Джеффилы поймали кайф

— Слушай, это вообще нездорово, ты когда в последний раз брал выходной? Или хотя бы высыпался по-нормальному? — Кирилл обеспокоенно оглядывал бледный профиль лица напротив. — Пошли ты этого уебка на все четыре стороны, ничего с его любимым заводом не станет! Джефф лежал на кровати и пустым взглядом таращился куда-то в потолок. С момента прихода Кирилла минуло уже минут пятнадцать, а он не сдвинулся ни на дюйм. Джефф чертовски устал. Регулярные переработки вдобавок к двенадцатичасовым сменам, непостоянный график и извечные выходки начальника были его врезавшейся в самые кости рутиной. Еще бы: Джефф жил так ни год и не два, а уже чуть ли не с десяток лет. Будучи шестнадцатилетним беспризорником, остро нуждающимся в деньгах, перспектива непыльной подработки казалась неплохим вариантом. Сейчас это превратилось в бесконечный кошмар наяву. Конечно, изначально так тяжело не было, нагрузка падала на юные плечи вместе с повышением ставки, но на зарплате это отражалось минимально. Джефф привык жить в этом темпе, стал одним целым с течением серых будней. И от этой привычки с многолетним стажем избавляться было особенно тяжело. Кирилл понимал это. Он не раз встречал Джеффа после работы, наблюдая картину подобной апатии примерно в половине случаев. Иногда приходилось всеми силами удерживать себя от желания подойти к этому измотанному дураку и встряхнуть, взяв за плечи: что же ты делаешь со своей жизнью? Ты так умен, ты на столь многое способен, а занимаешься тем, что не только не приносит удовольствия, но и разрушает. Они много раз обсуждали увольнение и разные варианты дальнейшего развития событий, строили совместные планы, но пока что эта чертова работа по-прежнему оставалась хронически ноющей язвой. Джеффу нужно было время, и Кириллу не оставалось ничего, кроме как по мере сил поддерживать его. И, со скрипом зубов, позволять Джеффу затягивать с повисшим в воздухе решением. Кирилл пододвинулся ближе и лег рядом на спину. На ветхой полутораспальной кровати это было сделать непросто: ржавые пружины основания противно заскрипели. Джефф слегка поморщился от этого звука и повернул голову к виновнику. Несколько приподнявшись и облокотившись на подушку сзади, он прокашлялся. — Я… — Джефф облизнул губы и посмотрел Кириллу в глаза. — Я уволился. Заявление было написано давно, но сегодня отнес его Слендеру. Кирилл моргнул. А потом неверяще уставился в ответ. — Серьезно? Джефф криво усмехнулся и кивнул. — Еще отрабатывать три недели, но… Кирилл навис сверху: перебросил ногу через бедра Джеффа, осторожно сел на него и оперся руками о кровать. А потом с плохо скрываемым в дрожащих губах счастьем изогнул бровь: — Но что? — … но в остальном все закончилось, — с подозрением продолжил Джефф. Услышав подтверждение, Кирилл расплылся в улыбке. Такой искренней и открытой, что у Джеффа перехватило дыхание. Он уже давно смирился с приступами нежности, которые чувствовал при виде этого. Оставалось лишь позволить губам растянуться в ответ. — Наконец-то, — Кирилл провел кончиками пальцев по спутанным волосам, заслонившим чужой лоб, и легкими, почти невесомыми движениями начал их зачесывать назад. — Ты всегда заслуживал гораздо лучшего. Зарываясь глубже в пряди, он оставил поцелуй где-то на подбородке. А потом еще один на щеке. И на виске, на носу, на переносице — везде, куда только смог достать. Джефф мягко обхватил его шею, притягивая ближе. Внутреннее напряжение постепенно сходило на нет, сменяясь не столько предвкушением новой жизни, сколько удивительным умиротворением. Давно забытое чувство. Джефф перехватил запястье Кирилла и поднес к губам. А потом внезапно укусил за большой палец. Кирилл невольно ойкнул. — Ну и засранец, — закатил глаза он. — К нему со всей душой, а он! Немного отстранившись, Джефф тихо рассмеялся и приник к недовольно надувшимся губам напротив. Первый поцелуй вышел неуклюжим и порывистым, а каждый последующий наполнялся чем-то ленивым, глубоко млеющим между ними. Кто первым открыл навстречу рот, удовлетворенно простонал и углубил касания, было совершенно непонятно: оба так потерялись в моменте, что им было плевать на подобные мелочи. Кирилл высвободил руку и неторопливым движением провел вниз по чужой спине, пока не наткнулся на край толстовки. Без долгих раздумий он добрался до кожи, и мышцы пресса тут же напряглись. Джефф с трудом прервал очередной нетерпеливый поцелуй и хриплым голосом пробормотал: — Лучше сними. И белая толстовка, и фиолетовая рубашка вскоре валялись где-то за пределами кровати. Кирилл отвлекся на тонкую кожу чужой шеи, где прекрасно просматривалась быстро бьющаяся синеватая сонная артерия, и наклонился с явным намерением. Джефф прерывисто выдохнул от жгучего ощущения нового засоса вблизи этого места. Он протянул руку в сторону паха Кирилла, где на наполовину вставший член уже больно начали давить джинсы. Справившись с молнией, Джефф обхватил ствол, прилагая именно то давление, которое из раза в раз сводило Кирилла с ума. Последний до крови прикусил щеку, не в силах сдержать особо пронзительный стон. Все происходило так тягуче чувственно, что рука, служившая Кириллу опорой, неизбежно начала ослабевать. Джефф, заметив это, сместил их положение набок. Ответный жест не заставил себя долго ждать: Кирилл достал член Джеффа и объединил их усилия. Он положил собственную ничем не примечательную, помимо веснушек, ладонь поверх чужой, более изящной и по-пианистски длиннопалой. Очаровывающе жилистая, с мозолями от письма и маленькими шрамами, неровными пластинками ногтей и узловатыми костяшками пальцев. Этот контраст вызывал в Кирилле какое-то особое чувство трепета, которое будто усиливало ощущения от взаимного скольжения. — Так люблю тебя, боже, — вырвалось у него. Джефф прижался к нему ближе — в дюйме от поцелуя. А потом почти прошептал в губы: — Взаимно. Он провел большим пальцем по чужой головке, размазывая обильно выделяющийся предэякулят. Единый темп потерялся, и беспорядочные движения продолжались недолго. Им хватило еще нескольких рывков, чтобы кончить. Пробыв в таком положении пару минут, пытаясь прийти в себя, оба отстранились. Кирилл потянулся за сумкой, валяющейся под кроватью, чтобы взять мятую пачку влажных салфеток, а Джефф вдруг почувствовал на себе раздражающее свечение, взявшееся будто из неоткуда. Он повернулся в сторону не до конца закрытого потрепанными шторами окна на противоположной стене. И обнаружил кульминацию заката: солнце стремительно скрывалось за темными лесными верхушками, оставляя великолепный золотистый ореол света. В этом свете была видна витающая по комнате пыль. Джефф задумчиво произнес: — Не знаю, что теперь будет. Но знаю, что ты и сам пиздецки устал от такой жизни. Спасибо, что был со мной все это время. — Мы справимся, — Кирилл протянул ему несколько салфеток и тоже перевел взгляд в сторону заката. — Завтра ты точно застанешь не только закат. Это уже обнадеживает.