Осенний гул дождей

Сережа не хотел признаваться в этом. Он собирался сохранить это в тайне, потому что ему было немного стыдно перед Олегом за его желание. Они хотели собаку. Это было обоюдное желание, но в большей степени все же это исходило от Олега. В нем, где-то глубоко внутри, еще теплились детские светлые воспоминания о семье, доме, о добродушном золотистом ретривере. О четвероногом мохнатом друге, большом и сильном, которого можно было обнимать во сне вместо подушки, которого можно дрессировать, с которым можно носиться и играть. Олег и сейчас, спустя столько времени, несмотря ни на какие беды и переживания, он хотел завести большую собаку. Возможно, в нем говорили вечные шутки и подколы из-за фамилии, но мечта о большом активном хаски или об охотничьей лайке, или о маламуте, о волкодаве не отпускали и с возвратом становились только сильнее. Сережа видел, как его Волче смотрит фотографии и видео с собаками, как мечтательно вздыхает, как листает статьи по содержанию разных пород. Он показывает Разумовскому особо любимые изображения, делился мыслями о том, как было бы здорово завести ту или иную породу. И Сережа поддерживал его желание, но все время почему-то откладывал приобретение желанного питомца. Олег не был против — других дел было много. Ну а Разумовский боялся признаться в стыдливом желании — он хотел не гордого большого пса, а карманного песика. Да, это было очень неловко, но Сереже хотелось кого-то вроде той-терьера, йорка, ши-цу или болонки. Миниатюрную собачку, которая была бы комнатным компаньоном, но более преданным и отзывчивым, чем кошка. Чтобы и гулять не так часто надо было, чтобы рядом, дома, у процессора. Но вот как сознаться, что тебе не хочется мохнатую громаду? Сережа не знал, и не признавал своего желания. Олег же обсмеет, не поймет, а еще чего хуже — уйдет. Да, возможно, слишком драматично, но все равно ему боязно признать, чтобы вместе с собачкой не оказаться на улице. Хотя, ладно, собаку он пожалеет, а вот Сережу не факт. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское, а шампанское Сергей очень любит, поэтому он пошел на риск. Пошел и принес из риска щенка мальтезе. Белое пушистое чудо, которое вертелось на руках и щекотало языком его щеки. Сережа влюбился в этого малыша. Он ничего практически не смыслил в разведении и содержании собак, но ради этой крохи решил быть готовым на все. Особенно отбиваться от Олега. Олег же драться не торопился. Он просто завис, глядя на белое пушистое недоразумение на руках у Разумовского. Сережа прижимал к себе поскуливающего щенка, нервно почесывая его за ушами. — Что это? — прохрипел сипло Олег, показывая на щенка. — Собака, — ответил, изображая дурочка, Сергей. — Это… мочалка, а не собака, — ответил Волков мрачно. Сережа нахмурился недовольно, прижимая к себе собаку. — Сам ты мочалка! — рыкнул недовольно Разумовский, защищая своего питомца. — А он — Граф! И теперь живет с нами, хочешь ты того или нет! Это было резко. Даже для Сережи. Но Граф довольный жизнью и своим положением хорошо устроился в квартире у Разумовского, обитая, как и предсказывал Сергей в серверной. Олег ушел в глухую оборону, игнорируя и собаку, и ее хозяина, оставляя им только поесть, а затем покидал обоих, уходя либо в другую квартиру, либо в комнату. Сережа взвыл через неделю. Не мог он без Олега! И собаку уже отдавать не хотел, несмотря на то, что Граф умудрился свалить один монитор и попробовать на зуб дорогие ботинки. Олег вернулся. С мохнатым черно-белым воющим чудищем. — Это кто? — спросил Разумовский, мрачно глядя на голубоглазое чудовище. — У тебя Граф, а у меня — Барон, — ответил хладнокровно Олег, отпуская на пол подвывающего хася, радостно облизывающего зашедшую болонку. Лера эту веселую компанию встретила мрачнее, чем Олег Графа. — Серьезно, Разумовский, болонка? — спросила Макарова, глядя на вертящийся белый комок. — Почему сразу мой?! — пристыжено вскликнул Сережа. За свою мелочь было еще стыдно, но это не мешало его любить. И любить Олега, который терпел теперь троих. А Леру просто обожал, особенно, когда та забирала щенков гулять.