в море ил?). Когда тень ступила первой лапой на пляж, небо вспыхнуло пламенем, а вода окрасилась красным. Последним, что Дхелверд запомнил, была янтарная желтизна глаз. Адских глаз с вертикальным рептильим зрачком. После этого англосакс больше не смог заснуть, и бессонница выгнала рыбалить ни свет ни заря. А на рассвете, как раз когда он смотрел на горизонт над берегом, ожидая рождения солнца, случилось это. То, к чему парень абсолютно не был готов. Впрочем… как бы он мог быть готов к такому?

↞ ❃❃❃ ↠

Тишину ночи над океаном разрезал хлопок кожаных крыльев. Уже знакомая нам картина: ему больно, он хочет спать, а надежда на сушу с каждым мигом тает, бесконечно затапливая всё новые горизонты, размытые дымкой тумана. Небо в вышине давно уже развиднелось, но не было сил подвести глаза вверх, проверить направление по звёздам. Только горизонт — то, от чего не отводит взгляд. Не опустит в зазывающие смертью пучины. Он прикрывает глаза от ветра и — насколько способно до смерти уставшее существо — удивляется: по щекам струятся мокрые дорожки. Он… плачет? Да нет, это всё сонливость и морской воздух. Он никогда не… …он плакал. Слёзы сдувались и падали в море, как дождь, растворялись без следа. Даже не дождь: от дождя хоть был хоть какоё-то след. Мир был равнодушен. Он умрёт тут вместе со своим «братом», и никто даже не узнает. Ха, иронично: такой великий мощный зверь, сын неба, гроза человечества, порождение самого Дьявола — ничто в сравнении с величием океана.

И даже несмотря на это, он поклялся: до последнего. И позже, когда уже не останется сил — он не упадёт. Ради спящего на спине. Не сложит крылья.

Взгляд вперёд. Туман подёрнулся розоватым свечением, знаменующим конец адской ночи. В глазах вновь блеснул огонёк жизни; медленно и пока неуверенно, улыбка тронула пасть. И ровно в этот момент всё оборвалось, погребая радость в могиле и присыпая холодящим страхом: крыло прострелило огненной болью, а затем оно начисто онемело, создавая тянущее ощущение где-то в сердце. И так еле держащееся сознание, не столько от боли, сколько от ужаса, решило умыть руки и свалить в рассвет. Что ж, — последнее, что мелькнуло в голове, — по крайней мере, они умрут не под покровом ночи.

↞ ❃❃❃ ↠

Ничего не предвещало беды. Дхелверд себе рыбалил, готовился встретить рассвет на воде в лодке, и тут… Первые лучи бросились на море под аккомпанемент оглушительного ультразвукового свиста. А дальше на берегу левее восхода закричали всполошенные вороны, и между грохотом и треском древесины утонул ужасающий

демонический

рёв.

Сказать, что Дхелверд испугался — это ничего не сказать. Внутренние органы англосакса сковало льдом. Рука, собиравшаяся поправить чёлку и замершая в дюймах от кудрявых тёмных волос, мелко затряслась — это было единственное в мужчине, что хоть как-то двигалось. Даже сердце, казалось, замерло, перестав качать кровь. Стало дико холодно… А с сердцем застыли и лёгкие… …Сначала цокнули зубы. Потом рука, схваченная спазменной дрожью, всё же достигла чёлки, царапнув ногтями по лбу. Лишь это наконец-то пробудило брюнета, и он, вздрогнув, проморгался и зашёлся кашлем, выплёвывая старый воздух и глотая священный кислород, так что в глазах на секунду потемнело. Мозгу бойкот органов пришёлся не по душе, как и восстановление процессов на фабрике «человек, живой, вроде, пока ещё». «Мозг, умник, командуй, раз вернулся. Что надо сделать?» «Что? А. Точно.»

***

После того рёва мир вдруг стал абсолютно тихим. Будто… будто затишье перед бурей… будто сама буря ещё даже не началась…

Неведомо по какой причине, Дхелверда тут же нестерпимо потянуло проверить, что же это. Да так нестерпимо, что он не стал ждать и минуты — пригрёб на берег, бросил сети и удки как-попало, и только перед как выйти на тропинку к лесу, вспомнил, что у него есть очень красивый лук, без которого умные мальчики не шляются по лесам в поисках таких шумных (нашумевших) нечто — а парень считал себя хоть немного умным. Конечно, натворить такой громкий переполох мог какой-нибудь испуганный лось, только Дхелверд не припоминал чтобы у лосей водилась привычка так орать и выламывать целые деревья, даже в испуге. По лесу было разлито молоко. Не буквально: туман стелился плотным саваном, как в какой-то второсортной «страшной» истории, где в конце всех съедает абсолютно реальный бабайка. Но отчего-то от таких дешевых спецэффектов Дхелверду было тревожно. Впервые к нему начали закрадываться сомнения: а нормально ли вообще, что его так несёт бог ведает куда, и что он плюнул на рыбалку — на секунду, дело всей его жизни, — и что…? Да мало ли ещё «что»! Не было это ни черта нормально! Но нечто всё ещё его тянет. Парень знал, что это за «нечто». Его верная интуиция, которая никогда не ошибалась. Она, как ищейка, замерла в стойке с поднятой лапой, вытянутой струной направляя вперёд. Вперёд. Дхелверд жуёт губу, снова смотрит в лес. Пальцы сжимаются вокруг лука. Он на секунду закрывает глаза, глубоко вздыхает как перед прыжком в воду, борясь с внезапным желанием оглянуться, будто может больше никогда не увидеть свой дом и смело ныряет в пущу. Ветви смыкаются за спиной, пряча от обжитого луга и пляжа. Он в царстве, неподконтрольном человеку. Зырк вверх. Влево, вправо. Вперёд. Чувства обостряются с каждым вздыманием груди. Пальцы бессознательно проходятся туда-сюда по ремешку колчана; знакомость мягкой кожи придаёт твёрдости в своём решении.

Вперёд.

Шаг. Ещё один. Почва благодушно принимает ступни, глуша прелой землёй. А он и ступает умелым охотником лишь туда, где не будет хрустеть ветка али листок. Чуткий слух не может выловить ни единого привычного звука леса. Конечно, в конце августа птицы не поют, но хоть какой-то грызун бы пискнул, лис гавкнул, белка бросила бы жёлудь, да те же пернатые бы вспорхнули. Ни-ля-ща. Будто природа отдаёт следующий ход ему. Затишье перед бурей. По лесу пришлось неплохо побродить и забраться в места, в которые он раньше не совался. Шершавое древко лука грело ладонь, придавало мнимой уверенности, что всё будет хорошо. Хотя англосакс до сих пор ловил себя на том, что его пальцы нервно подрагивают. Но не более. «И всё же, что это могло быть?» — позволяя ногам идти самим, брюнет погрузился в раздумья. «Что за шум мог меня оторвать — впервые в жизни — от рыбалки? — думал он, машинально обходя большие упавшие поломанные ветви. Не замечая, что на тех же поломанных ветвях были свежие, даже не подвялые листики. — Это было похоже на падение, чего-то громадного… — на этот раз ноги обошли ров с раскиданными грудками земли и камней. Будь парень внимательнее, понял бы, что этому рову было не больше часа. — Свист — вероятно, воздух; треск и грохот — деревья, но почему настолько громко… — он выходит на поляну, по которой будто прошёлся шторм. Очень локальный шторм. — По шуму можно было сравнить разве как если бы упали сами небес-…» Дхелверд тормозит, будто напоролся на невидимый барьер, наконец замечая, куда (или к чему) он вышел. Дыхание останавливается. Страх разом поднимается к горлу, хватая змеиной удавкой трахею.

Причиной беспорядка в лесу был вовсе не шторм.

***

В детстве им рассказывали истории про страшных когтистых монстров, с клыками с палец, извергающих огонь прямо из своей пасти, телом ящеров и крыльями летучих мышей. Дхелверд за свои года, как и все его немногочисленные знакомые сверстники, ни разу не встретил этих бестий. Потому заочно считал их сказкой, в лучшем случае жившей, но вымершей до его рождения. Теперь же, расширяя глаза, не веря, но не могущий опровергнуть, Дхелверд узнаёт и, позволяя смыслу увиденного просочиться во всё тело, сглатывает осознание:

«Д р а к о н».