Волк в овечьей шкуре

С того случая, Дазай каждый вечер приходил к Накахаре. Постепенно, но стало спокойнее и Чуя больше не реагировал сердечным приступом всякий раз, когда кучерявая макушка Дазая показывалась в дверях. В основном он также сидел на кровати, пока Дазай работал за столом и с каждым разом ему становилось все труднее и труднее просто наблюдать за ночным гостем. Забытый когда-то свитер пополнил коллекцию Чуиного страдания. Пропахнувшая в конец вещь была новым спасением, которое Чуя обнимал каждую ночь, думая при этом о том, что возможно… Дазай же, не просил ни свитера, ни толстовки, ни где-то лежавших спортивных штанов. Он будто забыл об их существовании и Чуя этому факту не был расстроен решительно нисколечко. Чуя же, делал вид, будто бы этих вещей не существовало.А вот если бы Дазай за них спросил, было бы ужасно неловко доставать их из под подушки. Да что там! Чуя пребывает в ужасе всякий раз, когда думает об этом. Дазай пьет чай, аккуратно дуя на поверхность, так как Чуя переборщил с кипятком. На предложение разбавить водой, Дазай отрицательно помотал головой и закусил печеньем с джемом.  Чуя уже улетел в пучину собственных размышлений, как его поток прервал тихий голос Дазая: —Чуя, можешь посмотреть? У меня учебник не скачивается. Стараясь не пялиться на расслабленный галстук, с видом всемирной энциклопедии, Чуя отложил книгу и подошел к Осаму. Тот немного отодвинулся от стола, открывая доступ к ноутбуку и нагнувшись, Чуя сощурился от яркого света монитора. На экране действительно висел учебник. Клацнув по значку перезагрузки, Чуя нажал значок скачивания, но страница слетела и отказалась перезагружаться. Нахмурив брови, Накахара вновь перезагрузил страницу и потерпев неудачу, клацнул по панели с диспетчером задач, чтобы проверить доступ к интернету. Отключен. —Так у тебя интернет отключился.—легко произнес Чуя и понял,что что-то не так.  Слишком тихо. —Даз- Его палец резко останавливается над кнопкой мыши, а на шее показалось призрачное тепло чужого дыхания. По спине прошлись мурашки и загривок Чуи стянуло от неизведанного ранее чувства. Он слышит стук своего сердца где-то в горле. —Да? Как это я так.— невозмутимо прошептал Дазай и Чуя вновь ощутил стягивающее чувство. Где-то внутри, бьющееся сердце упало вниз.  Решив повернуться, Чуя оказался в плену чужого дыхания и не выходило двигаться даже при желании. Дазай внимательно смотрит в экран и уже во всю включает интернет.  Находясь так близко, Чуя почувствовал, что испугался.Вот, тонкая рука ложится на стол рядом с Чуиной, и вот, дыхание переходит к уху, туда, где зачастую щекотно, но сейчас- невообразимо приятно.  Чуя нервно откашливается. —Д-дазай? Казалось, что Дазай задумался и Чуя уже даже не смотрит на экран, только нервно сглатывает и старается не двигаться лишний раз. Казалось, что время остановилось, а сердце, не подчинившееся ему, все сильнее гонит кровь по венам и бьет по барабанным перепонкам. Дазай уже что-то пишет, но Чуя не двигается с места и работающего, это, кажется, никак не волнует.  —Как думаешь, я выучу тридцать страниц теории за одну ночь или даже не стоит пытаться? Кривая усмешка на уровне глаз и Чуя едва ли не давиться ответом. Он специально…такой? —Д-думаю, что медики должны уметь все. Дазай вновь фыркнул и наконец посмотрел на Накахару. Помутневший карий, ставший темным шоколадом. Он лениво обводит взглядом чужое лицо и слегка хмурится. —У тебя тушь осыпалась. Чуя не был накрашен. —Вот тут,— прохладный палец коснулся Накахаровского века. Если бы Чуя мог орать, он бы орал. Громко. —Д-да, спасибо. Дазай задержал внимательный взгляд на искусанных губах и с лицом полным равнодушия, вновь посмотрел в ноутбук. —Я тут подумал,— резко начал он, когда Чуя наконец решил сдвинуться с места и хотя бы разогнуться,— А какого это жить с девушками, которые в итоге узнают, что ты парень? —Они не узнают, мы с Эми выглядим одинаково. —А что же делать с муками совести?— Дазай встал из-за стола и проследовал на кровать Накахары,— Неужели, они тебя не смущают? Чуя, еле чувствуя собственные ноги, сел на свою кровать, будто она чужая. —Смущают,— признался тот и смущенно улыбнулся,— Я не смотрю на них. Да и зачем мне им говорить, пусть думают, что живут с девушкой. Не нужно лишних эксцессов.  Дазай ничего не ответил. Чуя на миг подумал о том, как же сильно изменились их взаимоотношения с их первой встречи. Теперь, не хотелось выдворить его из собственной жизни и головы. Хотелось сидеть, вот так, с Дазаем и говорить на глупые темы, в тайне пряча желание прикоснуться хотя бы пальцем. Чуя расстерялся, а Дазай, пока тот был погружен в размышления, все смотрел и смотрел на него вот такого. Тихого, естественного, совершенно не похожего на девушку. Ему подумалось, что окружающие на удивление слепы, и что им достаточно всего-то сказать кто ты, чтобы они были убежденны в этом на полном серьезе.  У Чуи сильные ноги и сидит он не так, как девушки, а низкий голос был не только способом доказать свою правоту кому-то, но и тем, что будило в Дазае страшные желания. —Если не секрет,— неожиданно начал Чуя и пересекся глазами с ночным гостем,—Почему ты приходишь сюда? Мы же не совсем ладим. —Ты так думаешь? —Я был в этом уверен секунду назад. Искусанные губы растянулись в мягкой улыбке. —Просто, ты довольно-таки симпатичная девушка? —Дазай. —И… что это у тебя? —Где?— Чуя принялся нахмуренно осматривать себя. —Вот тут. Дазай казался приведением, призрачным искусством, которое забыли в запыленной мастерской. В полутьме комнаты, тонкий палец коснулся рыжих волос и Чуя задержал дыхание.  Мягкими движениями, чужая кисть зарылась в копну и Накахара лишь медленно наклонил голову, подставляясь под руку, подобно голодной кошке. Ласковый взгляд и приятная тишина, в которой Чуя ощущает запах молочного шоколада и искренне недоумевает, почему Дазай делает это. —Я тебя смущаю? Еще бы. —Нет. С чего это? Рука зарылась глубже, а глаза не теряли зрительный контакт. —Ну-у, я сейчас занимаю твой рабочий стол, уча три главы анатомии. Тебе не нужно заниматься? Чуя ярко улыбнулся. —Я не буду это учить, это не моя прерогатива. —А что ты будешь учить? —Теорию литературы? —Очень хорошо. Они сидели так долго. Дазай оттягивал чужие волосы, пока их хозяин незаметно придвигался все ближе и ближе, пока не набрался смелости и не лег на чужую грудь. —Я тебя не смущаю?—хрипло повторил за Дазаем Чуя. —Нисколечко. Мягкое дыхание растворялось в рыжих волосах, пока длинные пальцы вычерчивали узоры на худой спине и Чуя задремал, чувствуя себя до невозможного счастливым. Он не задумывался о странности ситуации, а просто лишь сильнее стекал по чужой груди, пока ее хозяин это позволял и наконец, Чуя почувствовал себя дома. Где острые звезды, мягкая кровать пахнет уже не жасмином, а шоколадом; скрипучие полы, яркое солнце, бьющее, сквозь коричневые шторы и зеленая трава, которая еле колышется от дуновений ветра. Дазай ушел под утро. Когда комната неожиданно наполнилась прохладой от утреннего воздуха и небо залилось синими оттенками,которые ранее были скрыты дрожащими веками. —Спи, Чуя. А в дверях, он столкнулся с сонной Хигучи, которая еле плелась до комнаты. —Дазай?

***

—И что это вы вместе делаете по ночам пока нас нет? Ичие стояла у зеркала в ванной и усердно делала начес. Получалось плохо, она походила на пугало. —Он приходил заниматься.—раздраженно брякал Чуя на уже тридцатиминутный опрос, который никак не заканчивался. —Ага, знаю я, чем вы занимаетесь.— Хигучи вышла из ванной и угрожающе замахала гребешком,—Сегодня коллега, а завтра отец твоего ребенка! —Что ты несешь! —Я смотрю правде в глаза! Гин на эту перебранку никак не реагировала. Она сидела с ногами на кровати и играла в какую-то игру на телефоне. Вокруг рушился мир, падала потолочная штукатурка и вырывались волосы, а она и бровью не дернула. —Гин, ну скажи ей! Она же мутит с Дазаем! — заныла Ичие, когда вслед за ней, из ванной вышел рассердившийся Чуя, пообещавший уничтожить шредером ее модные журналы,—И у нее не все дома! —Я думаю, что Дазай неплохой парень,—мирно начала Гин и почувствовала испепеляющий взгляд,—И это не наше дело. —Вот!— Чуя развел руками,—Да и вообще, если и мучу,—на этой мысли Накахара покраснел,—То это действительно не твое дело! Ичие мирно подняла руки и выдохнула. —Все, Гин, я была права, ГОНИ ДВАДЦАТКУ. Акутагава недовольно сморщилась. —Я не буду тебе давать деньги. —Ты должна! Чуя на это устало прорычал и схватив пачку сигарет, стал курить в окно. —Я же просила!- недовольно захныкала Ичие, как только оправилась от секундной радости полученных денег,—Ты невыносима! —Ложитесь спать.— низко пробасил Чуя и девушки, не сказав ни слова, но опасливо переглянувшись, все-таки легли в кровати. —Я ее порой боюсь, будто с отцом, когда он в ярости разговариваю.—  еле прошептала Ичие, повернувшись в темноте к Гин. —Есть такое. Чуя игнорировал все лишние звуки, бесцеремонно дымя в окно. Он был не в ярости, он был далеко от этого чувства. Весь день он избегал разговоров с Ичие, а она, все время давала понять, что как только захлопнется дверь комнаты- допрос будет обеспечен. Но Чую не волновало ничего, кроме того, что мир вокруг наконец налился красками, подобно красному яблоку. Он чувствовал в крови яд, который давал яркий пигмент окружающему, когда ты уже не идешь, а летаешь.  —Ты наконец улыбаешься? —А я что, обычно ханжа? —Ну вообще-то да. В последнее время, ты была такой. На это Чуя лишь улыбнулся и даже согласился пойти на одну из вечеринок, на которые Ичие все время тащила Гин. Он теперь с еще большей внимательностью высматривал кучерявую макушку, и когда замечал ее, мимолетно улыбался и продолжал с воодушевлением болтать с девушками. «спишь?» Неизвестный номер. Чуя положил руку с дымящей сигаретой на оконную раму и ответил. «нет» «я так и понял. ты свободен на этих выходных?»

***

Они пошли в планетарий. Дазай выловил его возле выхода из общежития, всю дорогу шутя, что это лишь интеллектуальная заинтересованность в познании космоса и тому подобное. —И давно ты космосом интересуешься?— поинтересовался Чуя, стоя у входа, пока контролер проверяла билеты. —Вообще, недавно,—улыбнулся Дазай и подмигнул Чуе,—Но нужно же поощрять интерес, верно? —Да. Дазай был очень дружелюбен. Он рассказывал многочисленные факты о космосе и Чуя даже не мог его упрекнуть в том, что это якобы не интересно. Он внимательно слушал абсолютно все, что рассказывал Дазай и старался не упустить ни малейшей детали, потому что таким заинтересованным в чем-то, Чуя видел его впервые. Пальто Дазая наконец сменилось более теплым. Даже находясь в помещении, он не сразу снял его, а тонкую шею обхватывал оранжевый шарф. Он все время улыбался, при этом сохраняя вид воспитанного человека, даже в те моменты, когда он чуть ли не тыкал пальцем в экран, где проецировалась модель планеты. —Если ты так много знаешь об этом всем, то зачем… —Зачем что? Привел меня сюда. Чуя прикусил язык. —Нет, ничего. Я просто думал, что тебе это не интересно,—пожал плечами Накахара и поправил свитер. Дазай задумчиво посмотрел на снимок, сделанный в 1937 году и заговорил: —Ну,я надеюсь разубедить тебя в том, что меня ничего не интересует. Чуя покраснел и пошел следом за Дазаем, который решил пройти вперед. Вот он, совсем близко. Ему неловко от того, что он здесь не с Хигучи и Гин, а с чертовым Дазаем, который бесил его до зубного скрежета. Жизнь- это шутка и он старается смеяться. Хотя на самом деле юмора не понимает. Тут темно, лишь свет экранов еле освещает пространство. Здесь немного пахнет резиной новых кресел и присутствует небольшой шум от работы всей техники. Вот,окольцованный, точно взятый в плен, Сатурн; вот, яркое солнце, которое выжигает радужку, даже через экран. А вот… большой пузатый Юпитер. Он- самый большой в солнечной системе в числе планет и как кажется Чуе, самый одинокий. Газовый гигант, который обделен солнечным теплом и навечно заточен в космическом пространстве. Его поверхность, будто подули через трубочку на разводы бензина в луже; он бессвязный, но в то же время, целостный. Весь окольцован белоснежной дымкой, которая стягивает его бурое тело. А вот, кажется, он начал движение… —Чуя. Давай стоял совсем близко и на что-то указывал пальцем. Проморгавшись, Чуя проследил за рукой взглядом. —Пойдем в зал, там проекция звезд на весь потолок в реальном времени. И Чуя пошел. В темноте зала, в котором кое-где сидели люди, Чуя действительно увидел блеск звезд на потолке. Огромное небо, будто настоящее и задержав дыхание, он послушно опустился в кресло, рядом с Дазаем. —Я долго думал, на какую планету ты похож, Чуя.— тихо прошелестел Дазай, а Накахара обнаружил себя совсем близко к чужому лицу. —И на какую же планету я похожу? —Ни на какую,—легко ответил тот, пожав плечами,—Ты похож на солнце. Оно такое же яркое и…обжигающее. Скрежет набитого пенопластом кресла и голос Осаму, который перекрывается звуками космоса. Дазай повернул голову и встретился носом к носу с Чуей. —А т-ты,—запнулся Накахара, когда почувствовал теплое дыхание на своих губах,—Ты похож на Юпитер. Мягкий поцелуй, который не увидит никто. Тяжелое дыхание, которое стало общим, и больше не станет чужим. Здесь, в темноте зала, Дазай целовал его далеко от привычных рамок целомудренного. Губы выцеловывали каждую трещинку, и от жаркого желания, очень часто приходилось отстраняться, ведь дыхания на двоих не хватало. Прохладная рука легла на затылок и Чуя оказался еще ближе, чем до этого. Многочисленные звезды смотрели на Чую, но Чуя не смотрел на них. Он тонул в омуте юпитерских поцелуев, который не жалел воздуха, а тот, в свою очередь, сгорал от яркого жара, исходящего от солнца. Руки грелись, а ноги сплетались, больше не было ни общежития, ни прошлой недели, ни разоблачения, ни чего бы то ни было другого. Все стало бессмысленным, кроме требовательных поцелуев, которые завязывали тугой узел в животе и провоцировал рваные вздохи в чужие губы. «Ученые когда-то обнаружили сахар в метеоритах, которые врезались в Землю миллиарды лет назад. Специалисты не исключают, что это открытие может пролить свет на загадку зарождения жизни на Земле. Ранее исследователи обнаружили, что два метеорита содержат другие компоненты для жизни: аминокислоты, углеводороды, другие органические вещества и следы жидкой воды, которые могут быть датированы самыми ранними днями нашей солнечной системы.» Зачем ему эта информация? Чуя не знал и его интересовал только человек, который выцеловывал его щеку и напряженно дышал в ухо, чем холодил всю спину Чуи. Парадоксально, но это отдавало жаром. Накахара не заметил, как оказался прижатым к чужой груди. Вокруг были мириады планет и звезд, которые сгорали в своем последнем соло, а Чуя лежал на груди Дазая и слышал, как его сердце бесконечно быстро бьется.