MAMMAMIA

Я уже сомневаюсь в этой безумной затее. Безусловно мы заинтересуем народ, заинтригуем, возможно даже привлечем ещё больше людей, но сейчас я уже ни в чем не уверен. Сейчас мой член упирается в спину Виктории, а моя нога соприкасается с пахом Итана. Итана, который так горячо выглядит, облитый этим чёртовым массажным маслом. Итана, который сейчас откидывает свои шикарные волосы, прилипающие к торсу назад, заправляя пряди за ухо. Итана, которого я так давно хочу поцеловать, трахнуть, которому готов подчиниться. Я даже согласен стать гребанной игрушкой в его руках, лишь бы произошло уже хоть что-нибудь. Но пока что мне остаётся довольствоваться тем, что имею - смотреть можно, трогать нельзя. -Почему же нельзя? - спросите вы меня. Видите ли дружба - это такая хрупкая вещь, стоит хоть на чуток оступиться, и ты уже летишь в глубокую пропасть. А если помимо дружбы вы являетесь ещё и коллегами, то вашему "бизнесу" рано или поздно настанет пиздец. - Дами, ты чего завис? - ко мне повернулся Томас. - Прости, задумался. - я кивнул парню, и принялся позировать дальше. Виктории было некомфортно. Это видно, исходя из её резких движений. И нет, ей некомфортно не из-за голых соучастников группы, не из-за того, что она перед нами обнажённая и беззащитная, и даже не из-за моего твердеющего (спасибо блять, Торкио!) члена, при малейшей движении потирающегося о поясницу девушки. Ей некомфортно от близости камер, от огромного количества людей съёмочной группы, основную массу которых составляют мужчины. Да, мы уже снимались полностью обнаженными, но по правде сказать завершение той фотосессии было ужасным - у Вик случилась паническая атака. Поэтому, чтобы не допустить подобного, я объявил перерыв. Фотографы недовольно посмотрели на меня, но прикусили языки, вовремя вспомнив кто им платит, и кивнули, откладывая камеры. Виктория тут же накинув халат и благодарно кивнув мне, удалилась из комнаты. Итан покинул помещение следом, и я прекрасно знал, куда он направляется, так что быстро натянул боксёры и направился в его гримерку, краем глаза замечая развалившегося на кресле Томаса с телефоном в руках. Я без стука завалился в комнату, отведённую для Торкио, застав того напротив зеркала. Он внимательно рассматривал свое тело в отражении. - Итан, ты можешь мне помочь? - начал я, остановившись в паре метров от друга. - Конечно, что-то случилось? - обеспокоенно произнёс Торкио, подходя ближе. - Да... - я состроил невинное личико, - понимаешь вся эта фотосессия, мы все такие обнажённые и горячие, особенно ты. Вот у меня и образовалась... проблемка. - пока до Итана доходил смысл сказанных мною слов, я взял его руку и накрыл ею свой стояк. - Ты ведь поможешь мне? - Дами, я - начал было Торкио, округлив глаза, но я заткнул его поцелуем, прижимаясь ближе. - Дамиано, подожди. - он легонько оттолкнул меня, положив ладони на мою грудь. - Прости, но я уже не могу терпеть, - он вскинул одну бровь. - Я хочу тебя уже на протяжении нескольких месяцев, а ты все намёков не понимаешь! - я вновь притянул его к себе, упираясь ягодицами о край столешницы перед зеркалом. - Дами, успокойся. - голос Итана звучал неуверенно. Я провел ладонью по скользкому благодаря маслу телу. В полутьме, стоящей в его гримерке, где свет исходил только от лампочек над зеркалом, его тело смотрелось ещё шикарнее. Я провел ладонью по его скуле. И когда успели исчезнуть его милые щёчки? Ещё год назад я бы и думать не стал над тем, что он мог бы быть сверху, но сейчас все что мне хочется сделать это отдаться ему полностью. Я притянул его лицо к себе и поцеловал. Итан сомневался, но все же положил свою руку мне на талию. - Дами, ты пьян? - Если только тобой. - И это твоё осознанное решение, а не просто порыв эмоций? - он никогда не перестанет быть заботливым. Мне кажется даже когда он будет жёстко вдалбливать меня кого-то в кровать, то все равно будет волноваться о его самочувствии. Я уже готов потечь, как последняя сучка. - Итан, я похоже люблю тебя. - тихо сказал я, заглядывая в его глаза. Он тут же обхватил моё лицо ладонями и впился страстным поцелуем, прижимая меня к столешнице. Заметив, что мне не совсем удобно, он подхватил меня под бедра, будто я вешу как перышко, и усадил на стол, сметая всю несчастную косметику, что там находилась. Он раздвинул мои ноги, чтобы быть ближе. Он оставлял поцелуи на моей шее и груди, похоже вообще не заботясь о том, что съёмки ещё не закончились, и у ребят явно возникнут вопросы. Но если честно, мне тоже было на это наплевать, ведь сейчас передо мной стоит сам Бог, разрисовывая моё тело, будто я чёртова Мона Лиза, и нежно поглаживая ляжки. Всё что я мог делать - это зарываться руками в его прекрасные волосы и шумно дышать, сдерживая стоны. Торкио отстранился и посмотрел на меня вопросительным взглядом, будто спрашивая разрешения, касаясь кромки никому не нужного сейчас белья. Я уверенно кивнул, и Итан одним резким движением сдернул с меня боксёры. Он вновь подхватил меня на руки и, опустив на пол, повернул лицом к зеркалу. Итан наклонил меня, заставляя торсом соприкасаться с холодной поверхностью, по телу прошлись мурашки. Он расставил мои ноги пошире и заставил сильнее прогнуться в пояснице, выпятив задницу. Я смотрел на него через зеркало - такой уверенный, такой красивый, такой идеальный. Итан незадумываясь взял флакончик с маслом и налил его себе на пальцы. Он наклонился к моему уху. - И почему ты не сказал мне об этом раньше? - и что это может значить? Я тоже ему нравлюсь?! Я не успел обдумать это, так как без предупреждения внутрь меня проскользнул первый палец. Было не больно, спасибо маслу, но неприятно. Парень обхватил меня поперёк живота второй рукой и ввёл ещё один палец. Я тихо заскулил. - Тише, солнце. Потерпи чуть чуть. - прошептал мне на ухо Торкио и нежно поцеловал шею, вводя третий палец. Он начал двигать ими внутри, вызывая мои полустоны, полувскрики. Итан разводил пальцы в стороны, растягивая меня ещё больше и нашептывая мне на ухо приятные слова. Вскоре боль ушла, вернулось дикое желание большего. - Итан, пожалуйста! - возмутился я. Он посмотрел мне в глаза через зеркало. - Ты ещё не готов. - уверенно сказал барабанщик. - Я потерплю, пожалуйста! Он отстранился, но лишь затем, чтобы обильно смазать свой член маслом. Через несколько секунд я почувствовал как его головка упирается в мой вход. Я тяжело сглотнул, когда Итан вновь сильно прогнул меня в пояснице, крепко удерживая руками моё тело. Он вошёл в меня не намного, всего на треть, но даже этим заставил мои ноги подогнуться. Дав мне несколько секунд на то, чтобы привыкнуть, он вошёл ещё глубже, а затем до конца, выбивая из меня громкий стон. - Мне безумно нравятся твои стоны, но нам следует быть потише. - сказав это, он зажал рукой мой рот и сделал ещё один глубокий толчок. Ладонь Торкио заглушала стоны, но они все равно были слишком громкими в этом маленьком и тихом помещении. Сперва мне было больно, на моих глазах даже выступили капельки слез, но вскоре боль сменилась наслаждением. Я начал было подаваться бёдрами навстречу, но наш тихий, скромный барабанщик хлестко шепнул меня по правой ягодице и, впившись пальцами в мои бедра, начал грубо вдалбливаться в моё тело. Моя задница горела, по комнате разносились теперь ничем не сдерживающиеся стоны и шлепки от соприкосновения наших тел. С каждым толчком Итан двигался все быстрее, задавая ритм, и каждый раз выбивая из меня весь воздух. Я смотрел на наше отражение, оно восхитительно - властный Итан закатывает глаза от удовольствия, его кубики пресса так красиво смотрятся сейчас, а на моем лице потекшая подводка и капли пота. Выгляжу как шлюха, но быть его шлюхой я совсем не против. Когда он понял, что у меня не остаётся сил держаться на ногах, он покинул моё тело под недовольный стон. Он вновь подхватил меня на руки и буквально кинул на диван, стоящий напротив, наваливаясь сверху. Я обхватил ногами его поясницу, Итан возобновил движения. Теперь ему было легче заглушать мои стоны с помощью поцелуев, хотя мне кажется это бесполезно - вся студия уже знает о том, что здесь происходит. Он целовал моё тело, позволяя оттягивать его шикарные волосы. Я задыхался - тут было слишком жарко. Итан положил свою руку на мой член и начал надрачивать в такт толчкам, вызывая ещё большее удовольствие и ещё более громкие, хриплые стоны. Я кончил первым, пачкая руку и живот друга, он продолжил вбиваться в моё дрожащее от оргазма тело. Через пару мгновений он со стоном кончил внутрь, кусая мой сосок. Он вышел из меня и свалился рядом, тяжело дыша. Я не верил в произошедшее, но Итан, переплетающий наши пальцы и целующий меня в щеку, заставил отогнать сомнения. - И кто мы теперь? - неуверенно спросил я. - А кем ты хочешь быть? - он повернул ко мне свою голову. Но я не успел ответить. - Неужели вы блять закончили! Вас вся съёмочная группа ждёт! Бегом приводите себя в порядок! - раздался крик Виктории, мы засмеялись. - Я хочу быть твоим парнем. - заявил я. - Значит будешь. - он поцеловал меня в губы. Вернулись мы абсолютно ничего не исправляя, только убрав мою сперму с тела Итана. Томас шокированно уставился на мою разукрашенную грудь. - Пошли работать. - заявил я, пожав плечами. Отныне все конфликты по поводу написания музыки заканчивались громкими ночами. Правда на утро возникали другие споры, мол мы кролики ебаные, не даём Вик и Томасу поспать. Честно - нам с Итаном было все равно. Мы просто наслаждались друг другом, не обращая внимание ни на кого. Как оказалось с того самого момента как Итан пришёл в нашу группу, он испытывал неоднозначные чувства ко мне. Сначала это была просто симпатия, потом она переросла в сексуальное влечение, а затем и во влюбленность. Не знаю почему Торкио так долго молчал об этом. Возможно, как и я боялся быть отвергнутым. Но сейчас это уже не так важно. Сейчас мы прекрасно знаем, что любим друг друга. Ну, а завтра об этом узнает весь мир, и скажу я об этом прямо на концерте в одной из самых гомофобных стран, пускай подавятся своей неприязнью и отвращением. Ну зато хоть отвечу на многочисленные вопросы фанатов о том, почему я хромаю. У Торкио и его огромного члена блять спросите. Теперь я точно знаю, что та фотосессия была не просто хорошим, а лучшим блять решением в моей жизни!