Part I: «Still Loving You»

2 недели спустя      

      Время шло своим чередом. Лондон жил привычной, шумной жизнью большого города, и лишь в особняке Джостаров напряжение с каждым днём становилось всё ощутимее.       Решимость Дио уничтожить ДжоДжо и его отца только крепла. Он не останавливался ни перед чем, постепенно стирая границы дозволенного. Шаг за шагом он уподоблялся тем, кого сам бы назвал отбросами — людям, готовым ради собственной цели без колебаний устранять всё, что стоит на пути.       И теперь Джордж медленно угасал от яда, который он сам же принимал, считая его лекарством. И вот однажды…       — Дио! Я знаю, что ты отравляешь моего отца! Всё, что он принимает — не лекарство! Это письмо доказывает это!       Впервые у Джонатана на руках были доказательства. Впервые за всё это время он стоял перед братом не с сомнением, а с уверенностью. И впервые в его голосе звучала твёрдая решимость бросить ему вызов.       «Чёртов ДжоДжо… Как он добрался до этого письма?» — холодно мелькнуло в мыслях Дио.       «Всё рушится. Но я никогда не останавливаюсь на полпути. Если появилась преграда — я просто уничтожу её и пойду дальше»       Джонатан отправился в Лондон, чтобы найти противоядие и спасти отца. Конфликт между ним и Брандо вспыхнул с новой силой — теперь уже открыто и без иллюзий. И в этот раз преимущество было не на стороне Дио.       Джонатан был решителен, прямолинеен и одержим одной целью — разоблачить его до конца. И дело было не только в отце. Он хотел поставить точку в этой истории, раз и навсегда воздав Брандо за всё, что между ними произошло.       Пока ДжоДжо искал истину на Огр-стрит, Дио не терял времени. Он уже двигался по городу, направляясь к той, кому обещал встречу.       Альма.       Она оставалась единственной, кто ни разу не отвернулся от него. Ни разу — несмотря ни на что. И, возможно, именно это и было тем, что он сам называл слабостью… или исключением. Она всё ещё не знала правды. Ни о его планах, ни о том, что он действительно собирался сделать. И именно поэтому он должен был встретиться с ней сейчас. Чтобы наконец связать её с собой — или, по крайней мере, попытаться объяснить, кем он является и что хочет оставить ей в своей истории.       Если она примет его — значит, она достойна быть рядом. В этом он не сомневался. Но времени почти не осталось. ДжоДжо был слишком близко.

Лондон      

Полночь      

      Альма в очередной раз бросила взгляд на часы. Без четверти двенадцать. В доме стояла тишина — такая же ровная и плотная, как и на улице. Ожидание встречи тянулось мучительно медленно, и с каждым часом это чувство становилось всё тяжелее. Ей казалось, что она больше не находит себе места, будто привычный мир слегка сместился, оставив внутри странную пустоту. И всё, чего она хотела сейчас — просто увидеть его. Обнять. Убедиться, что он действительно рядом.       Ожидание всегда даётся тяжелее всего. Теперь она знала это наверняка.       «Отец уже сорок минут как должен отдыхать у себя в комнате. Он никогда не ложится позже одиннадцати. Значит, я могу идти»       Девушка поднялась с плоской кровати и на цыпочках направилась к выходу. По дороге она накинула пальто, натянула перчатки и застегнула ботинки. Движения были быстрыми, но осторожными ведь она так боялась нарушить хрупкую тишину дома.       В коридоре замерла на несколько мгновений, убедиться, что никто её не услышал.       Комната Эриха находилась на втором этаже, как и её, только в противоположном конце. Убедившись, что всё спокойно, она решительно направилась к лестнице. В этот момент ей впервые показалось, что она делает что-то по-настоящему своё — не из долга, не из правил, не из чужого ожидания. И от этого внутри появилось странное, почти непривычное чувство свободы.       Внизу она тихо пересекла гостиную: небольшой камин с тлеющими поленьями, маленькие жаккардовые пуфики, кресла и диван. Её шаги утопали в мягком ковре, она аккуратно придерживала пальто вместе с подолом платья, чтобы не зацепиться. И всё было бы спокойно, кабы в последний миг короткий, настойчивый скрежет спичечной головки о шершавый бок коробка не вспорол тишину, и комнату озарил желтоватый приглушённый свет канделябра.       Альма пошатываясь остановилась. Дрожащий вздох соскочил с губ и проник в темноту комнаты. Тяжелый, неподвижный взгляд насильно прожигал её со спины. Она медленно повернулась, пряча губы между зубами и с трудом смогла посмотреть на отца, что седел в кресле, в полутени света. Нога закинута на ногу, осанка спокойная, почти расслабленная. Но взгляд — внимательный, цепкий — не отпускал её ни на секунду.       Он продолжительно молчал и не двигался, словно и не дышал. От этого тишина стала только тяжелее. Альма сглотнула.       — Десять минут до полуночи, — произнёс Эрих, не отрывая взгляда от дочери. — Куда ты собралась, Альма?       Она не ответила. Слова будто застряли где-то между мыслями и горлом. Отступить — поздно. Солгать — бессмысленно. В её глазах мерцали блики от огня свечи.       — Это встреча, я прав?       Молчание.       — С кем у тебя встреча?       — С Эриной, — выдохнула она.       Тишина повисла на секунду.       — Ты лжёшь, — голос Эриха стал холоднее. — Зачем ты мне лжёшь? Ты ведь идёшь к нему.       Альма вздрогнула. Не от слов — от тона. Он не изменился, но взгляд стал куда острее. Давящий. Она не выдерживала его и уводила глаза в сторону — на стены, на пол, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним напрямую. Он пугал её, напоминал, каким жестоким может быть, когда узнаёт об обмане или измене, или предательстве, или всё это сразу. Альма почувствовала в груди трепещущий стук трусливого сердца и сжала в руках ткань пальто.       — Раз вы всё знаете, отец… значит, скрывать больше нечего.       — И?       Она задержала дыхание.       — Я люблю Дио.       В темной гостиной с низким потолком стало тихо, щелкало лишь игристое пламя свечи. Эрих медленно выдохнул, словно сдерживая что-то внутри. И только теперь в его взгляде появилось настоящее — не злость, а разочарование, обострённое до предела.       — Девятнадцать лет, — тихо начал он. — Девятнадцать лет я строил для тебя будущее. На серебряном блюде преподнёс, посвятил всего себя, чтобы ты пострадала от глупого романа? И ради чего? Ради того, чтобы разрушить свою жизнь из-за мальчишки?       Он поднялся с места, возвышаясь над девушкой, как мрачный жнец. Альма коротко отступила и поднесла влажные глаза к его сверкающему во тьме бледному лику.       — Ты не понимаешь, что делаешь.       — Он не мальчишка, — резко ответила она. — Он умный, внимательный… ранимый. Я знаю, трудно поверить, всё это спрятано глубоко внутри под слоем толстой защиты. Но это так. Это Дио, это он.       — Я знаю, кто он, — перебил Эрих. — И знаю достаточно, чтобы понимать: он умеет только одно — использовать людей, и умеет хорошо, судя по тому, что я вижу.       — Это неправда.       — Ты защищаешь его? Ты обвиняешь меня во лжи?       — Я говорю, что вы ошибаетесь.       — Ошибаюсь? — он шагнул ближе. — Альма, ты не видишь очевидного.       — Потому что вы уже всё за него решили!       — Хватит.       Голос ударил резко, как хлыст. Эрих остановился совсем близко. Его самообладание трещало по краям — не от злобы, а от страха, который он не позволял себе признать.       — Ты всегда знала, кто ты. Что ты. Какое у тебя будущее. Чувства — роскошь, которой у нас нет.       Он говорил тише, но жестче.       — Любовь? Да ты в ней ничего не смыслишь, дитя. Это не опора. Она проходит. Остаются только решения. Выгода. Расчёт. Это то, что удерживает нас от падения.       — И вы называете это жизнью? — тихо спросила она, пытаясь найти в глазах отца хоть малейшую надежду на его благоразумие и принятие её чувств, но он был слишком неприступен.       — Это защита. От разочарований.       Горький ком застрял у девушки в горле, она опустила уставшие глаза, но хуже всего то, что убежать от этого она не могла увы никогда. И складывалось впечатление, будто жизнь дана, чтобы испытывать вечное поражение. Эрих коснулся её плеча — осторожно, почти сдержанно.       — Ты влюбилась в безродного мальчишку. Я тебя прекрасно понимаю. Через такое все проходят. Но это просто пыль, дочь. Стряхни её и двигайся вперёд. Я знаю, тебе сейчас кажется иначе. Это пройдёт.       — А если нет?       — Должно пройти.       Она опустила глаза. Но не отступила, подбородок дрогнул, губы сжались.       — Я не хочу так жить.       В его взгляде мелькнула тень — короткая, почти незаметная.       — Ты думаешь, он любит тебя? — спросил он тише. — Как ты думаешь, способен ли он на это?       — Он со мной другой.       — Потому что ему это нужно.       — Нет!       — Ты просто не хочешь видеть правду.       — А вы видите её лучше всех? — её голос впервые дрогнул. Эрих отвернулся.       — Он не любит тебя, Альма. Он затуманил твой разум. Дио Брандо верить нельзя и уж тем более иметь с ним связь! Ты погубишь жизнь из-за своей же слабости.       — Верить любимому не есть слабость!       — Ещё какая. И он её использует.       Он сделал шаг к выходу.       — Прошу вас, отец, — с мольбой просила она. — Мы ведь больше не увидимся.       — Я сказал — нет, — резко обернулся он. Голос снова стал жёстким. — Это не обсуждается, Альма. Ты туда не пойдёшь. И только посмей ослушаться меня.       Эрих ушел. Осталась только Альма, угнетенная, раздавленная, поникшая. Девушка опустила взгляд в пол, стоя вот так и думая о том, что же ей делать. Ведь где-то на одной из лондонских улиц бродил молодой парень, слоняясь и замерзая в ожидании.       Дио уже который раз смотрел на свои часы, потом вглубь улицы, пытаясь заметить хотя бы какое-то движение, знакомую фигуру. Город погрузился во мрак и ночную тишину, наводящую неприятные ощущения. Где-то из-за угла могла выбежать дворняга, а вдалеке раздастся громкий смех тех, кто вышел из бара со шлюхой на плече. А совсем рядом пристроился бездомный и тут же громко засопел, укутываясь в свое тряпье. Дио прикрыл глаза и остановился. Холод уже пробрался через его теплый плащ, горячая поверхность кожи ощущала ее сполна. В этот момент ему поскорее захотелось почувствовать рядом тепло женского тела. Но прошло пол часа, час, еще сорок минут, Альма так и не появилась. Спустя два с половиной часа ожидания Дио в последний раз бросил взгляд в сторону широкой улицы. Глаза его смотрели с непониманием, сожалением. Почему она не пришла? Что случилось? Она ведь дала обещание. Или… солгала.

Дом в огне      

      Было слишком поздно. Ночь. Глубокая, беспросветная, холодная, мрачная, зловещая. Дио петлял улицами, бросив попытки дождаться Альмы. Голова его была занята множеством раздумий, начиная с мыслей о возможной гибели ДжоДжо на Огр-Стрит от рук бандитов, о каменной маске и ее применении, о том, как сложится его будущее — в гордом одиночестве или все-таки в компании Альмы.       Тем временем, пошатываясь, Брандо вел себя сам не знал, куда. Держал в руке бутылку виски и очень быстро опустошал ее до дна. Схожесть с его отцом все больше пугала его. Он понимал, чем больше Альма напоминала ему мать, тем отчетливей он видел в себе отражение своего отца. И было невыносимо признавать, сколько неприятных, мерзких слов он сказал ей за все время, все тоже, что слышал от Дарио с самого детства. А она ответила, что любит его. И не дура ли она после этого?       Дио засмеялся, сильно сжимая в руке бутылку.       «Если я и дальше буду унижать ее, стану совсем как он. Как он, когда относился так же к моей матери. И ничего из этого не выйдет. Еще одна ценная жизнь будет погублена таким образом».       — Ты не уважаешь никого.       — Я уважаю свою мать, я ее всегда любил.       Дио закрыл глаза и снова увидел лицо Альмы.       «Она знает обо мне куда больше, чем я думаю. Видит меня насквозь и все еще говорит, что любит? Как она может быть такой сердечной? Разве по ее мнению я… должен быть тем, с кем она проживет свою жизнь?».       — Ал.       — Эй! Смотри куда прешь, сопляк! Чертов засранец. Ты испоганил мой пиджак!       — Да, так и есть!       Парень не обратил внимания, как задел кого-то и прошел мимо все еще пребывая в своих мыслях и отстраняясь от окружающего.       — Говнюк, а ну вернись!       Брандо нахмурился и взглянул через плече на двух безобразных мужиков, смотрящих в его сторону. Только один из них, что был толстым собрался подойти, как блондин разбил бутылку об его лицо и хлынула кровь изо рта и из носа.       — Да как ты… посмел, ублюдок малолетний?! — крикнул второй и вытащил кинжал.       Дио не сдвинулся с места, глядя то на незнакомца, то на оружие в его руке. У самого парня ничего при себе не было, а отбиваться от лондонской швали и жуликов, как известно следует с наличием на руках чего-нибудь соответствующего.       — Зарежу, — бросил мужик и широко усмехнулся, перебрасывая нож из руки в руку.       — Ну что ж, — Брандо склонил голову и потянулся к плащу. — Возможно, это столкновение даже к лучшему. Оценим, на что способна эта маска прежде, чем я убью ею ДжоДжо.       В руке он держал ту самую каменную маску, что столько лет вызывала много вопросов без ответов. Однажды кровь Дио смогла пробудить ее, но с какой целью так и не было понятно. Теперь он на полном серьезе решил опробовать ее действие на этих бродягах и улыбнулся, по-прежнему зловеще.       Яркая луна посреди неба не давала сна. Альма ворочалась в постели с боку на бок и когда в очередной раз уставилась на лунный лик в окне, не смогла больше терпеть. Девушка подорвалась. Она в спешке оделась и решительно вышла из комнаты.       — Я предвидела, что ты это не одобришь, папа. Но придется смириться.       Выскочив на улицу, безлюдную и холодную, Альма направилась в конюшню. Прицепив седло к Бонджови, она запрыгнула на жеребца, и не раздумывая, они рванули вглубь лондонских улиц. Город окутал туман, дорога вдали была совсем не различима, но это не стало для нее преградой. Казалось ведь, место встречи было так близко, совсем рядом, но время длилось будто вечность пока Альма преодолевала этот путь. Стук лошадиных копыт звучал, как самые оглушительные выстрелы, отражающиеся от каменных стен домов в округе. И вот, спустя тот короткий промежуток времени, девушка увидела, как вдалеке восходит солнце.       — Нет. Неужели утро?       Сердце ее забилось сильнее, но за следующим поворотом, открылся вид на площадь, где должна была и произойти их встреча.       — Дио!       Альма спрыгнула с коня и побежала в центр площади, оглядываясь по сторонам. Туман постепенно рассеивался, здания и улицы приобретали очертания все больше, но Дио поблизости видно не было.       «Что я наделала? Он ждал меня здесь всю ночь в холоде и кромешной тьме, а я даже и не подумала сбежать раньше. Я действительно дура».       Альма обернулась и взглянула на солнце вдали, лучи которого ослепили ее, но она не отвернулась. После того, как обещание было нарушено, ей было стыдно даже подумать, как смотреть Дио в лицо. Но останавливаться на этом она вовсе не собиралась и поэтому вернулась обратно к Бонджови, запрыгнула в седло, крепко ухватила поводья и помчалась прочь из города. Превозмогая огромное расстояние, холод, оставляя позади себя и не оборачиваясь на последующие раздоры с отцом, которого она намеренно ослушалась, Альмой двигало несгораемое чувство, бушующее внутри груди. Она и не думала, что все может быть настолько серьезно, тем не менее пути назад уже не было. Она целенаправленно мчалась к особняку Джостаров.       «Что я делаю? Пытаюсь все исправить, разве нет?».       На груди ее болтался холодный металлический медальон, руки даже сквозь перчатки ощущали мороз, но чем дальше, тем постепенно терморегуляция тела налаживалась, утро сменялось днем, а день вечером. Альма и понятия не имела, что сейчас переживает отец, как он поступит, когда дочь вернется, но думать могла или надеяться только на то, что он все же поймет ее.       И вот небо затянули тучи, быстро стемнело, со всех сторон слышался гром, молнии сверкали, освещая всю землю. Бонджови, уставший и голодный выбежал на знакомую дорогу, ведущую к особняку и направился дальше, сокращая расстояние. Но чем ближе они становились, тем больше Альма не могла поверить тому, что видела перед глазами. Разгорающиеся языки пламени, окутывали некогда богатый, роскошный особняк, превращая его в груду углей, обломков и камней.       — Быстрее, Бонджови! Из последних сил, постарайся, дружище!       Альма понимала, что слишком перенапрягла своего скакуна, он готов был упасть замертво, но продолжал двигаться вперед, и не менее уставшая, лишенная сил девушка, вдыхала полной грудью холодный воздух, ощущала по всему телу пот, но видела свою цель и стремилась к ней. Однако, все было совершенно неопределенно, совершенно необъяснимо.       Они остановились и Альма спрыгнула с лошади, чуть не упав. Девушка выпрямилась и неуверенно сделала шаг вперед, затем второй и третий, глядя, как перед глазами происходит нечто ужасное.       — Мистер Джостар, не делайте этого!       Это был громкий крик, раздавшийся совсем неподалеку. Альма повернула голову и в поле ее зрения попал незнакомый ранее человек. Весь он был грязный и даже раненый, взгляд его был намертво прикован к огню и тому, что происходило в его эпицентре. Похоже, он и не заметил присутствия кого-то еще, и Альма, вернув взгляд обратно, застыла в диком, незнакомом ей ранее ступоре, узрев, как ДжоДжо и Дио сражаются на смерть на крыше особняка, который был им домом всю жизнь.

Начало непредвиденного      

      Все это было словно глобальный катаклизм. Ощущалось уж подавно соответствующе. Джонатан потерял все: отца, дом, сводного брата, который обвел всех вокруг пальца, и осуществил свой коварный план без каких либо сложностей, но все же потерпел поражение в схватке с ДжоДжо. Это был бой с тенью, и Джостар его победил. С самого детства юный Джонатан всегда шел позади Дио, проигрывал ему, попадал под раздачу, но этим же и закалялся. Жизнь помогала ему развиваться и готовила к тому, что должно было случиться и случилось в будущем.       Этот молодой мужчина со шрамом на лице, мужчина по имени Роберт Спидвагон оказался совсем недавним знакомым Джонатана и единственным, кто по счастливому стечению обстоятельств меньше всех пострадал во время кровавой бойни в поместье Джостаров. Он поведал Альме после того, как узнал, кем она приходиться Джонатану Джостару, что случилось между братьями, и что в итоге их схватки Дио пал. Дио мертв, агрессор уничтожен и больше не несет опасности.       — Что, черт возьми, произошло?       В глазах Альмы стояло удивление, шок, ступор. Она смотрела на Спидвагона и ничего не понимала должным образом.       — Я… я не знаю.       Джонатан не приходил в себя несколько дней и стоя у двери комнаты, где его обхаживала Эрина, Альма никак не могла войти внутрь. Она молча смотрела на него и задавалась лишь одним простым вопросом: «Что между ними произошло?». Никто не мог ответить ибо не знал. А Спидвагон на свой страх и риск так и не поведал девушке, в кого превратился Дио после, когда у всех на глазах надел каменную маску. Она то и сотворила с ним такое.       «Неужели, он за все эти годы так и не притеснил свою ненависть к ДжоДжо? Неужели человеческая злоба может быть настолько масштабной и разрушительной? Он напал и убил герра Джостара, убил всех прислуг и даже полицейских. Наконец, он чуть не убил Джонатана».       «Что с ним случилось за одну единственную ночь?».       Альме ничего не оставалось кроме как вернуться обратно в Лондон к отцу и оставить Джонатана на время его реабилитации. Но она все еще не могла покинуть Англию, не получив ответы на вопросы. И ярость отца была уже вовсе не страшна. Куда важнее разгадать истинные обстоятельства гнева и смерти Дио Брандо.

☆

      Эрих, узнав печальную новость о смерти друга, о состоянии Джонатана и о том, кто стал причиной крушения семьи Джостар, не упускал возможности снова и снова акцентировать внимание дочери на том, каким все-таки мерзавцем оказался этот Дио Брандо.       — Видишь? Ты видишь? Я был прав. Я предупреждал тебя, Альма, но ты не слушала! Я же говорил, он не тот, кем кажется! Но ты не поверила, пока сама не убедилась в этом!       Альма ничего не отвечала, только молча смотрела сквозь силуэт Эриха, даже не улавливала всего того, что он ей говорил. Ее мысли были заняты тем, что она ворошила в голове все воспоминания, сопоставляла в одно полотно все свои наблюдения, но найти нить, за которую могла бы ухватиться, не находила. Возможно, это уже не важно. Все кончено. Однако, она все-таки хотела знать, какова причина. Как не погляди, он тот, кто был ей дорог не просто на словах.       Каждый вечер, глядя в свое отражения, она все больше замечала изменения. Однажды Альма засмотрелась дольше обычного, нахмурившись она прошлась взглядом по своему силуэту и остановилась.       — Что это?       Девушка подошла ближе к отражению, положив руку на грудь. Все так же темноволосой было не понять, в чем дело. Ей пришлось снять ночную рубашку и взглянуть на себя нагишом. Тогда картина начала выглядеть боле отчетливо.       Все чаще девушку мучили головные боли, тошнота, дискомфорт, который был никак не объясним. Плохое самочувствие на нервной почве, думала она. Это было вполне даже логично. Но не знать, сколько еще это могло продлиться. Временами состояние улучшалось, но бывали и дни, когда даже настроение было не к черту. И вот в один момент, после череды наблюдений за собственным организмом, его изменениями, Альма пришла к выводу.       За обедом время проходило в гробовом молчании. Так было практически каждый день. Альма с трудом поднимала глаза на Эриха, не то, чтобы заводила разговор. И казалось, она ловила себя на мысли, что хочет поскорее вернуться на родину.       Подали блюдо из морепродуктов. Не задумываясь, девушка приступила к трапезе, но рассчитывать на то, что с обедом она справится полностью, не могла. Первое, на что она обратила внимание — вкус. Вкус был никакой, будто рыба недосолена. Второе — блюдо недоготовленное. Альма подняла взгляд на отца, но тот с виду даже не заметил ничего того, что не понравилось дочери. Что за черт? Кто готовил это? Девушка отодвинула тарелку и встала.       — Извините, сэр, нет аппетита. Я пойду к себе.       Ланг не ответил, но проводил взглядом дочь до конца, пока та не исчезла за дверью. Тогда он посмотрел на ее тарелку и увидел, что Альма предприняла всего одну попытку съесть приготовленное. Разве так делают, когда не испытывают голод?       Тем временем девушка вышла в коридор и стоило ей закрыть за собой дверь, как не медля она рванула в уборную, прикрывая рот рукой. Тошнота подступила к горлу так не вовремя и мгновенно, стоило лишь ощутить запах блюда. Ужасно.       Альма сидела на полу уборной и тяжело дышала, опустив голову.       «Дерьмо!» — вздохнула она. — «У меня уже больше месяца не шла кровь. Из-за постоянного дискомфорта и боли в животе, да еще и нарушения аппетита я подумала, это обычный токсикоз. Но моя грудь увеличилась, вдобавок все чаще голова идет кругом».       «Этого не может быть».

☆

      После такого холодного осеннего периода, погода пошла на удивительный лад. ДжоДжо вернулся в норму, во многом благодаря человеку, который оказал значительное влияние на юного Джонатана. Поделился своими знаниями и умениями, помог ему освоить необходимые навыки, которые бы оказались необходимы в борьбе с Дио и каменной маской, в конце концов стал учителем. И имя ему Уильям Антонио Цеппели — своеобразный, загадочный итальянец с интересным прошлым. Сегодня его судьба, как и судьба Джонатана Джостара были определены. Одного только благородства было не достаточно, чтобы основательно победить каменную маску. Эта вещица из ряда тех, с которыми следует бороться на должном уровне. Для этого Цеппели и приступил к обучению ДжоДжо технике хамона. А хамон, как оказалось, действует таким образом, из-за чего способен наносить колоссальный вред нежити. Все благодаря энергии солнечных лучей на которых и базируется хамон, а как известно солнце пагубно для вампиров.       И вот, когда проходила очередная тренировка ДжоДжо, Спидвагон сообщил, что совсем недавно в землях Миднайта был замечен некто очень похожий на Дио Брандо. И было принято решение отправиться на долгожданную милую встречу немедля. Но стоило лишь определиться с последовательностью действий, Цеппели раньше всех уставился куда-то вдаль, не отрывая своего умного заинтересованного взгляда от объекта наблюдения.       — Джонатан, расскажи-ка мне, кто эта чарующая барышня, что так внимательно и терпеливо смотрит в нашу сторону?       — Какая барышня? — Джонатан мгновенно обернулся и взглянул туда же, куда и итальянец. Признаться честно, он даже слегка удивился. — Скорпио?       Альма не подходила, пока ее не заметили все трое. Она выглядела совсем как обычно, но лицо ее было лишено эмоций. Она была одна, без отца. Джонатан решительно сделал первый шаг и направился в сторону темноволосой, что повторила она и все остальные.       — Здравствуй, Альма!       — Добрый день, Джонатан. Мистер Спидвагон.       — И вам здравствуйте, леди, — ответил Роберт, девушка еле заметно улыбнулась и перевела взгляд на второго мужчину. Он был высок, опрятно и выделяющейся одет, в глаза бросался его необычной расцветки цилиндр и чудаковатые усики. Голубые глаза смотрели будто в саму душу и видели все, без нужды задавать вопросы. Но кто же он?       — Простите, мы не знакомы, — начала девушка.       — Мисс Альма Скорпио. Я о вас наслышан, — удивлена. — Уильям Цеппели. ДжоДжо оказывается так популярен среди женщин. Такой скромный парень, а уже в окружении красавиц. Я даже немного тебе завидую.       — Альма только друг, Цеппели.       — Но какой же красивый друг.       Мужчина вздохнул и улыбнулся, не пряча взгляда от юной особы, что не могла не порадовать глаз. Альма не заметила, как уставилась на него, заглядывая в лицо. Просто он был настолько открыт и приятен, что буквально сразу располагал к себе окружающих. Откуда он ее знает?       Тут Альма отвела взгляд и продолжила так же медленно и сдержанно.       — Я соболезную тебе, юный Джонатан. Герр Джостар был замечательным человеком, ты это прекрасно знаешь. Ты его самое ценное наследие, друг мой.       — Благодарю.       На лице Джонатана промелькнула печальная улыбка, в это мгновенье он вспомнил отца. А потом вернул взгляд в сторону девушки и подумал о том:       — Но что ты здесь делаешь? Почему все еще в Англии?       — Мы с отцом зависимы от обстоятельств. Он продолжает работать. Осталось, возможно, несколько дней до отъезда и я…       Альма подняла голову и заметила, как Спидвагон вместе с Цеппели не менее заинтересованно смотрят на темноволосую. Она почувствовала неловкость.       — Извините, волнуюсь. Могу я переговорить с тобой тет-а-тет, ДжоДжо?       Джонатан положил руку девушке на плече и повел в сторону, Альма вся сжалась будто ей было холодно или жутко, словно что-то ее тревожило, и парень заметил это сразу же.       — В чем дело?       Альма сглотнула, что-то очень сильно не давало ей покоя, хотя не смотря на это она держала себя в руках очень умело. Джостар не давил, и вот она произнесла это.       — Я в положении.       Джонатан замер.       — Ты, что?       — Ты все слышал.       Несколько долгих секунд парень молча смотрел на подругу, фильтруя и перерабатывая информацию, которую только что услышал.       — Дио тебя соблазнил?       Она прищурилась.       — Не совсем так, ДжоДжо.       — Ты его?       — Это не важно. Не это главное.       — Так у вас был тайный роман?       — Иисусе. Да! Да. Не думала, что тебе будет так трудно в это поверить.       — Не трудно. Но что такого ангела, как ты может привлекать в таком дьяволе, как он?       — Не говори так, он не был таким.       — Ты плохо его знала, Альма.       — Нет, ДжоДжо. Мы оба знали его по-разному       Девушка вздохнула.       — Прости, что вспылила. С каждым днем все больше перестаю контролировать свои эмоциональные порывы.       — Все нормально.       Как бы печально не пришлось это признать, но Джонатан должен был. Обстоятельства разворачивались не самым лучшим образом, и теперь эта новость совсем не радовала так, как могла бы в других условиях.       — Альма, дело в том, что… Дио все еще жив.       Бедную Альму прошибло током с ног до головы.       — Что ты сказал?       — Ты в опасности, потому что Дио жив.       — И он не просто жив, он стал тем, кого называют вампиром, — поблизости возник Цеппели с его чудаковатыми усиками и цилиндром. Подошел слишком близко и взглянул на девушку, пока та все еще не могла осознать услышанного. Как-будто очень долго переводила на своей немецкий. — Это существо, что обладает бессмертием, ошеломляющей силой, зависимо от человеческой крови и не переносит солнечный свет.       Альма молчит, молчит и смотрит на итальянца потом на Джонатана и видит, что никто из них похоже, не шутит, или слишком хорошо разыгрывает.       — Простите?       — Понимаю, трудно поверить, но тебе придется, Альма. Все благодаря каменной маске. Она несколько лет была объектом моих исследований. Но разгадать до конца ее истинное предназначение я так и не смог. Ты должна была видеть ее, в детстве она украшала стену в холле. Она выглядит, как обычная маска, но при контакте с кровью пробуждается, выпуская наружу костяные иглы. Эти иглы настолько сильны, что способны пробить черепную кость и пронзить мозг в тех местах, благодаря чему откроется его скрытый потенциал.       Альма закрыла глаза и вздохнула.       — И где маска теперь?       — По всей видимости у Дио. И с ее помощью он собирает рядом приспешников, чтобы напасть снова, а далее довести свой изысканный план до конца.       — Что еще за план, ДжоДжо?       Альма была ошеломлена. Человек, который всегда игнорировал ее обратил на нее внимание, она полюбила его, он открыл ей свою душу. Теперь кем он стал и для чего? Все это время он в тайне ото всех вынашивал свои идеи, планы, чтобы теперь в один день покончить со всем и всеми.       — О чем ты говоришь? Какой план?       Джонатан продолжил.       — Он хочет стать властелином мира, а для этого ему нужно убить тех, кто несет для него угрозу, то есть меня и всех, в ком увидит своего врага. С этой маской он ощутил себя всемогущим и идет на то, о чем будучи человеком, лишь помышлял.       — Мисс Скорпио, не пытайтесь отвергать слов мистера Джостара. Это чистая правда. Все эти монстры, которыми управляет Дио и он сам, все они уже среди нас. Я видел это собственными глазами, — добавил Спидвагон. Он выглядел взволновано, это было видно по глазам, по испуганным глазам.       — А вы то кто? Итальянский специалист по вампирам?       — Вы догадливы, синьорина Скорпио. Должно быть в своем здравом уме способны поверить и в то, что только что услышали.       — Глазам верить легче.       — Лучше не стоит вам сталкиваться с подобным, девочка. Вы совсем молоды. Однако, с вашего позволения я должен заметить, ребенок был зачат до превращения Дио в вампира.       — Цеппели! — выдал Джонатан и уставился на мужчину.       — В этом нет ничего противоестественного, ДжоДжо, я собираю факты. И мы ни в коем случае не должны забывать о том, что Дио может узнать правду. Нужно держать все в тайне, иначе он вас найдет, Альма. Найдет и сделает такое, что вы себе и представить не в состоянии.       — Зачем вы так ее пугаете?       — Это правда, ни в коем случае не запугивание, ДжоДжо. Все это правда, хоть она тебе и неприятна.       Уилл снова обратил свой взор в сторону девушки.       — Все так, это случилось до превращения. Это хорошая новость?       — Это лучше, чем если бы после.       — Ты говорила с отцом?       — Нет. Никто кроме вас об этом не знает.       Альма глубоко вздохнула, почувствовала себя еще хуже прежнего, когда речь зашла о герре Ланге.       — Отец будет в ярости. Он не примет тот факт, что я зачала не от чистокровного ганса. Я и представить не в силах, что он может предпринять. В любом случае счастливого финала мне не ждать. Будь то Дио или отец, любой из них, кто узнает глаза на это не закроет. Я уже прошла точку невозврата.       — Мисс, увы я не знаком с вашим отцом, но как не погляди, вам будет безопасней рядом с ним, нежели с Дио. Печально, что обстоятельства складываются подобным образом, нам остается извлекать урок и идти дальше, — добавил Цеппели довольно подбадривающим тоном. — Сейчас все, что я могу вам посоветовать — уехать, как можно дальше.       — Барон Цеппели прав, Альма. Ты должна исчезнуть.       — Значит, ты будешь снова с ним драться?       Это был крик души, вопрос, звенящий в ушах. Альма смотрела на Джонатана с такой надеждой и мольбой, а ведь она все еще не могла принять его предостережения.       — Неужели нельзя обратить процесс вспять? Вернуть ему человеческий облик. Воздать по заслугам, наказать, но вернуть в прежнее людское обличье. Пожалуйста, ДжоДжо.       Однако, все это были только женские глупые домыслы и предположения. Альма понадеялась на утопию, которой никогда не было и не будет.       — Слишком поздно, Альма, — ответил юный Джонатан и продолжил, положив руку на плече девушке. — Возвращайся к отцу, и вместе уезжайте, как можно скорее. Убеди мистера Ланга в срочном отъезде, если это не поможет, я напишу письмо с просьбой. Только не тяните ни в коем случае. Прошла уже неделя с тех пор, как все случилось, теперь он гораздо сильнее, и мы не знаем, каков его следующий ход.       — Ты говоришь так, будто все это конец. Но если ты просишь меня уехать, ДжоДжо, я уеду.       Она сглотнула и опустила голову.       — Я уеду.       — Ты его любишь.       — Да, — ее голос дрогнул. — Все еще люблю. Даже если он стал самым ужасным человеком в мире, я не в силах отвернуться от него.       — Тебе придется отвернуться, если не ради себя, то ради ребенка.       Джонатан впервые за очень долгое время был так серьезен и решительно настроен. В его глазах не было сомнения, даже когда Альма чувствовала неуверенность и волнение. Ее сердце трепетало, она оказалась в ситуации, к которой никак не была готова, о которой не слышала раньше ни от кого, о которой не могла вычитать в книгах, для решения которой не было достаточно ее совсем немногих знаний и, конечно же, не хватало такого необходимого материнского совета.       Но сейчас тем, кто помогал выбрать правильный курс был ее друг — ДжоДжо. И Альма, стоя рядом с ним, ясно поняла, что ей все же придется перешагнуть через себя.       — О чем вы задумались, Цеппели? — спросил Спидвагон, заметив внимание итальянца, по-прежнему сконцентрированное на юной леди.       — Они встречались всего два раза в своей жизни, но я бы не сказал, что эта девочка плохо знала Дио.       — Он воспользовался ею, как объектом развлечения. Неужели это не логично? Как по мне, именно так.       — Нет, Спидвагон, ты не прав. Она не проронила ни слезинки после всего, что произошло и что она узнала. И даже с учетом этого я с уверенностью могу тебя убедить, она проявляла к Дио чувства. Возможно, как никто другой.       — И что из этого?       Спидвагон хоть и повидал много людей в своей жизни, но в женщинах ничего не понимал. Он уставился на Цеппели и его улыбочку, пока тот все еще сопровождал взглядом ДжоДжо и Альму.       — Просто на минутку в моей голове проскользнула мысль применить на ней аналогичный прием, что и на ДжоДжо, сдается мне, он бы сработал. Но я не знаю, какова последует реакция плода на энергию хамона, поэтому идея отпала сама собой.       — Вы что, серьезно, Цеппели?!

Последняя встреча      

      Альма внезапно открыла глаза, но не пошевелилась. Стояла глубокая ночь и мертвая тишина, но что стало причиной ее резкого пробуждения ото сна? Спиной она почувствовала холод, сперва еле ощутимый, приятный, после — пронизывающий, жуткий холод. Она ясно поняла, что окно в ее спальне открыто нараспашку. Но девушка не сдвинулась с места, спокойно дыша и глядя на тумбу напротив себя же. Не последовало никакого движения и действий со стороны вторгнувшегося, кем бы он не был.       Все же Альма настояла у отца на срочном отъезде, перевесив аргументами, что вот-вот должно будет возобновиться ее обучение. Тогда Эрих вынужден был покончить с работой раньше положенного срока, который итак затянулся. И эта ночь в простом, но уютном доме была последней. Со следующего утра Скорпио должна была покинуть Англию. Однако.       Девушка спокойно и достаточно ровно дышала, лишена резких движений, а сон и вовсе, как рукой сняло. После нескольких долгих секунд молчания, она так и не поняла, находится ли кто-то в ее комнате, но этот кто-то все же был там, стоял сзади и наблюдал. Альма потянула руку к подушке и скользнула под нее, прикоснувшись к холодному металлу. Что она способна сделать этими ножницами? Даже если человек, что сейчас стоит позади — Он, Альма не в силах навредить ему. Но чувствуя в руке оружие, успокаивается.       Девушка медленно поднялась пока не смогла сесть. Никаких движений или звуков не последовало и за этим. Она повернулась и увидела светящиеся в темноте янтарные глаза, непрерывно наблюдавшие за ней. Она не верила самой себе и тому, что видела Его. Но какого.       — Дио.       Голос ее не дрогнул, она не была испугана, но ощущала дикое негодование, в голове не укладывалось то, что он все-таки жив, все-таки жив и стоит перед ней цел и невредим. Это был Он, и Альма на мгновенье испытала счастье, но потом присмотрелась. Взгляд его не изменился, но лицо и его цвет даже очень. Волосы, которые всегда были уложены, теперь беспорядочно торчали по сторонам, губы лишились живого цвета, но черты лица преобразились. Он не издавал ни звука, ни запаха, не двигался, молча и продолжительно смотрел ей в глаза.       — Дио, — снова прошептала девушка и хотела было встать, подойти и может даже обнять его, но не нашла в себе сил.       Брандо наконец сделал первый шаг и обошел кровать, приблизился и внезапно без каких либо слов навалился на девицу, придавив ее к теплой кровати своим могучим, твердым телом.       — Как ты нашел меня?       — Твой старик упоминал адрес гостиницы, — наконец произнес парень, опускаясь ближе к лицу девушки.       — Это другая гостиница. Мы изменили место остановки.       Дио медленно усмехнулся. Его кожа была очень бледной, почти серого цвета, и вот, когда он обнажил зубы, Альма увидела нечеловеческие клыки.       — Я знаю.       — Тогда, как?       Он ее не слушал. Не то, чтобы не хотел, просто не был заинтересован отвечать. Дио видел, она уже все знает, но так хорошо держит себя в руках и не показывает возможный страх, словно не боится за свою жизнь. Впрочем и не должна, Дио не собирался причинять ей вред.       — Ты для меня, как кость для собаки, найду где угодно и главное, спрячу там, где никто не отыщет.       — Спасибо за яркую аллегорию.       «Отвечает очень даже в духе Скорпио» — подумал Брандо. — «Такая же, как и прежде».       Он опустился еще ниже и смело поцеловал ее. Альма закрыла глаза, не в том состоянии, чтобы воспротивиться. И она думала на этом все закончится, но Дио пошел дальше. Не прерывая их поцелуй, которым не мог насытиться, задрал подол ее рубашки, кладя руку на бедра, поднимаясь выше к талии. Она была такой же теплой и нежной, его — холодной, но мягкой. На коже застыли мелкие царапины, это его длинные когти, как у зверя. И чем же не кровопийца? Дыхание Альмы участилось, когда крупная ладонь Дио переместилась на живот. Он остановился и взглянул девице в лицо. Не только дыхание, даже сердечный ритм изменился, но главное было не это. Он медленно провел ладонью по поверхности живота, остановился и надавил не слишком сильно. Теперь Альма ощутила приступ страха, боялась открыть глаза, чтобы увидеть его и то, о чем он догадался.       — Твоя матка увеличена, — произнес мужчина, очень пристально глядя на девушку, та ошарашено посмотрела в ответ. — Но крови нет.       — Что ты хочешь этим сказать?       Он не ответил, вместо этого опустил глаза ниже и резким движением разорвал белую ткань рубашки на ее груди, та даже не успела что-либо предпринять.       — И с грудью так же. Твое тело изменилось с тех пор, как мы были вместе. Зачем делаешь вид, что ничего не понимаешь?       Но она не делала вид, тут Дио был не прав. Она ничего не могла поделать и тем более солгать с тех пор, как он открыл окно ее спальни и пробрался внутрь.       — Молчишь, — он усмехнулся. — Значит, я прав. Значит, ты носишь ребенка.       — Да.       У Альмы на языке крутилась тысяча вопросов, но она молчала, только не потому что боялась спросить, а потому что вопросы один за другим отпадали, после каждого слова Дио, его взгляда, его движения. Он быстро схватил одеяло и укрыл девушку, которая лежала в совсем голом виде, а окно по-прежнему было открыто.       — Ты пойдешь со мной, — решительно сказал он. — Сейчас.

☆

      Она оказалась в большом и холодном, мрачном замке, стенами которого разносилось ужасное эхо по всему зданию. Но он сказал ей не бояться. Что бы она не увидела, ничто не причинит ей вреда, и одни только эти слова заставляли ощутить мороз на коже. Альма опустила глаза в пол и молча шла рядом с ним, пока он вел ее, обхватывая рукой за плечи, прислоняя к себе. Тут и там время от времени проносились странные тени. Кто-то кого-то звал, издавал странные звуки, рычал, произносил имя «Лорд Дио» и начинал без умолку шептать. Шептать и шептать, казалось даже над самим ухом, и Альма только сильнее опускала голову, стараясь не смотреть в ответ. Он тоже не был прежним, но среди всех этих тварей, которыми переполнялся замок, Дио был ближе и роднее каждого в этом мире.       — Что здесь происходит, Дио? Что все это значит, скажи мне.       Все, что она могла спросить у него и ждала объяснений хоть каких-то. Но вместо того, чтобы углубляться в рассказы, хватило одной наглядной демонстрации.       И вот, когда мужчина наконец завел девушку в одну из комнат, отпустил ее и взглянул со стороны, смог наконец увидеть, как она не сводит с него глаз, но в них нет безумного страха. На ее груди что-то сверкнуло, он опустил взгляд и увидел медальон, выглядывающий из-под одежды. Не смотря ни на что, он был при ней.       — Он тебе идет, — Альма бросила взгляд на украшение и не заметила, как в мгновенье ока блондин оказался рядом. Высокий и большой, разодетый в одежду ярких цветов. — Если бы ты все-таки пришла тогда на нашу встречу, как обещала, мне бы не удалось так удачно разгадать тайну каменной маски. Она подарила мне силу, власть, вечную жизнь и молодость. В этом я должен быть благодарен тебе. Поэтому, — Альма не шевелилась, незаметно и тихо дышала, а Дио наклонился ниже, пожирая ее глазами. — Я предлагаю тебе воспользоваться ею. Я ведь знаю, ты хочешь быть со мной, так давай будем.       Он снова поцеловал ее губы, Альма бросилась к блондину в объятья, прижимаясь плотнее, закрывая глаза, пытаясь простоять так, как можно дольше. Она могла почувствовать стук его сердца, но еще не знала, что эта близость между ними последняя в их жизни. То, что он говорил, она пыталась не слышать, не понимать, но скорее, отказывалась от этого. Дио отстранился, поднял ее голову за подбородок. Они могли смотреть вот так молча друг на друга, но честно говоря, Альма была удивлена тому, что воспринимает мягкость Дио по отношению к себе в штыки. Ей было привычней, видеть его хмурым, отстраненным, но когда он стал таким, безусловно изменился только еще сильнее.       — Ты никогда не будешь красивей, чем сейчас, и мы больше не будем здесь никогда. Любой момент нашей жизни может стать последним. Так почему не остановить это? Ведь я могу, а главное — хочу. Давай останемся вместе навсегда, такие, какими мы есть сейчас, Ал.       Его холодное дыхание она ощущала на своих губах. Она понимала, что не может так просто поддаться ему, но безусловно природный магнетизм Дио влиял на нее слишком сильно и безжалостно.       — Как же ребенок?       — Что за вопрос? — резко отреагировал Брандо. — Ребенка ты родишь. Он наш и будет жить подле нас.       Стоило ей услышать эти слова, с обеих сторон накатили противоречивые чувства. Радость совместного будущего с любимым человеком и с их общим ребенком. Однако ужас, скрывающийся за зановесой такой жизни. А именно, цена их «счастья». Альма опечалилась. Ей трудно было что-либо ответить, но еще труднее ответить правдиво.       — При печальном развитии событий, возможно, я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь, — начала она с подпирающим комом в горле. — Однако я… Мое тело. Ты можешь получить его до того, как это произойдет. Ты можешь взять мою кровь. Сейчас.       Прошептала темноволосая, когда парень уже собирался поцеловать ее губы еще раз. Ее слова заставили его остановиться.       — Что? Что ты несешь?       — Я хочу, чтобы ты испил мою кровь, Дио.       — Ты сума сошла?       — Если я сошла сума, что случилось с тобой?       Взгляд ее был тверд. Дио удивился и как всегда ощутил прилив эмоций. Она снова ведет себя подобным образом, она не меняется, она даже не дрожит и не плачет. Дио ненавидел плаксивых, эмоциональных девушек, которые пользовались этим, как своей привилегией. Но Альма сыграла на другом, что его не дурно зацепило.       Брандо широко усмехнулся.       — Ооо, я скажу тебе, что со мной случилось. Я превзошел человечество. Я стал вершиной эволюции! Никто и никогда в мире еще не добивался подобного. И в моих руках все! Ты это понимаешь? Вся власть, все могущество. Разве это не великолепно?       Он принялся расхаживать и углубился в собственные умозаключения.       — У людей такая короткая жизнь. У моей матери была такая короткая, гнусная жизнь рядом с ублюдком отцом. Она умирала каждый день, долго и мучительно. Она не видела ничего хорошего в этом мире, посвятила себя единственному сыну. Он все, что у нее было. И мне больно думать, что ее страдания и смерть были напрасны. Я прошел все эти трудности, как и она не зря. Я добился того, что имею и это превзошло все мои ожидания. Я буду править этим миром!       — Все, что ты делаешь… идешь против Господа.       — А при чем здесь он?       — При том, что ты посягаешь на его территорию. Это табу, — Альма непрерывно смотрела в огненные глаза Дио и завораживала его своей стойкостью, хладнокровием и всему, что выделяло ее среди остальных. Все что она говорила, было правдой. — Воскрешаешь мертвых, убиваешь живых, превращаешь людей в чудовищ. И ты оправдываешь это страданиями своей матери?       Дио ощутил прилив ярости и стиснул челюсть, оголяя свои клыки. Он сорвался с места и исчез, Альма понемногу опустила голову, Дио оказался у окна, повернутый к ней спиной.       — Ты убил герра Джостара. Пытался убить Джонатана. Так легко отнял жизнь и продолжаешь отнимать.       — Какое отношение к нам имеет этот паршивый аристократ недоносок? Почему ты меня не слушаешь? ДжоДжо волнует тебя больше, чем я?! — он заметно повысил голос, это значит, Альма снова удалось его здорово задеть. — Да. Я убил старика, потому что он стоял у меня на пути, даже с учетом того, что тот сам бросился мне под руку.       — Значит, ты убьешь каждого, кто станет на твоем пути?       — Абсолютно.       — Даже если это буду я?       Дио медленно повернул голову в сторону девушки, та была бледнее призрака.       — Проверяешь меня? — спросил он. — Мне нравится эта черта твоего характера. Ты умеешь загонять в тупик. Но нет, ты этого не сделаешь. И знаешь, почему? Потому что теперь тебе есть кого защищать, есть о ком подумать, и этот кто-то внутри тебя. Когда ты попадешь в ситуацию, где нужно будет делать выбор, материнский инстинкт подсознательно окажет влияние на твои действия. Таков закон природы. Тебе ее не обмануть, она умнее нас.       — Значит и тебе не раскрыть карт ее мудрости, Дио. Ведь так?       — Ты отталкиваешь меня все больше, но это меня к тебе и тянет. Разве ты не понимаешь этого? Дура. Поверь же мне, Ал! Ты единственная, кто все еще имеет для меня значение. Ты моя, ты нужна мне в будущем.       В этот раз ей нечего было сказать.       — Помнишь, ты говорила, что не хочешь меня отпускать? Я тоже не хочу. Ты носишь ребенка в своем чреве. Моего ребенка, — блондин обернулся и снова завладел вниманием девушки. — Считаешь, после того, как я узнал это, я бы позволил тебе уйти? Я бы позволил тебе быть не со мной?       Наступила тишина. Дио сделал несколько шагов, больше не стал перемещаться со скоростью, которую не улавливает человеческое зрение, и оказался рядом с темноволосой. Он положил руку ей на голову и бережно провел вниз по волосам.       — Хорошо, я дам тебе время обдумать все еще один раз. Взвесив все за и против, ты поймешь, что для тебя важнее, жить рядом со своим Богом или… все-таки со мной.       Альма широко открытыми глазами провела Дио к выходу, тот не обернулся, вышел и захлопнул массивную дверь. Теперь она отчетливо слышала свое громкое, дрожащее дыхание, как и прежде, когда находилась в одиночестве. Альма присела и обхватила руками колени, закрыла глаза, опустила голову, прислушалась к своему сердцебиению.       В отношениях всегда есть тот, кто любит и тот, кто позволяет себя любить. Первой была Альма, вторым — Дио. И только что он ясно дал понять, живой ей отсюда не выйти, только умереть, чтобы вознестись к Богу или же, чтобы остаться живой — принять его предложение, а может и условие.       «Мне казалось, что любовь это милая и сладкая нежность. Но это не правда. Она полна недостатков».       Она не могла винить кого-то в том, что такова ее судьба здесь и сейчас. Кто-то живет в тихом доме, рождается в нем и умирает, не зная настоящего горя. Кому-то другому уготована такая вот стезя. И чтобы пройти ее, нельзя останавливаться.       Альма сняла с шеи медальон и взглянула на него с печалью. Он был прекрасен. Никто не знал об этом подарке кроме нее самой и Дио. Она открыла крышку и заиграла мягкая, успокаивающая мелодия, эхом отразившаяся в стенах комнаты, посреди которой сидела Альма.       Замок огромных размеров был погружен не только во мрак, но и в тишину. Альма не прислушивалась, однако время от времени раздавался крик, приглушенный, длительный и короткий, человеческий крик и сопутствующие вопли чудовища.       Девушка поднялась и осмотрелась. В этой комнате, где она оказалась не было ничего, за исключением кровати, стола и стула. Снова раздался крик, Альма мгновенно навострила уши и уставилась на дверь, за которой только что скрылся Брандо.       «Я не знаю, где я. Не знаю, жив ли еще ДжоДжо, господин Цеппели и Спидвагон. Но если Дио не обмолвился о смерти Джонатана, значит тот все еще жив».       «Он поставил меня перед выбором, не спросив, что я чувствую после всего случившегося».       Она отчетливо услышала женский плачь, который то утихал, то раздавался на весь замок, перемещался, значит и человек, которому он принадлежал передвигался коридорами замка. Альма подошла к двери и открыла ее как можно тише. Снаружи никого не было. Так же тихо и аккуратно Альма сделала первый шаг, за ним еще один и еще, пока не ускорилась и не начала передвигаться в сторону, откуда доносились тихие всхлипы. Возможно, это могла быть ловушка, но с другой стороны, для кого? Неужто в замке кроме Альмы, самого Дио и его монстров есть еще кто-нибудь?       «ДжоДжо?» — подумала девушка.       Если он и был здесь, Альме следовало бы найти его раньше Дио.       Темноволосая подошла к стене как можно ближе, прижалась и начала передвигаться вдоль нее. Наконец она добралась до дверей, за которыми отчетливо был слышен плачь.       — Господи, помоги мне. Подари мне легкую смерть, умоляю тебя.       Деревянный пол под ногами предательски заскрипел, Альма застыла, не успев открыть дверь. Всхлипы утихли, женщина, находившаяся в комнате из последних сил зажала руками рот, пытаясь не издавать ни звука, но было уже слишком поздно и бесполезно так действовать, она дала о себе знать.       Альма нахмурилась и отошла от двери. Даже самый жестокий убийца или чудовище может прикинуться беззащитным и слабым ради своей выгоды, и все это обман. Знание этого не давало ей возможности бездумно действовать и подвергать себя опасности. Дио был прав, она ощутила беспокойство не только за себя, но и за будущего ребенка.       Позади раздались звуки движений, постороннего дыхания. Альма застыла. Все тот же шепот прозвучал у ее уха, мрачный смех, за которым последовал омерзительный запах гнилья.       — Малышка номер два.       Не оборачиваясь, Альма бросилась к двери, но та была заперта, или скорее чем-то задвинута. Несколько раз она ударила по ней, дергая ручку. Позади все еще слышался смех и рычание, он будто и не собирался нападать, но заставить Альму испытать страх у него вышло. Наконец девушка толкнула дверь со всей силы и та распахнулась. Альма упала внутрь и быстро захлопнула двери. Вторжения не последовало. Осмотревшись, она увидела на полу плачущую девушку, которую только что отшвырнуло от тех самых дверей. Видимо, она пыталась собой же и перекрыть их. Темноволосая повернула голову и увидела кресло. Подбежав к нему и схватив, она начала толкать мебель. Незнакомка с опухшими от слез глазами подползла к окну и вжалась в стену, наблюдая за Альмой, пока та действовала сообразительно и более решительно. Покончив с барикадированием, Скорпио сползла на пол, переводя дыхание. Это была мелочь и очень время затратно, однако, Альма все еще не понимала, почему чудовище дало ей возможность спрятаться. И пока она об этом думала, девушка в другом конце комнаты своим плачем привлекла к себе внимание.       Она выглядела так же молодо, как и Альма. Длинные волосы цвета карамели, простое на вид, деревенское платье. Она не находила в себе силы перестать истерить и успокоиться. Время от времени поглядывала на Альму и мгновенно отворачивалась, не жалея своих нервов и продолжая заливаться слезами. До этого момента, пока Альма была одна, она не воспринимала всю ситуацию так же плачевно, как и эта девушка, и сейчас контролировать себя становилось все труднее.       — Как тебя зовут? — наконец поинтересовалась Альма.       Девушка подняла свои большие глаза и с сомнением уставилась на незнакомку, та выглядела поспокойнее и держала себя в руках. Это ее удивило, но она сама не заметила, как немного уняла дрожь в теле. Эти серебряные глаза, безотрывно наблюдавшие со стороны, дали ей возможность успокоиться. Теперь эта бедная девушка была не одна.       — П… П-Присцилла.       — Присцилла. Очень хорошо. Я Альма. Присцилла, нам нужно держаться вместе, понимаешь меня?       Она промолчала и опустила голову.       — Подойди ко мне. Рядом друг с другом безопасней.       — Я не знаю тебя. Ты можешь быть одной из них!       — Тогда, ты была бы уже мертва, не так ли? Тебе придется поверить мне на слово.       Альма сделала первые шаги, поднялась и медленно подошла ближе к середине комнаты, Присцилла снова заплакала, не в силах унять свои дрожащие губы и истерику. Медленно она начала ползти навстречу.       — Присцилла, мы уйдем отсюда. Плакать незачем.       — Нет, мы умрем здесь. Мы в ловушке, в логаве чудовища. Здесь каждый уголок кишит нежитью, мерзкими голодными тварями. Мы не уйдем отсюда. Мы здесь навсегда… Пока нас не убьют.       Альма не умела успокаивать, честно говоря она и не могла этого сделать, девушка была напугана до смерти. Ее похитили, бросили сюда и обрекли на смерть. Возможно, у этой бедняги есть семья, любимый человек, который сейчас переживает не меньше, ищет ее, возможно у нее есть младшие братья или сестры, которые ждут ее, чтобы та спела колыбель, как делает это каждый вечер. Но ее судьба связать себя с этим замком.       Альма подняла глаза к окну, сквозь которое пробивался лунный свет, освещая комнату и одинокие лица этих двух столкнувшихся людей.       — Знаешь, — начала темноволосая, — я как-то читала одну интересную книгу, там говорилось, что многие люди, столкнувшиеся с обстоятельствами, угрожающими их жизни, умирали от чувства вины.       — Что? Что это значит?       — Да. Они умирали от чувства вины. Что я сделал не так? Как я втянул себя в это? Они сидели вот так и… умирали.       Всхлипы Присциллы ненадолго стихли. Глядя на Альму ближе, она видела, как непоколебима эта девушка. Даже находясь в таком мрачном, несущем боль и смерть, месте. Этими паузами и молчанием между строк она помогала ей кое-как избавиться от напряжения. Перехватывала ее внимание и заполняла собой. Альма продолжила.       — Потому что не делали то, что могло спасти им жизнь.       — И что это?       — Они не думали.       Присцилла перестала лить слезы, они высохли и превратились в соль на ее щеках. Девушка вздохнула и увидела, как Альма присела рядом.       — Он там, — сказала темноволосая. — За дверью. Выжидает момент. Присцилла, мы не можем здесь оставаться, ты меня понимаешь? Это кресло для него не помеха.       — Я хочу домой. Хочу домой…       Очень хочу.       — Присцилла.       — Хочу домой. Я боюсь. Он придет за нами, сейчас или потом, но придет. Это вопрос времени и только.       Горький ком истерии снова начал подступать к горлу, и Присцилла сжала в кулаках свое тоненькое платье. Она все еще не изгнала прочь свои прежние эмоции и чувства. Этот урок Альма, пожалуй, запомнит надолго. Урок духовного подъема из глубокого упадка.       — Ты слышала когда-нибудь о дилемме крокодила? — задала вопрос Альма, выпрямившись над девушкой, та естественным образом ничего не ответила. — Дилемма крокодила. Хеллоу? Я с тобой разговариваю. Ты понимаешь, о чем я говорю, Присцилла? Как думаешь?       — Ты…       — Так слышала?       — Ты… Ты из тех, кто расцветает в таких экстремальных ситуациях, правда? Я вижу. Как-будто готова к настоящему аду.       — Парадокс дилеммы крокодила, представляешь?       — Да мне плевать!       В этот раз девушка повысила голос, хмуро глядя снизу вверх в глаза темноволосой. Сжимая зубы и ощущая приступ злости вместе со страхом. Альма вздохнула, но не отступила.       — Тебе есть ради чего жить?       — Почему за нами никто не приходит? Почему мы здесь одни?       Ее голосок дрогнул и она снова не сдержалась.       — Почему никто нас не спасает?       — Мы не должны думать, что кто-то придет за нами.       Альма снова наблюдала этот плачь. Глубокое чувство безысходности уже овладело Присциллой, Альма же была на пути к этому, однако, чем дольше она смотрела на эту девушку, тем сильнее хотела выбраться наружу. Присцилла медленно и устало подняла голову, слезы струились по щекам, лицо покраснело, от бесконечного плача у нее начала болеть голова.       — Хорошо, хорошо… Дилемма крокодила. Расскажи.       — Крокодил выхватил у матери младенца и, в ответ на ее мольбу, предложил угадать, вернет он ей ребенка или нет. Если мать ответит правильно, то он отдаст ребенка. Парадокс возникает в случае, если мать ответит: «Нет, ты не вернешь мне моего ребенка», — на губах девушки начала прослеживаться еле уловимая улыбка, Альма продолжила. — Если она не угадала, крокодил оставит ребенка себе, если это все-таки правда, крокодил обязан вернуть младенца. Возникает патовая ситуация, в которой крокодил не может вернуть ребенка и не может оставить его себе. Разумеется, лишь в том случае, если речь идет о кристально честной говорящей рептилии.       Присцилла зажмурилась и опустила голову, тяжелые капли слез начали падать на пол. Альма протянула девушке ладонь, и та в который раз обессилено посмотрела в ответ, а после подала руку и встала.       — Сомневаюсь, что в нашем случае монстр задаст тот же вопрос, однако, у нас все еще есть силы и хитрость ума. Думаю, это все, что нам нужно.       Скорпио потянулась к девушке и вытерла слезы с ее лица. Присцилла начала успокаиваться. Глаза полные невозмутимости прямо перед ней, умные и уверенные, помогали ей поверить в то, что они смогут преодолеть трудности борьбы за свои жизни. Но все было не так просто, как хотелось бы.       — А… Аль… ма.       Девушка застыла, увидев, как на плече темноволосой начали стекать капли слизи. Альма повернула голову, и заметив, как слюна все больше и больше капает вниз, взглянула вверх вместе с Присциллой.       — Малышки, вот и я!       Он выглядел огромным, сидящим на потолке, необъяснимым образом. На голову был натянут мешок, а сам он издавал как мерзкие звуки так и вонь.       — Это он… Даби.       Схватив девушку за руку, Альма рванула к другим дверям. Не стоило усилий открыть их, они уже были распахнуты, видимо, именно через них монстр и попал внутрь комнаты. Куда бежать и как долго, они не знали, но продолжали, не оглядываясь. Теперь Альма отчетливо понимала, что погоня настоящая, их загоняют в угол. Петляя коридорами, она поняла, он не спешит, тогда девушка впервые обернулась и увидела, как он прыгнул в воздух и летел в их сторону.       — Какие хорошенькие!       Альма свернула и забежала в следующую комнату, та была меньше и теснее. Они снова заперли дверь и прижались к стене, переводя дыхание.       Он в очередной раз дал им возможность спрятаться и снова ведет себя слишком тихо. Но в следующее мгновенье в дверях раздался оглушительный удар, огромная сила чуть не выбила их с петель вместе с проемом и частью стены.       — Эй! Не прячьтесь, красавицыыы… Порадуйте меняяяя. Даби хочет развлечься.       Несколько раз прозвучал удар, потом тишина и снова удар. Альма подбежала к дверям и прижалась, удерживая ручку. Само собой, ей было не удержать ее, однако, пока она думала, это единственное, что девушка могла предпринять. Присцилла сделала тоже самое, но вдруг Альма выставила руку и остановила девушку. Она прислушивалась к звукам погрома за стеной и медленно отпустил ручку двери.       — Он только шумит, но не пытается вломиться.       — Зачем ему это?       — Чтобы держать нас у двери.       Альма обернулась, было темно, ничего не разглядеть. Девушки отошли от дверей и начали обходить комнату с обеих концов вдоль стен.       — Где-то есть еще один проход.       Звуки погрома не утихали, но вот один из очередных ударов снова пришелся на дверь.       — Зачем ему зря шуметь, а потом снова бить в дверь?       Девушка остановилась, наконец увидев решетку внизу у пола, она была небольшого размера, и скорее всего дырой оказался выход в канализационную трубу.       — Он играет с нами, — ответила темноволосая.       — Играет? И что нам делать?       — Нам нельзя двигаться, иначе он съест нас, но сидеть здесь мы тоже не можем.       — Как же ты… как ты планируешь выбираться отсюда? Этот ублюдок может напасть в любой момент. Что мы будем делать, Альма?       Девушка подняла свой чистый безмятежный взгляд. Все чувства, весь страх покинули ее. Она слушала этот громкий шум и свист ветра за оконным стеклом. Погода омрачилась, ночь только предстояла быть долгой и напряженной.       — Мы убьем его.       Присцилла замерла.       — Что?       — Одиннадцатилетние индейские мальчики убивают медведя. Одиночный набег на хищника был тестом на взросление.       — Это что, шутка?       — Я смеюсь? — она доказала это своим достаточно серьезным видом.       — Как мы убьем его? Это даже не животное. И мы не индейские мальчишки.       — Принцип ловушки. Мы заманим его в ловушку. Здесь мы на его территории, но чтобы победить, нужно использовать окружение в своих интересах. Это единственный выход.       Альма отошла в сторону и остановилась посреди комнатушки. Она отдернула кусочек тесьмы с рукава своего платья и завязала волосы.       — Мы это сделаем, Присцилла. То, что под силу одному, под силу и другому. Скажи это.       Девушка замялась.       — Скажи это!       — То, что под силу одному… под силу и другому.       — Да. Я убью мерзавца. Скажи это.       — Я убью… Я…       — Говори же!       — Я убью мерзавца.       — То, что под силу одному, под силу и другому.       — То, что под силу одному, под силу и другому.       — Еще раз!       — То, что под силу одному под силу и другому!       — Еще, черт возьми!       — То, что под силу одному под силу и другому!       — Да, — Альма усмехнулась, ее глаза засверкали, она преисполнилась решимости. — Ты абсолютно права, фрау Присцилла. Потому что сегодня мы с тобой убьем этого сукиного сына.       Они обшарили всю комнату, но скорее кладовую. В ней было много вещей, большинство из которых — бесполезный хлам. Но за несколько минут девушкам удалось найти моток материала на подобии толстой прочной проволоки, а еще несколько емкостей с горючей жидкостью для керосиновых ламп.       — Обмотаем проволоку по периметру вокруг этих досок, — Альма не жалея рук и пальцев принялась разматывать проволоку, показывая Присцилле, в чем заключается суть ловушки. — Обольем ее керосином, оставшийся разольем на полу. Когда он вылезет из этой дыры, мы заманим его в центр.       — Как?       — На живца. Мы и будем приманкой, Присцилла.       В глазах этой молодой ни в чем невинной девушки была неопределенность, неуверенность, но она сделала глубокий вдох и снова уняла внутреннюю дрожь.       — Он не раздумывая, броситься к нам, но мы не будем убегать, мы выждем момент, когда он попадет в капкан из проволоки и окажется над лужей керосина, мы подожжем ее, а сами выберемся через дверь. И тогда, Присцилла, тогда мы не раздумывая побежим к выходу, ты меня поняла? Огонь — наше оружие. Мы воспользуемся им, подожжем факелы. Никто не посмеет к нам приблизиться, пока в руках у нас будет огонь.       — Почему ты так уверена в этом, Альма?       — Потому что хочу жить, — Скорпио взяла Присциллу за руку и посмотрела прямо ей в глаза. — Когда выберемся в коридор, мы побежим со всех ног. Обещай мне, Присцилла, ты ни за что не будешь оглядываться.       — Обещаю, Альма.       — Хорошо. Мы сможем.       Больше времени у них не было. На разговоры подавно. Присцилла смогла взять себя в руки и с уверенностью взглянуть на Альму, поверить ей и поверить наконец в себя. Впервые за эту ночь она ощутила искру надежды.       — Бери один конец и обмотай его вон там, я займусь другой стороной.       — Хорошо.       Присцилла схватила проволоку и стала у противоположной стены. Шум снаружи все еще продолжался, однако трудно было сказать, откуда именно он доносился. Но вдруг все стихло. Альма не обратила на это внимание, голову ее заняли другие мысли, мысли о Дио. Присцилла же остановилась и взглянула на дверь. Альма обвязала одну сторону и начала разматывать пруты дальше, двигаясь к противоположной стене. Внезапно температура вокруг словно упала, стало холодно и жутко. Она почувствовала сильный толчок в спину и Скорпио отшвырнуло в сторону. Девушка поспешно оглянулась, проигнорировав внезапную боль от падения. Глаза Альмы — последнее, что смогла увидеть Присцилла, и это то, куда бы она хотела взглянуть, чтобы лишиться своего страха, еще раз. В следующее мгновенье на Присциллу набросилось чудовище, уволакивая в угол. Раздался крик, душераздирающий, болезненный крик. Альма в ужасе уловила последний взгляд девушки, и ту утянуло в глубину мрачной комнаты. Сердце заколотилось, сильнее, чем когда-либо в ее жизни. Альма уже ничего не могла поделать. Даби оторвал девушке обе руки, схватил за горло и в секунде вырвал ей трахею. Присцилла погибла в мучениях, а потом оно принялось пожирать ее. Глубоко дыша, Альма схватила моток проволоки, керосин и выбежала из кладовой. Ноги несли ее еще куда-то, куда, она не знала.       «Присцилла… Спасла меня в последнюю минуту».       «Это должна была быть я. Его целью была я. Она спасла мне жизнь. Присцилла, которая боялась больше меня пожертвовала собой».       Альма забежала в следующую комнату, заперла дверь и задвинула ее тумбой, что стояла рядом. Другого выхода не оказалось, единственный путь — главные двери, которые она только что заперла.       У нее не было времени переводить дыхание, успокаивать себя или прятаться. Но она поняла, если не справиться сейчас, шанса может и не быть.       — Вся моя надежда… на саму себя, — запыхавшись, произнесла она.       Альма принялась делать то же, что и прежде: натянула проволоку над полом, обмотала с обеих сторон. Совсем скоро послышались тяжелые, быстрые шаги. Даби учуял и следовал запаху Альмы до самых дверей. Вся его морда была в крови, он издавал странные, раздражающие звуки. Девушка облокотилась на стену и спустилась вниз, глядя на тень от силуэта монстра сквозь щель у пола.       — Открой мне дверь, малышка, или Даби ее вышибет.       Девушка промолчала и наладила прерывистое дыхание.       — Открой, — прозвучал стук. — Открой, — еще раз. — Открывааай, — еще один стук сильнее прежнего. Альма закрыла глаза. — Открой!       Громко и сильно он ударил в дверь, что та еле выдержала. В его грубоватом голосе начинал прослеживаться гнев.       — Открой! Открой! Открой! Откроооой!       Наконец дверь была выбита, тумба отлетела в сторону. Альма открыла глаза. Перед ней стоял огромный двухметровый монстр, одетый в тряпье, что странно. Из головы у него выглядывало змеиное гнездо. Он пялился на Альму голодным взглядом, хотя еще совсем недавно зверски покромсал и сожрал тело бедной Присциллы.       — Да ты урод. Настоящий ублюдок, — произнесла девушка, разглядывая рожу Даби. Она была права.       Омерзительная тварь противно засмеялась и сделала несколько неспешных шагов. Он был почти у проволоки, однако вел себя уж как-то слишком спокойно после шквала ударов в деревянную дверь. Альма решила поддать жару.       — Ну давай. Иди сюда. Давай! — она усмехнулась, громко прокричала и даже махнула рукой, призывая к себе.       — Убей меня, я тут! Убей! Сожри меня! Ты ведь этого хочешь!       Даби сделал еще шаг, второй, третий, и вдруг остановился.       — Сюда! Убей меня! Ну же, убей меня! Я перед тобой! Чего ты ждешь, тварь? Не тяни, убей же!       Он опустился и взгляд его упал на пол. Альма нервно уставилась на монстра и то, как он принялся играть пальцем с натянутой проволокой.       — Ха-ха-ха-ха! Я все слышал. Ты сделала эту ловушку для меня? Хммм. Из проволоки. Как интересно. Глупая девчонка, ты думала, это сработает, но я слышал весь твой план от и до! Бхва-ха-ха-ха-ха!       Не прошло и секунды, как Даби прыгнул в сторону Скорпио, он вытянул перед собой свои огромные руки с окровавленными когтями, а его змеи устремились к ее голове. И после этого его уже ждал конец.       — Не это было моим планом, — произнесла Альма. — А вот это!       Она схватила и подняла с земли приготовленное большое острое копье, направляя на чудовище.       Естественно, Альма не могла не иметь запасного варианта. И честно говоря, копье — это ее первоначальная задумка. А нашла она его среди прочих вещей, сброшенных в кладовую, как ненужный хлам, что в прошлом было, возможно, частью рыцарских доспехов.       Она крепко ухватила рукоять копья, и в это мгновенье, решающее ее судьбу, пронизывающий крик вырвался из ее груди.       — Сдохни!       Он ничего не смог предпринять, его гнилая плоть была насажена на кол. Даби заорал вместе с девушкой, оглушительно и неконтролируемо.       — Аааа-А! Нет! Нет!       Альма выскочила из-под наваливающейся туши, но не успела отпрыгнуть на достаточное расстояние, одна из змей укусила девушку прямо в руку. Темноволосая быстро встряхнула рукой и отскочила, глядя на зомби, которого только что проткнуло трехметровым копьем.       — Кажется, я… успел тебя укусить. Хммм. Ха-ха-ха-ха.       Не обращая внимания на укус, Альма схватила бутылку с керосином и разбила о его голову. Жидкость освятила всю его тушу. Сильный запах горючего ударил в нос. Вторую, третью она бросила на пол и облила все стены.       — Ах ты тварь!       Он еще трепыхался, и похоже проникновение копья здорово сковало его движения, но увы не убило.       — Как говорят итальянцы: «Финита ля комедия».       Альма зажгла спичку и бросила в лужу керосина, а сама со скоростью ветра вылетела из комнаты, устремляясь куда глаза глядят. За спиной у нее разрывался в криках ублюдок Даби и становились они все громче, но с каждым ее шагом оставались далеко позади.       Внезапно она остановилась, ощутив боль в животе и облокотилась на стену, переводя дыхание. Замок казался огромным, она никак не могла отыскать лестницу на первый этаж, чтобы наконец скрыться, однако, какие будут ее дальнейшие действия?       Альма устремила свой измотанный взгляд в огромное круглое окно перед собой. На улице зима. Где она? Девушка не имела понятия. И здесь, следовало бы подумать о том, какое все-таки решение она примет.       Дио появился у нее перед глазами, но только тот, который жил раньше. Теперь она больше никогда не увидит его прежнего, не сможет предложить прокатиться на Бонджови, не подарит книгу. Все это отныне утеряло для него свою ценность и интерес.       Она встала на ноги и пошатнулась. Озноб окутал ее тело, холодный пот выступил на лбу, она глотала воздух ртом и чувствовала, что может потерять сознание. Альма поняла, яд, что попал в ее организм постепенно дает о себе знать. Но девушка усмехнулась на это.       «Я справлюсь. Я ведь Скорпио».       Альма уверенно продолжила путь и ей казалось, она преодолела несколько десятков метров, но огонь, пылающий за спиной, давал понять, что это ошибочная мысль.       — Враааа!       Из мрачной тени вылетел огромный уродливый монстр, вытягиваю свои грязные, лапы, открыв пасть и пускаю слизь изо рта, как голодный зверь. Альма не могла пошевелиться, но перед этим зрелищем ее лицо и взгляд сохраняли последнее спокойствие и безразличие, которое у нее было. Однако, с той же скоростью, что зомби летело в сторону девушки, с той же скоростью, оно рассыпался в прах прямо у нее перед лицом. Она успела только заметить желтого цвета искры, яркий свет, что прошел сквозь тело нежити и разорвал его на части, не оставляя ничего, кроме пыли. Темноволосая глубоко и устало вздохнула и снова уперлась в стену.       — Альма.       Девушка подняла глаза, узрев перед собой неясный образ Джонатана.       — ДжоДжо.       Она сползла по стене и упала, но крепкие руки парня вовремя схватили девушку.       — Держись, Альма. Все обойдется. Ты поправишься. Все позади.       — Как я выгляжу, друг мой? — она усмехнулась.       — Очень плохо, Альма. Очень плохо.       — Эту ночь я не забуду никогда. А ты?       Джонатан помог ей встать на ноги, но все еще не отпускал.       — Что с тобой стряслось? Что там было?       Небесно голубые глаза Джостара устремились в картину пылающей комнаты позади фигуры подруги. Языки пламени охватили не только стены, но и потолок, и пол, стремительно продолжая ползти все дальше. Альма не оглянулась, но очень твердо посмотрела на парня.       — Не беспокойся, ДжоДжо. Уже не важно.       С ним был Спидвагон и трое других незнакомых девушке мужчин. Один выглядел довольно-таки старше двух других, уже преклонного возраста, второй — с длинными темными волосами, мягкие, немного женственные черты лица, и последний — бледнолицый блондин, с грубоватой внешностью. Они смотрели на Альму молча, и казалось, одним лишь взглядом изучили всю ее сущность от и до, словно читали ее, как открытую книгу, знали, что она ответит, но ничего не говорили, чтобы не вмешиваться в разговор.       Альма осмотрела всех и поняла, что среди их лиц нет только Цеппели, такого интересного и загадочного мужчины.       — Уильям Цеппели. Он не с вами?       Джонатана мрачно опустил голову и увел взгляд. Альма посмотрела на Спидвагона, и тот помотал головой.       — Сожалею.       — Он все-таки нашел тебя, — сказал вдруг ДжоДжо, словно отвлекая себя от мыслей о, трагично погибшем, Уилле. — Он узнал о твоем положении.       — Он так изменился, — с горечью произнесла темноволосая, потупив взгляд в пол. — Как же сильно он изменился, ДжоДжо.       — Он был таким всегда, Альма, — но парень был прав, что бы там она не говорила. — Тебе нельзя идти с нами. Уходи. Стрэйтс!       Парень обернулся и взглянул на длинноволосого мужчину.       — Пожалуйста, выведите Альму из замка. Ей слишком опасно здесь находиться.       — Мы уйдем только вместе, ДжоДжо.       — Нет, Альма.       — Джонатан прав, мисс. Нужно уходить.       Альма отдернула руку.       — Четыре пользователя хамона, один парень с молотом и револьвером, — она нахмурила брови. — Мы уйдем вместе.       — Если ты думаешь, что я так просто соглашусь на это, ты ошибаешься, малышка Эс.       — Прости. Но я слишком старая, чтобы нуждаться в твоем соглашении, юный Джонатан.       И она прошла мимо. Легко устремилась вперед. Нет, Альма не собиралась уходить, всем сердцем она хотела бы снова встретить Дио, хотя бы для того, чтобы он узнал ответ на тот выбор, который он ей оставил. Выбор, с которым она по-прежнему не могла определиться.       — Она отчаянная, — произнес Тонпетти — тот самый старик. — Если погибнет там, знай, ДжоДжо, это ее выбор.       — Не погибнет, — уверенно ответил парень и устремился вслед за подругой.

Трудности выбора      

      Когда они уже были готовы ворваться к Дио, Альме положил руку на плече и спрятал под своей шалью Стрэйтс. Они вошли после всех, но скорее, вышли на балкон, где во всей красе, с почетом и собственной армией нежити их ждал Брандо.       — Волк во главе стаи, — произнес Тонпетти и сурово взглянул на вампира и полчище, созданных им, монстров.       — Не отходи от меня ни на шаг, — сказал брюнет, не отпуская руки. — Но будь очень внимательна.       Альма не смела пошевелиться, и просто продолжала наблюдать, как ДжоДжо вступил в смертельную схватку с Дио. Как два ее друга детства так стремительно, без угрызений совести, без страха и сожалений нападают друг на друга, пытаются не просто выбить дурь, но убить. И кто выживет, тому достанется высшая награда — победа и уважение. Их окружила толпа омерзительных зомби, таких же, как и тот, который встретился Альме с Присциллой. Девушке выпал шанс стать свидетелем того, как люди используют технику хамона, с силой которой могут побеждать нежить. Альма могла слышать об этом от самого Джонатана, а теперь видела впервые.       «И все это последствия маски?».       Стрэйтс отбивал зомби направо и налево, не утруждая их своим внимание, будто мог делать это с закрытыми глазами. Они разлетались по сторонам, как мухи, которых отбивали газетой. Пожалуй, это достойное сравнение.       — Ты привел ее сюда, ДжоДжо, — грубо произнес вампир, узрев девушку среди всего остального сброда владельцев хамона. И честно говоря, это разозлило его больше прежнего. — Отпусти ее, и то быстро!       — Нет, это сделал ты, парень. И ты собирался удерживать ее здесь, как свою пленницу. Так ведь?       — Пленницу? Да как ты смеешь это говорить мне? Ублюдок!       Голова шла кругом, ужасное напряжение повисло в воздухе, время длилось ужасно долго. Дио легко разозлился, когда ДжоДжо уже не первый раз посягнул на то, что единственное было не безразлично для него. И он смотрел на него, на всех его приспешников за широкой спиной Джостара и ее рядом с ними. Сейчас он был один. Он ощутил это одиночество, теперь очень хорошо ощутил, хоть и прежде всегда только с ним и жил. Не потому что был одинок, а потому что никто не был ему нужен.       У Альмы не было сил ответить, сказать что-то, она погрузилась в холодное и грустное молчание. Люди умирали на глазах так много и быстро, это она уже никогда не забудет, как бы не хотела. Их лица всегда будут перед глазами.       «Он был таким всегда. Он живет своими идеями и никто ему не нужен».       «Он не тот, кем кажется».       «Ему нельзя верить».       «Он тебе не друг. Он тебе никто, девочка».       — Я покончу с тобой, ДжоДжо! Раз и навсегда! Ты не станешь для меня помехой! Я отказался от своей человечности во имя этого и я непобедим!       Он творил страшные вещи. Он действительно стал непобедим. Он мог одним касанием заморозить любую часть человеческого тела. Так он убил Дайра — одного из пользователей хамона и союзника ДжоДжо. Он мог стрелять из глаз лимфатической жидкостью, нанося колоссальный вред окружающему. Он обладал силой, превосходящей человеческую, он регенерировал прямо на глазах за считанные минуты и даже секунды. Альма закрыла глаза и сделала свой выбор.       Прозвучал щелчок затвора. Наступила тишина и Дио только сейчас обратил свой пылающий взгляд в сторону, вышедшей к нему женщине. Он замер, непонимание отразилось в его глазах. Альма направила на Дио дуло револьвера, уверенно и крепко держа его в руках.       — Хватит и одной пули.       Джонатан обернулся, но не упуская своего противника из виду. Дио нахмурился и эта картина даже слегка насмешила его.       — Наставила дуло прямиком на меня? — широко усмехнулся он, оголяя свои белые клыки. — После своего-то признания? Так же, как возлегла со мной, так же спустишь и курок?       Людям часто приходится делать трудный выбор, решение, что она принимает, дается не так же легко, как выпить чертов чай. Но судя по всему уж точно труднее, чем выбор, который сделал сам Брандо.       — Дио, не всегда на этой земле будет ночь, — сказала она, лишившись страха и волнения глядя ему в глаза. Дио хмыкнул.       — Не выставляй себя дурой. Ты же знаешь, это не убьет меня, Альма.       — Никто не говорил, что пуля для тебя.       Она согнула руку и приставила дуло к собственному виску, наблюдая, как меняется взгляд Дио, как он все больше упускает из виду своих врагов.       — Нет, — мотнул он головой. — У тебя не достаточно решимости. Ты ни за что не убьешь двоих. Ты не сделаешь этого.       — Проверим?       Эти слова убивают коварную улыбку на его лице, она исчезает так быстро и безвозвратно. Такой опустошенный взгляд, такой безразличный, такой угнетенный он никогда еще не видел на ее лице. Человек, который всегда сиял, был подавлен. И он понял, что видит, как постепенно она проходит тот же путь, по которому шла его мать к своему концу. Дио почувствовал ужас впервые за долгое время.       — Нет, — еле слышно произнес он.       Он не хотел верить, что уничтожает ее жизнь, как уничтожал жизнь матери его отец.       «Нет! Я не такой, как он!».       И это понимание сводило с ума. Но было уже поздно.       — Я все еще люблю тебя. И всегда буду любить. Дио. Прости мне за это…       Она закрыла глаза, и очень быстро прозвучал одиночный выстрел.       — Неет!       Дио ничего не успел увидеть, в этот последний миг, ДжоДжо нанес ему сокрушительный, финальный удар, зарядив свою руку хамоном и окунув ее в огонь, чтобы избежать очередной заморозки. Его выбросило за поручни и Дио, упал с обрыва. Его тело не выдержало того заряда хамона и начало разрушаться, без малейшего шанса на регенерацию.       Он падал вниз и с ужасом, злобой, яростью, переполняющей нутро, смотрел на Джонатана. Последнее, что он увидел, как самый близкий человек выпустил себе пулю в голову.       — Значит, предпочла остаться со своим Богом, Ал? — он сжал губы, ощущая, как слезы подступают к глазам. — Но не смотря на это, я… проявляю к тебе свое уважение. Мы с тобой… еще встретимся, Альма. Встретимся, обещаю. Только не сейчас, любимая.       И он исчез.       Джонатан все еще смотрел в пустоту, провожая взглядом того парня, с которым неотъемлемо была связана его юность. И в глазах стояла печаль.       — Дио.       Слезы потекли ручьем. Он был обессилен и утомлен. На плечо ему легла холодная женская ладонь, ДжоДжо обернулся и встретил ее лишенное чувств, ужасно бледное лицо. Альма облокотилась на поручень и взглянула в бездну, но никого уже не было видно. Она вся дрожала, ее тело ослабло, лишилось последних сил. Первым потерял сознание и упал Джонатан, второй была Альма. Оба были измотаны до истощения и наконец удостоены победы.       Как оказалось, Альма предложила ДжоДжо отвлекающий маневр на случай, когда вероятность его победы снизится. Револьвер был пуст, но звучал выстрел. Стрелял Спидвагон из второго револьвера. Таким образом спектакль удался, но удался лишь потому, что Альма была слабым местом Дио.