Джеффилы поймали кайф

Кириллу действительно нравилась его работа. Он ещё в школе заинтересовался биологией, а затем пришло его призвание в качестве ботаника. Оно, безусловно, было очень полезно, особенно для изготовления органических наркотиков. Опийный мак, конопля, кокаиновый куст, псилоцибе, не говоря уже про их местную лесную мелиссу, — всё это было безумно интересно и, самое главное, не менее прибыльно. При поддержке двух Джеков (Безглазого, с его химическими достижениями, и Смеющегося, с его чудодейственными конфетами), а также Слендермена, проект юного наркобарона получил жизнь. Но работа Кирилла далеко не сразу начала занимать столь важное место в его жизни: нет, это произошло лишь после того, как он сам полностью ознакомился с продуктами своего труда. Такие знакомства, сказать по-честному, происходили со стечением времени всё чаще и всё смелее. Кирилл сам толком не понял, как очутился в этом красочном мире с безграничными возможностями. Тем не менее и как бы то ни было, сейчас происходило то, что происходило. Дымка, покрывавшая рассудок, одновременно приносила невероятное спокойствие и заставляла почти полностью абстрагироваться от реальности. Это именно то, что нужно. Наверное, единственным минусом было то, что в таком состоянии часы проходили практически моментально. Он не помнил, когда принял наркотик, не понимал, сколько времени прошло. По ощущениям, Кирилл мог бы так лежать в беспамятстве иллюзий, чувств и потока мыслей пару минут или целую вечность. Сил не было абсолютно, а веки, казалось, прибавили тонну веса. Тишину прервал хлопок двери и звуки шагов, и тогда безмятежность момента закончилась. Тело сковал внезапный страх непонятно чего, а в углах сознания закопошились блеклые тени воспоминаний. — Какого черта ты опять тут творишь? — голос был низким и хриплым. — Сколько, блять, можно! Рассудок, дрейфующий в реке опьянения, совершенно ничего не понимал. Смысл слов отчаянно ускользал, но интонация не предвещала ничего хорошего. Кирилл неосознанно попытался отодвинуться подальше от внезапного гостя, но уткнулся спиной в боковую спинку дивана. Потные ладони цеплялись за одеяло, комкали его. Голова была пуста, но это было так несерьезно, так смешно — нужно только постараться и придут не только воспоминания и понимание, но и знания. Бескрайний поток мыслей всегда поражал его своей изощренностью и одновременно неожиданной логичностью. Каждый раз в такие моменты Кирилл словно познавал все и сразу. Головокружительные ощущения от самого себя, окружающего мира и сущности самой жизни почти полностью вытесняли физическую реальность. Наверняка незнакомец не способен на такое, а ведь надо только… Всего лишь… — Не смей уходить! — вдруг его резко схватили за подбородок. Брови Кирилла нахмурились. Что вообще происходит и в чём проблема? Он попытался оттолкнуть силуэт, но координация движений оставляла желать лучшего: руку перехватили и с силой резко дернули куда-то в темноту. Кирилл распахнул глаза и в панике задергался. Удар локтем куда-то в чужой бок, пинок по ногам, шлепок ребром ладони по шее. — Ты вообще нихуя не понимаешь, я смотрю, — сдавленное шипение в ответ. Руки поймали в охапку и его потащили дальше. Взгляд Кирилла бессмысленно забегал, пока наконец не остановился на образе напротив. Взъерошенный мальчишка в огромном зеркале осоловело уставился в ответ. Полоска света на поверхности не позволяла рассмотреть силуэт позади. Нарушитель спокойствия ослабил хватку и тяжело вздохнул. Он стоял очень близко и будто чего-то ждал. — Кирилл. Кириллу всё это уже порядком надоело. Всё, чего он хотел — вернуться в пустоту, а не влезать в разборки. Это что, чертова галлюцинация? Запоздалый бэд-трип такой? Неуклюже повернувшись к гостю, Кирилл хотел попробовать снова оттолкнуть его, а затем желательно выгнать нахуй отсюда. Но вдруг всё покачнулось, а в ушах раздался пронзительный мерзкий лязг от удара. Что-то разбилось. Сверкающие серебристые осколки вмиг разлетелись по большей части комнаты. Оглушенный, Кирилл потерянно озирался по сторонам. Возрастающее внутри раздражение сменилось тревожным предчувствием чего-то плохого. И почти сразу после этого его рывком подняли на дрожащие ноги и потащили обратно на диван. Бросили и исчезли. Кирилл уже отчаялся хоть что-то понять. Глубоко вздохнув и закрыв глаза, он пытался отстраниться от ситуации, пока его не трогали. Туман в голове начал потихоньку рассеиваться, но чувства по-прежнему были напряжены до предела. Незнакомец где-то затаился, словно хищник, выжидающий лучшего момента для нападения. Просто так уйти не мог ведь, да? И правда не мог. Спустя некоторое время стало ощутимо давление колена на поверхность мебели. Прямо между его ног. — Ты заебал, — вялое бормотание. — Ты тоже, — усталый вдох. Рука незнакомца двинулась к шее. Палец огладил выступающий сзади позвонок. По телу Кирилла пробежали мурашки. Волнение ощущалось как натянутая на пределе возможностей струна. Он сам не заметил, как затаил дыхание. Когда Кирилл поднял взгляд на человека перед собой, лицо наконец было освещено тусклым светом фонаря из окна. Отсутствующее выражение, но горящие глаза. Бледная, в полумраке будто совсем белая кожа и шрамы на щеках, в продолжение тонких губ. Обманчиво расслабленные брови. Кто это мог быть еще? Кто, черт возьми, еще может прийти в их комнату посреди ночи и начать активно проявлять свое недовольство обкуренным Кириллом? Очевидно. Волосы сгребли и оттянули назад, заставляя по инерции повторить движение. Затылок охватила жгучая боль. Узнавание не принесло ни радости, ни разочарования. Кирилл слабо улыбнулся и повернул голову набок, окончательно отбрасывая её назад. Шея стала совсем открыта. Ослабшую струну подпалил огонек азарта. Кадык дернулся и по нему прошлось чужое горячее дыхание. — В этот раз без передоза, вроде оклемался уже даже, — Кирилл буквально чувствовал каждое сказанное слово и облегчение в нем. — Но кто блять знает, что с тобой произойдет в следующий? Оправданиям между ними места не было, каждый это понимал. — От чего ты постоянно сбегаешь? Джефф окончательно переместился на диван, устроившись на его бедрах. Руки Кирилла он закинул назад и сгреб второй рукой. — От меня? Сколько не начинай эту тему, далеко разговор никогда еще не заходил. Кириллу абсолютно не нравился этот поток сложных вопросов, так что он был доволен, когда почувствовал все в том же месте яростный укус. Этим все не ограничилось и чужой рот прошелся по всей шее, неспешно продвигаясь выше, к подбородку. Это болезненно отрезвляло, давая Кириллу контроль над ситуацией. Хотя бы призрачный, хотя бы возможность отвлечь. Правда пока что получалось только провоцировать. И, кажется, Джефф ждал от него именно этого. Болезненные поцелуи остановились у самых губ, оставив в уголке красный след. Кожа будто горела, синяки на утро были обеспечены. Что же дальше? Опять затишье. — Чего медлишь? Джефф любил сюрпризы, а вот Кирилл не очень. Поэтому, когда последний заметил в руке совсем рядом с ним осколок разбитого зеркала, он тяжело вздохнул. Чего-то подобного и стоило ожидать. Кирилл перевел взгляд с отражения фрагмента своего лица на Джеффа. Тот широко улыбнулся, глядя прямо в его глаза. — Ты… Джефф слегка покачал головой. — Лучше молчи. Опять взял Кирилла пальцами за подбородок и приподнял в свою сторону. Кирилл настороженно напрягся и почувствовал щекой холод осколка. Но вместо пореза его мягко погладили большим пальцем, проводя от скулы к губам. Успокаивает что ли? — Сейчас покажу, как на моей родине обращаются с ублюдками, как ты. А затем надавил. Неторопливо и плавно, наслаждаясь моментом, проследил траекторию пальца острием. Остановился и подул на наливающуюся кровью линию. С интересом перевел взгляд на зажмуренные глаза визави. — Мне продолжать или понял? Кирилл явно побледнел. Его прикушенные губы мелко дрожали. Но Джефф настаивал. — На что это похоже? — Отъебись. Джефф мрачно усмехнулся. Рана не была глубокой, но красные капли нарастали и скатывались вниз. Одна, особенно крупная, хотела уже упасть с подбородка, но длинный тонкий палец подцепил её и поднес к губам. Резкий, отдающий железом вкус. Пожалуй, этого на сегодня хватит, вон какой запуганный сидит. Но ведь послушный, его ничего толком не сдерживало. Когда Джефф чуть отстранился, нашарил рукой на диване пачку сигарет с зажигалкой и протянул Кириллу. Уровень напряжения немного упал. Джефф очень быстро заводился и так же быстро потухал: вот и теперь сидит рядом и тихонько курит. Оцепенение постепенно сходило и протрезвевший мозг метался между анализом всего произошедшего и бездумным наблюдением за вылетающим изо рта дымом. Кирилл апатично проводил кончиками пальцев по разрезанной щеке и все же склонялся к первому варианту. Достаточно он сегодня не думал. Криво улыбнувшись, пытаясь игнорировать пульсирующую боль, Кирилл повернулся к Джеффу. — Ну что, садюга, давай мириться? Поделом мне в самом деле, ха. Джефф приоткрыл веки и неясно посмотрел на него. Тишина. Кирилл вздохнул и перестал улыбаться. — Да ладно, у нас один-один, — уже тише. Джефф перевел взгляд на забытую дотлевающую сигарету в руке. — Что мне с тобой, черт возьми, делать? — Его голос бесцветный. — В следующий раз распороть лицо до конца? В дурку сдать? В диспансер сразу всех троих? Ответь, блять, Кирилл! Кирилл выдохнул после последней затяжки и сжал в кулаке окурок. Ладонь обожгло и в ней остался лишь пепел. — Делай, что хочешь. А если уже ничего не хочешь, давай просто расстанемся. Джеффу надоела обжигающая горечь в груди и во рту. Сделал последнюю затяжку и двинулся к тумбе за аптечкой. Она всегда находилась в близком доступе, хотя далеко не факт, что там могло найтись все, что нужно — пополнялась крайне редко. Сероватый комок ваты, перекись и пустой помятый блистер обезбола, уже неплохо. Кирилл неохотно повернулся к подсевшему Джеффу. Тот обхватил неповрежденную щеку и провел намокшей ватой по ране на другой. — Может и правда стоит. Кирилл не ответил, но вдруг замахнулся. Легкий удар пришелся по плечу. Джефф отпрянул и устало потянулся за новой сигаретой.