Вагнер: безмолвие

      Плотный слой снега уже покрыл окрестности. Люди в больших сапогах (мало кому они были по размеру, но особых вариантов, к сожалению, не было) протаптывали одинаковые отметины на земле. Все они были чем-то заняты, многие что-то перетаскивали: чаны с теплой водой, посуду, строительные материалы; некоторые чистили снег около имения, женщины шли с большими корзинами после стирки, и все до одного боялись повернуть голову, проходя мимо закрытой двери, из-за которой доносились нечеловеческие вопли ужаса и страха. Один мужчина, проходя мимо, внезапно остановился и повернул голову в сторону криков, его сердце сжалось, он отвернулся и пошел дальше, перетаскивая хворост. Разве мог он что-то сделать? Нет.       Как только он отошёл на несколько метров вперед, звериный вопль стих, звук не пропал совсем, но был уже не такой звонкий, сейчас он напоминал громкое мычание, вынужденное и неестественное. Мужчина удивленно повернул голову. Дверь распахнулась, из помещения выкинули маленькое тело в серой сорочке, оно с шорохом упало в сугроб, мычало и билось в агонии, по белоснежному снегу разлетались капли крови, тело плевалось ими, они стекали по черным прямым волосам, по шее, груди, рукам, изо рта двенадцатилетней девочки ручьем лилась кровь, которую она не могла остановить. Всего за несколько секунд её метания, она полностью возвела себя в центр большого кровавого пятна на белом снегу, она хваталась за голову и отчаянно издавала звуки с мольбами о помощи. Никто не мог точно сказать, что именно она говорила, речи было не разобрать, но ей больше не о чем было просить, кроме как о помощи, пока она плевалась кровью, брыкалась из стороны в сторону от боли, лежа почти голой на снегу.       Все вокруг мгновенно замолчали. Мужчина с хворостом затаил дыхание, он видел с боку, как из помещения на девочку пренебрежительно смотрела фигура. Не человек, зверь в человеческой шкуре.       — Уберите её, — бросил мужчина пренебрежительно и, закрыв за собой дверь, скрылся в помещении.        Едва только он ушел, все кинулись к девочке. Одна из женщин растолкала всех вокруг, склонилась над жертвой и, увидев всё в крови детское лицо, зарыдала так же истошно, как и сама девочка.       — Ральф! Убери здесь, — вновь послышался вгоняющий в страх голос из дома.       Мужчина с хворостом на спине скинул его на землю около входа, он видел, как рыдающую девочку уносили прочь. Подошёл к двери, постучался, получив разрешение вошёл и сразу наступил в лужу крови. Красным следом была исполосована вся комната, от дверей до дивана, от дивана до камина, в центре помещения была огромная алая лужа, тяжело было по этим следам вывести однозначные маршруты жертвы. Ральф ничего не спрашивал, он мельком глянул, как мужчина в халате на голое тело зажёг длинную сигару и откинулся на диване. Слуга быстро и бесшумно, как умел только он, и за что его ценили в этом адском поместье, собрал все разбросанные вещи, расставил раскиданную по комнате мебель, собрал вырванные женские волосы и кинул их в камин.       — И пепельницу поменяй, — сказал хозяин имения, стряхивая пепел в камин рядом с диваном.       Ральф подошёл к небольшой резной стеклянной чашке и остолбенел. На горке старого пепла лежал маленький красный отросток, покрытый пупырышками детский язык. Мужчина зажмурил глаза, затем открыл, взял пепельницу и выбросил все ее содержимое так же в камин.