Part I: «Still Loving You»

      Вторая и последняя смерть Дио наконец дала возможность всем вздохнуть спокойно. Тяжесть бремени пропала. И всем им показалось, что не было в их жизни дней приятней, чем сейчас, после опасной, смертельной ночи в Миднайте. Джонатан постепенно приходил в норму после дикой схватки с Брандо. Несколько дней потребовалось, чтобы отдохнуть, пополнить утраченные силы, вылечить раны. Что бы там не было, все постепенно налаживалось, возвращаясь на круги своя. Но кто бы знал, что не все беды и опасности остались позади.

Тяжесть последствий      

      В маленькой, тесной комнатушке одной из лондонских гостиниц всю ночь горел тусклый свет. Заглянем туда и узнаем, в чем же дело.       На узкой кровати, среди старой тяжелой мебели, которая занимала больше места, чем следовало бы, вся в поту и бледная, как сама смерть лежала Альма. Дрожь окутывала ее тело с головы до кончиков пальцев. Учащенное жаркое дыхание не давало возможности почувствовать хотя бы малейшее облегчение. Оно опаляло все нутро и горло. С девушкой происходило необъяснимое. Не лихорадка, не жутко быстро прогрессирующая болезнь. Она с трудом открывала глаза, глядя на себя, не чувствуя ничего, кроме судорожной боли внизу живота.       — Альма. Альма, держись! Все будет хорошо. Ты выкарабкаешься!       Рядом послышался такой знакомый женский голос. Она и не заметила, как лежала без чувств, а Эрина была рядом и обнимала ее хрупкие плечи. Альма продолжала смотреть на свою окровавленную сорочку, на постель испачканную кровью, холодной и липкой, на руки Эрины и ее грязное платье в той же крови. Вот почему она была так бледна.       В коридоре, за дверью тихо и молча сидел Эрих, уставившись в стену прямиком перед собой. До него отчетливо доносились стоны, всхлипы и слова Эрины, что так упорно, из последних сил пыталась помочь подруге и вытащить ее из бездны отчаяния, спасти молодую жизнь.       Эрих получил в ответ на свои предостережения — последствия глупости его дочери. Однако, глупость ли это? И скандалить уже было поздно, доказывать что-то было поздно. Она или умрет сегодня, или выживет, что очень маловероятно. Но в его силах нет ничего.       Эрина ощущала горечь во рту, слезы подступали слишком близко и слишком сильно. Она смотрела, как девушка рядом уже не понимает, что с ней произошло, не в силах поднять взгляд, а сказать что-то тем более. Но самое печальное, Эрина пыталась говорить то, что уже давно было ложью. Ничего отныне хорошего быть не может.       Пендлтон заплакала, опуская голову и целуя черноволосую макушку. Больше всего сейчас она хотела все исправить по чудесному волшебству, но это увы не в ее силах.       На 10-ой неделе своей беременности, в одну зимнюю ночь нового 1889 года Альма потеряла своего еще недоношенного ребенка. По причине сильного физического переутомления и пережитого стресса у девушки произошел выкидыш. Ребенок Дио, который итак был обречен на тяжкую жизнь, погиб.       — Эрина…       Блондинка вздрогнула, услышав подавленый голос. Альма продолжала смотреть на сорочку или сквозь нее пустыми глазами. Постель, платье Эрины рядом, все было в алой крови.       — Покажи. Покажи мне, что там…       Пендлтон взглянула на подругу с печалью, не способная найти в себе силы сказать ей, как есть. Там на полу, рядом с кроватью стояло ведро, а в нем кровавое месиво.       — Там ничего нет, Альма, — Эрина сжала губы и слезы снова покатились по щекам. — Прости. Я даже не знаю мальчик это или…       Альма закрыла глаза, жаркое дыхание осушило ее губы, она опустила голову Эрине на плече. Эта боль внизу все еще не проходила, она ноющая, и к ней даже привыкаешь.       — Es ist sehr kalt. Wie kalt es doch ist.       Этот холод окутал все ее беззащитное, тощее тело. Эрина сдерживала свои всхлипы и дрожь, прикусывая губы. Она не знала, чем еще могла бы помочь Альме. Все ее медицинские навыки, что она применила только отсрочивали на неопределенное время печальный исход. Альма действительно была на грани. Она исхудала, болезненно побледнела, лишилась всех жизненных сил, прежней улыбки, ее взгляд погас, она вся поникла. Глядя на этот истощенный образ нельзя было назвать ее такой же красивой, как и прежде.       В этот мрачный, пропитанный безысходностью момент, она поняла, что лучше уже не станет, наоборот, ее ждет что-то совершенно другое. И она тихо начинает шептать.       — Боже, я отдаю тебе свою душу. Отдаю ее в твои руки. И прошу, прости Дио. Отпусти ему все грехи. И прости меня за то… что я предала человека, который верил мне.       — Альма. Пожалуйста. О чем это ты? Почему ты так говоришь? Сейчас нужно немножко потерпеть, совсем чуть-чуть, все обойдется, все точно станет, как прежде. Я верю. И ты верь, пожалуйста.       — Я умираю, Эрина. И я раскаиваюсь.       Она смотрит в пустоту, словно ничего не видит, ее глаза становятся мутными, стеклянными, и Эрине страшно наблюдать за этим.       — Нет… Нет, нет, нет. Тебе еще рано умирать. Не смей!       — Я помню слова отца. Он говорил так. Когда ничего не спасает жизнь значит, время пришло. Время, отведенное каждому. Как и всему свое время.       Альма снова закрыла глаза и почувствовала, как слезы Эрины капают ей на лицо.       — И сейчас он понимает это, как никогда.       — Ты не умрешь сейчас. Ты будешь жить! Ты еще обязательно сыграешь свою роль, я это чувствую. Это еще не конец нашей истории, Альма, это только ее начало.       Эрина до сих пор не отпускала надежду, что все может быть исправлено в самый последний момент, когда казалось бы уже нет выхода, нет последнего шанса на спасение.       — Не переживай. Учись на моих ошибках, Эрина.       Эрих наконец ворвался в комнату, впервые взглянув на дочь, на всю эту ужасающую картину и не смог сдержать слез. И эти горячие отцовские слезы покатились из его глаз, но лицо так и не дрогнуло в гримасе печали и горя. Он тихо выдохнул и подошел к кровати, взяв в руку ее ладонь. Жутко холодную.       — Papa. Verzeih mir.       Она посмотрела на отца, впервые увидела его слезы, стоящие в глазах, которые совсем непривычно смотрелись на лице человека, сильного духом. Он не позволял себе проявить эмоции в такой момент, но слезы сдержать не мог.       — Alles ist gut, meine Liebe. Mach dir keine Sorgen, — сказал он и поцеловал ее руку.       — Danke.       — Bitte stirb nicht, Alma.       Возможно, это была улыбка, что промелькнула у нее на губах, последняя, что он видел на ее лице, а может, ему всего лишь показалось.       — Wir alle werden auf die Probe gestellt, aber sie kommen nie in der Form, die wir bevorzugen. Stimmt’s?       Эрих вздрогнул, как и его дыхание, он не хотел, чтобы эти слова стали последними в ее жизни. Он только сильнее сжал ее руку и подумал, что и сам во многом виноват перед ней. Он ощутил тоску уже сейчас, одиночество, боль, его сердце обливалось кровью, когда он смотрел на своего умирающего единственного ребенка.       — И ты прости меня.       Его губы задрожали, он все-таки не смог сдержаться и сказать больше ничего не мог. Он опустил тяжелую голову, сжимая челюсть и плача, как никогда раньше. Альма перестала ощущать боль, она перестала ощущать холод и свое собственное тело.       — Не надо плакать. Только не плачьте.       И эта фраза стала последней, перед тем, как она почти потеряла сознание, больше не могла и звука произнести, но все еще смотрела и смогла увидеть, как перед ней появился знакомый силуэт. Ворвался в комнату, распахнув дверь. ДжоДжо и Спидвагон. Но, что было дальше, она увы не помнит.

Отплытие      

Прощание      

      Джонатан Джостар и Эрина Пендлтон благополучно обручились. Эта новость была громкой и радостной. На повестке дня медовый месяц в Америке. У причала собрались все, кто так или иначе стал опорой и поддержкой для ДжоДжо в его поединке с Дио. Но не будем о грустном, подумаем об этой молодой и счастливой парочке, что стоит на палубе, выглядывая вниз и провожая взглядом своих друзей.       — Мистер Джостар! — крикнул Спидвагон, подбегая и махая парню с девушкой. — Отличного времяпрепровождения! О, черт.       Мужчина споткнулся и чуть было не упал лицом в землю. Такой вот он, этот Роберт — неловкий.       — И как я мог так опоздать? Идиот. Увлекся газетными новостями, Спидвагон?       Спросил старик Тонпетти, сложив руки на груди. Роберт взглянул на того, потом на Стрэйтса, а потом снова на молодоженов.       — Такие мы, англичане. Что ж, надеюсь и желаю этим двум наконец заслуженного счастья. Это действительно то, что нужно.       Он улыбнулся, выглядывая из-под того самого чудаковатого цилиндра, который в свое время принадлежал одному чудаковатому итальянцу.       — Корабль отплывает, — сказал Стрэйтс. — Она так и не пришла?       Роберт вздохнул, уловив внимание тибетцев.       — Видимо, нет. Она еще довольно слаба, даже малейшая прогулка дается с трудом. Мисс Скорпио еще не до конца восстановилась после…       Тонпетти и Стрэйтс продолжали смотреть на Спидвагона, ожидая, что он закончит фразу, хотя и сами знали, чем она закончится.       «Мисс Скорпио осталась жива благодаря мистеру Джостару. Он спас ее в тот момент, когда казалось бы все уже было кончено. Принудительное дыхание хамона. Это было слишком рискованно, я бы никогда не был так уверен в чем-то, как был уверен в этом мистер Джостар».

☆

      — Мистер Джостар, вы уверены?       — Возьми себя в руки, Спидвагон, — твердо ответил Джонатан, глядя на Альму, которая уже лишилась сознания. — Подумай сам, разве есть в такой ситуации другой выход? Если я ничего не предприму, Альма умрет.       — Что это ты собираешься предпринять? — спросил Эрих, но скорее удивился вслух и не успел заметить, как ДжоДжо оказался рядом с Альмой, заслоняя ее собой от Ланга. Он так же не успел ничего спросить, как увидел, что тело его дочери затрясло в судорогах, она широко открыла глаза и пыталась глотать воздух ртом, но не получалось. И без того испытывающий боль человек, корчился в агонии снова.       — Какого дьявола ты творишь, ДжоДжо?! Что ты с ней сделал?!       Эрих толкнул парня в сторону и снова схватил за руку дочь. Его тело пронзило необъяснимое ощущение. Мужчина уставился на девушку, чувствуя и обозревая желтые искры вокруг своей же руки. Он не мог отдернуть ладонь и даже отпрыгнуть назад, ведь совершенно не понимал, что происходит. Та рука, которой он держал дочь, словно наполнилась теплом и силой. Мужчина в ступоре посмотрел на Джонатана, тот словно ожидал этого, наполненного непониманием, взгляда.       — Что ты… только что сотворил, Джонатан?       Тот промолчал, но продолжал смотреть на немца спокойными глазами. Этот парень совсем не был похож на прежнего юнца Джонатана Джостара, в котором от настоящего мужчины было только его имя. Теперь этот парень был совершенно другим человеком.       Эрих еще несколько секунд молча смотрел на голубоглазого пока не понял, что больше не чувствует ту ледяную руку в своей. Он перевел внимание и увидел глаза Альмы. Больше она не корчилась от боли, не читалась безысходность на ее лице. Девушка осмотрела каждого в комнате и снова отключилась, ощутив, что ей чертовски не хватает дополнительного сна.

☆

      Спидвагон слабо улыбнулся.       «Тем не менее, это сработало. Исцеляющая сила хамона спасла ее жизнь, наполнив собой ее тело, как сосуд. Однако, она по-прежнему проходит реабилитацию. И это займет время».       — Они еще встретятся, — закончил мужчина. — Так что, в ее отсутствии нет ничего страшного.       А тем временем резвый, вороной конь несся вдоль причала, минуя людей и приводя их то в восторг, то в замешательство, то в недовольство.       — Смотри же, куда несешься, дура! Здесь тебе не ипподром чертов!       — Ты гляди какая. От же… молодежь, плевать на всех и вся, она здесь скачет.       — А мне нравится, — перебил недовольные претензии женщин парень, поправив свой козырек, и улыбнулся, глядя вслед девушке, скачущей на коне. — Она очаровательная.       Корабль вот-вот должен был отчаливать. Эрина достала платок и начала махать всем, кто стоял внизу. Люди мельтешили, бегали туда-сюда, некоторые так же радостно провожали судно.       Конь заржал на всю пристань и остановился, девушка соскочила с жеребца и перешла на бег.       — Осторожней, милочка! Не корзину с яблоками несем.       Но она не слышала, когда чуть не сбила с ног мужчин, несущих тяжелый груз, даже не разглядела на их плечах увесистый с виду гроб. Она рвалась туда, еще дальше. Вот судно и отчалило. Девушка пронеслась мимо тибетцев и Спидвагона словно ветер.       — Не может быть, — опешил Роберт.       — Джонатан, гляди! — улыбнулась Эрина, заметив силуэт Альмы, бегущей все ближе к ним и ближе к концу причала. — Это она!       Девушка обрадовалась, хоть и несколько встревожено глядела на такой быстрый бег Альмы после того, как та еще не до конца поправилась.       — Не беги так, Альма! — крикнула Пендлтон, или скорее миссис Джостар.       Наконец девушка остановилась, переводя дыхание и глядя в отдаляющиеся лица ее таких близких друзей. Эрина была счастлива и рядом с ней так же счастливо улыбался Джонатан. Альма отпустила платье и спокойно вздохнула.       — ДжоДжо! — крикнула она, громко и отчетливо, улыбка показалась на ее губах. — Еще увидимся!       Это все, что она могла сказать, но не все, что хотела и должна была. Корабль отплыл достаточно далеко, но Альма по-прежнему стояла и провожала его взглядом уже без улыбки. Она бы могла простоять так еще долго и хотела бы, но ей следовало возвращаться домой, на родину.       — Мисс Скорпио? Мисс Скорпио.       Девушка повернула голову и увидела рядом Спидвагона, который не в зависимости от своих повадок человека, который всегда волнуется и паникует за близких, знакомых людей, смотрел абсолютно спокойно и сдержано.       — Вам уже лучше?       — Гораздо, — ответила темноволосая. — Спасибо, что спросили, Роберт.       — Я вас проведу, не возражаете?       Он предложил свою руку, а она любезно согласилась.       — Нет.       — Покидаете Англию завтра?       — Сегодня, — сразу же ответила Альма. — Уже скоро.       — Я надеюсь, вы еще нас навестите, Альма.       Она ничего не ответила. Промолчала, что было на нее не похоже. Спидвагон заметил это, как и заметили все остальные. Она даже не взглянула на него, она задумалась. Но он не смел ее отвлекать или надоедать, больше он не спрашивал, что да как, пока они не дошли до Бонджови, который смирно ждал свою хозяйку.       — Что ж. Auf Wiedersehen, фройляйн Скорпио, — Роберт усмехнулся. Теперь Альма открыто взглянула на него и ответила в том же духе.       — Goodbye, мистер Спидвагон.       — Я вас не забуду.       Возможно, Спидвагон и не ожидал, но увидел, как девушка улыбнулась ему.       — Я тоже буду вас помнить, сэр.       Они попрощались, и мужчина предложил помочь ей забраться в седло, но Альма отказалась, заметив, что это сущий пустяк. Он ушел. Эрина и ДжоДжо уплыли. Дио… погиб.       Девушка развернулась, взяла Бонджови за поводья и они направились в сторону, откуда примчались еще недавно. Светило яркое солнце, была отличная погода, кричали чайки и люди вместе с ними. Альма остановилась, понимая, что сжимает в руке медальон. Крепко сжимает. Тихая мелодия заиграла для нее так громко, приглушая все голоса вокруг и шум. Она взглянула на него, закрыла и только сейчас заметила, что плачет, а слезы такие тяжелые и горячие капают на крышку медальона. Слезы воспоминания. Когда Альма вспоминала Дио и их умершего ребенка.

«Пусть чередуются весь век Счастливый рок и рок несчастный. В неутомимости всечасной Себя находит человек».

Иоганн Вольфганг фон Гёте,

«Фауст»

История первая

Конец