Глава 2
31 декабря 2021 г., 11:00
Несколько часов Гермиона рыдала на своей кровати, свернувшись клубочком. Ее тело содрогалось и болело от громких, гневных всхлипов. Она понимала, что слишком бурная реакция организма вызвана чрезмерным эмоциональным потрясением. И хотя Грейнджер справилась с приступами тошноты, как только оказалась в своей спальне, волны стыда и вины периодически накатывали, заставляя раскачиваться вперед-назад до тех пор, пока ее не охватило такое чувство отвращения к самой себе, какое она и представить раньше не могла.
Я кончила на руку Малфоя.
От одной этой мысли ее плечи в очередной раз содрогнулись. И хотя слезы больше не лились рекой, ее тело все еще дрожало. Голова раскалывалась, а мурашки бежали по коже при каждом воспоминании о том, что произошло. О том, что ей нравилось происходящее. До того, — уточнила она, фыркнув. Ей нравилось до того, как она узнала, что это он.
Почувствовав, что слезы иссякли, она заставила свои занемевшие конечности переместиться в душ. Под горячей струей воды она терла каждый сантиметр своей кожи, пока та не покраснела, а воспоминания о его прикосновениях не перестали оставлять отпечатки на ее душе.
Пробуждения ото сна были внезапными всякий раз, когда Гермиона принимала зелье сна без сновидений. Сон был неестественным, но и не таким, как от маггловских лекарств, после которых она чувствовала усталость и сонливость в течение нескольких часов.
Она проснулась, как только действие зелья закончилось — сон словно бесследно исчез, — бодрая, готовая к новому дню. После страданий, горячего душа и часов беспробудного сна она наконец ощущала душевное равновесие. Чувствовала, что снова обрела себя.
Сев в кровати, Грейнджер сконцентрировалась на своих ощущениях. Напряжение в мышцах бедер и восхитительная боль, распространившаяся по ее телу, пока она спала.
Ох. Ее щеки зарделись от подступившего жара, и в памяти тут же вспыхнули воспоминания. О том, как прикосновения сильных мужских рук обжигали оголенную плоть. О том, как после успокаивали, остужая пылающую кожу. Мышцы ее живота сжались, а сердце бешено забилось в груди. Положив руку на сердце, она ждала, когда паника охватит ее с той же силой, что и накануне вечером. Когда глаза защипало, чувство стыда вновь дало о себе знать.
Однако ничего не произошло. Нахлынувшие вновь эмоции отступили, оставляя за собой лишь спокойствие. Неужели она все выплакала? Неужели настолько опустошена? Наверняка эмоции, охватившие ее вчера, отступили до тех пор, пока она не восстановится достаточно, чтобы снова сломаться. Необходимо контролировать себя, ведь эмоции — глупость, ошибка, ерунда, а она всегда была чувствительна и слезлива, когда находилась в подавленном состоянии. В конечном итоге, произошедшее вновь даст о себе знать, поэтому она должна максимально использовать предоставленное ей время, пока у нее еще оставались силы.
Глубоко вздохнув, Гермиона рискнула взглянуть на часы, стоящие на прикроватной тумбе. Девять утра. Обычно она вставала раньше, но ей хватит времени, чтобы сделать это утро продуктивным. Ей необходимо чем-то занять себя. Хоть голова всё еще раскалывалась от нескольких часов рыданий, безделье не изменит того, что произошло. Несомненно. Как бы она ни ненавидела его, как бы ни ненавидела мысль о нем, время вспять не повернешь. Меньше всего ей хотелось тратить дни на размышления, и, как она хорошо усвоила, порой нужно прилагать огромное усилие для движения вперед.
Не обращая внимания на боль между ног, она сбросила с себя одеяло и поднялась с кровати, направившись на кухню и по пути захватив вязаный джемпер. Во время приготовления утреннего чая в ее голове начали крутиться шестеренки. Она должна занять себя работой. Единственный, самый лучший способ отвлечься. Грейнджер была уверена, сильный стыд за произошедшее накануне можно сдержать лишь на некоторое время. Вскоре он снова подкрадется и охватит ее. Обязательно.
Что же делать? Она могла бы пойти в свой кабинет в Департаменте магического правопорядка и начать работу над документами к очередному судебному заседанию по отмене ряда чистокровных законов. В воскресенье в офисе обычно никого нет, поэтому в тишине и спокойствии можно все упорядочить и подготовиться к предварительному слушанию в Аврорате в понедельник.
Отличный план. Она представила себе груду служебных записок и различных копий решений об отмене предыдущих законов, необходимые ей, чтобы подготовиться. Великолепные непрезентабельные бумажные самолетики, незапятнанные ошибкой прошлой ночи. Пыльные, старые документы, не имеющие никакой связи с ее личными исследованиями и теориями о сексе, удовольствии и предпочтениях. Скучная, утомительная работа — именно то, в чем она сейчас нуждалась.
Заварив чай, она направилась к письменному столу, намереваясь собрать всё необходимое для работы в офисе. Вторая спальня в ее квартире служила импровизированным рабочим кабинетом и была заставлена книжными шкафами и стеллажами с документами, что позволяло постоянно держать на контроле ход реализации различных исследовательских проектов. Хотя Министерство снабжало сотрудников стандартными перьями и пергаментом, она предпочитала покупать письменные принадлежности самостоятельно. Дурацкая привычка, и Гарри подшучивал над ней из-за пустой траты времени и денег, но ей так больше нравилось. После того как война утихла и все вернулось на круги своя, так приятно было вновь сосредоточиться на мелочах. Вдобавок, чернила на перьях «Незасыхай» постоянно растекались, а тратить драгоценные минуты на стирание клякс не хотелось.
В тишине квартиры неожиданно раздался стук в окно.
Оглянувшись, она увидела, что серая неясыть принесла выпуск Ежедневного пророка и улетела. Собрав сумку, она с неохотой взяла газету, едва взглянув на нее, и вернулась к подготовке к работе. Вероятно, Рита Скитер процветала благодаря тому, что каждые выходные заполняла страницы светскими сплетнями и неподтвержденными слухами. Она оформила подписку на газету только для того, чтобы отслеживать мнения критиков, касающиеся ее проектов, но в выпусках на выходных было больше сплетен, чем занимательных статей. Прежде чем она успела выбросить газету в мусорную корзину, ее внимание привлек жирный заголовок.
ТАИНСТВЕННЫЙ НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ ЗАМЕЧЕН В ГОРОДЕ
Черно-белая фотография на сгибе заставила ее съежиться. Знакомая макушка с платиновыми волосами и рука, убирающая со лба несколько прядей. Она даже не видела его глаз, но знала, что если развернет газету, они будут там. Напряженные. Серые. Взгляд, проникающий в самую душу. Взгляд, ошеломивший ее, когда она сняла повязку. Ее дрожащие руки пришли в движение прежде, чем мозг успел остановить их, и она расправила газету, чтобы увидеть статью полностью. Глаза послушно избегали фотографии, и она сосредоточилась на тексте.Драко Малфой, таинственный наследник состояния Малфоев, был замечен в Лондоне впервые более чем за год! Наши источники подловили его возле паба после 21:00, затем он направился внутрь, где выпил несколько напитков с загадочной брюнеткой. Позже мистера Малфоя видели в ближайшем книжном магазине, его спутница таинственным образом исчезла, но и он ушел, не сделав никаких покупок. После войны его часто встречали с Серафиной Брунер, наследницей австрийской фармацевтической компании, но пара не была замечена вместе уже много месяцев.
Анонимный источник, близкий к мистеру Малфою, также сообщил нам, что он тесно сотрудничает с Министерством магии с тех пор, как Визенгамот вынес ему условный приговор, и даже завязал крепкую дружбу с самим мальчиком-который-выжил Гарри Поттером. Неизвестно, чем занимается в эти дни лихой молодой волшебник, но с таким другом, как Поттер, возможно все. Неужели мы наблюдаем его возвращение в высшее волшебное общество? Нам остается только надеяться! Если это действительно начало его возвращения в качестве исправившегося волшебника, мы будем ждать с затаенным дыханием, чтобы выяснить, что же будет дальше.
ЧИТАЙТЕ ПОДРОБНОСТИ НА ШЕСТОЙ СТРАНИЦЕ.
Гермиона перечитала статью четыре раза, не в силах переварить информацию, оказавшуюся перед ней. Каждый раз ее внимание привлекало что-то новое. Пока она сидела дома одна, терзаемая чувством вины и стыда, он развлекался на свидании в Лондоне? Как долго он ждал после того, как она аппарировала, прежде чем обратить свой взор на другую? Моргнув, она с мучительной ясностью вспомнила его лицо. Его серые глаза были широко раскрыты и полны тревоги, он протягивал к ней руку, словно приближался к дикому животному. Он умолял, просил ее успокоиться. За все время, проведенное ими в Хогвартсе, она никогда не видела у него такого взгляда. Даже когда он смотрел, как она корчится, кричит и плачет на полу его гостиной. И все ради того, чтобы она хранила его тайну? От одной этой мысли ей стало плохо. Конечно. Бывший Пожиратель смерти не допустил бы, чтобы стало известно, что его послевоенным хобби было занятие сексуальными извращениями в частных клубах Лондона. Либо так, либо ему было стыдно, что это именно она. Скорее всего, и то, и другое, если быть честной до конца. Покачав головой и глубоко вздохнув, она сосредоточилась на следующем моменте, который поразил ее.Анонимный источник, близкий к мистеру Малфою, также сообщил нам, что он тесно сотрудничает с Министерством магии с тех пор, как Визенгамот вынес ему условный приговор, и даже завязал крепкую дружбу с самим мальчиком-который-выжил Гарри Поттером.
Когда дело касалось Риты Скитер невозможно было определить, что правда, а что приукрашенная брехня. Несомненно, ей было бы известно о сотрудничестве Драко Малфоя с Министерством после вынесения приговора. Она ведь работала там уже несколько лет. И о его дружбе с Гарри Поттером. Нелепость какая. Она виделась с Гарри каждую неделю. Он бы рассказал ей, что Малфой околачивается где-то поблизости. Она не могла поверить. Это попросту не могло быть правдой. Снова переведя взгляд на движущуюся фотографию, она напряглась при виде его. Как и в молодости, он носил тот же знакомый ей угольно-черный костюм. Брюки, идеально сидящие на его длинных ногах, и приталенный пиджак поверх рубашки. Воротник которой был расстегнут. Дыхание Грейнджер участилось при воспоминании о том, как она зарывалась лицом в изгиб его шеи, когда кончала. За исключением пиджака на нем красовалась все та же одежда, что и двумя часами ранее до того, когда, по утверждению Пророка, была сделана фотография. Боже, он действительно красив. Логически рассуждая, она не могла этого отрицать. Хотя Гермиона и заметила, что он возмужал, фотография позволила ей рассмотреть его лучше, чем при личной встрече. Малфой стал высоким, намного выше, чем она помнила, но выглядел более подтянутым, чем в школе. Вместо того испуганного тощего мальчика с острым лицом он был... очень привлекательным. Его скулы и линия челюсти все еще были точенными, но теперь он больше походил на модель, чем на хорька. Ах! Такие мужчины, как Малфой, не заслуживали быть настолько привлекательными. Ее взгляд снова остановился на движении его руки. Длинные пальцы перебирали волосы, откидывая их назад и убирая с лица. Фотография повторялась снова и снова. Медленно хлопая ресницами, он с небрежным выражением лица скрылся за дверью бара, словно ему уже не нравилось всё заведение. Дыхание участилось, и она не могла не смотреть на него, вспоминая, с какой легкостью он использовал те же пальцы. По ее груди стремительно распространялось тепло, расцветая на коже, пока шею не обожгло жаром, но она застыла на месте. Нет, она встряхнула головой, прогоняя странные мысли из головы. Гормоны и остаточное вожделение заставляли ее думать о Малфое так, будто он не был ужасен. Он — отвратительный манипулятор, и ему нельзя было доверять. Даже если ее тело и оценило его мастерство, она не могла дать ему ни малейшего шанса на искупление. Во всяком случае, результат ее исследований оказался неожиданным. Она действительно была заинтересована в элементах БДСМ, причем настолько, что ее злейший враг не смог бы отбить у нее интерес. Даже если Рита Скитер и остальная редакция Ежедневного пророка считали его изменившимся человеком. Теперь она не знала, что и думать по этому поводу. Вздохнув, она снова опустила взгляд на статью, ее разум заполнился вопросами быстрее, чем ей удалось сформулировать каждый из них целиком. И ни один из них не имел отношения к ее работе в Министерстве. Фантастика. До конца дня Гермиона так и не приступила к работе. Она решила не продолжать фарс со сбором в офис, зная, что вскоре ее любопытство возьмет верх. Гермиона могла сдержаться и сдаться позже, рискуя, что кто-нибудь наткнется на нее в офисе, или же поддаться любопытству в уединении собственной квартиры. И она поддалась. Несколькими часами позже, после доставки в ее квартиру множества старых выпусков Пророка и анализа собственных материалов, на полу в гостиной ею была составлена приблизительная схема. Все начиналось с нескольких каракулей на старом пергаменте — записей ее собственных воспоминаний и фактов о войне. Следом шли предписания о необходимости предоставить несколько её воспоминаний для Визенгамота, а также копии всех показаний, данных ею в бесконечных судах, в том числе и над Драко Малфоем. Больше она его не видела и вообще не думала о нем. Если судить по записям, Гарри отзывался о нем благосклоннее, чем она, а ее собственные показания были в лучшем случае нейтральными. Помог ли он им? Технически. Едва ли. Затем выпуски Пророка заполнили пробелы. Она не стала дожидаться окончания судебных разбирательств, вместо этого отправившись в Австралию, чтобы попытаться обратить вспять ущерб, нанесенный ею разуму и памяти родителей при первой же возможности. Ведь это было куда важнее, чем дожидаться вынесения приговора десяткам Пожирателей смерти, даже тем, кто решил измениться. Судя по всему, Драко и Нарцисса Малфой ждали суда в Азкабане, а затем были приговорены к условным срокам. Поскольку Нарцисса внесла больший вклад в победу, чем Драко, дополнительных условий для ее освобождения предъявлено не было. После о ней мало что писали в газетах, лишь изредка упоминали, когда Нарцисса переводила кругленькую сумму на счет очередной благотворительной организации, используя состояние семьи Малфой для реабилитации запятнанного имени. Действия Драко, напротив, было сложнее понять. В то время как его мать старалась отдалиться только от Люциуса, отбывавшего пожизненное заключение в Азкабане, Драко стремился дистанцироваться от всего происходящего. Или, по крайней мере, пытался. В двух предложениях, написанных в конце статьи, где рассказывалось о судебном процессе над Малфоями, содержалась единственная зацепка.Неожиданный поворот событий: Драко Люциус Малфой согласился предоставить свои воспоминания во время продолжающегося судебного процесса Визенгамота после дачи показаний Гарри Поттером, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер соответственно. Источник в суде сообщил нам, что наследник Малфоя предложил свои воспоминания в обмен на неизвестную сделку с Министерством магии.
Гермиона не сомневалась, что Малфой имел представление о ценности своих воспоминаний, учитывая, что Волдеморт и его самые преданные слуги жили в Мэноре в течение нескольких месяцев. У него наверняка был настоящий кладезь информации, но почему он ждал, пока они дадут показания, чтобы предоставить их добровольно? Для большинства Пожирателей смерти и их последователей более низшего ранга, пробивавших себе путь к власти при Волдеморте, это был распространенный козырь. Как только он пал, все они сдались, стараясь дать показания против друг друга, прежде чем их обвинят в более тяжких преступлениях. Но Драко, очевидно, держался до последнего, и было непонятно почему. И ради чего? В голове снова промелькнуло упоминание о Малфое в утреннем выпуске газеты....Анонимный источник, близкий к мистеру Малфою, также сообщил нам, что он тесно сотрудничает с Министерством магии с тех пор, как Визенгамот вынес ему условный приговор, и даже завязал крепкую дружбу с самим мальчиком-который-выжил Гарри Поттером...
Покопавшись в куче пергамента, она нашла два выпуска и положила их рядом, прищурившись на мелкий шрифт, как будто он мог превратиться в ответ, который она искала. Вместо этого ее зрение затуманилось от напряжения. Хотя ответ был неясен, доводы были налицо. В какой-то момент во время суда Драко Малфой изменил свое мнение. Либо это, либо чувство самосохранения взяло верх, когда он представил свое будущее, заключенное в крошечную сырую камеру. В обмен на свою жизнь он предложил кое-что Министерству — то, чего им не хватало. Да, воспоминания, но и кое-что еще в дополнение к тем обрывкам памяти....тесно сотрудничает с Министерством магии с тех пор, как Визенгамот вынес ему условный приговор...
Что Драко Малфой мог предложить Министерству магии, и почему она об этом не знала? Она проработала здесь достаточно долго, устроилась в Департамент регулирования магических популяций и контроля над ними, а затем перевелась в Департамент магического правопорядка к Гарри. Она нахмурила брови, а голова снова начала раскалываться. Вслед за первыми вопросами последовали еще более сложные, и статьи все меньше и меньше напоминали бредни Риты Скитер, а наоборот, больше походили на то, о чем намеренно умалчивалось. Какое отношение к этому имеет Гарри, и почему он не сказал ей?***
Она ждала Гарри, расположившись в кресле напротив его стола, когда он, наконец, появился на работе в понедельник утром. Его волосы были растрепанными, взъерошенными от сна и Мерлин знает от чего ещё. Скорее всего, Джинни пыталась, но не смогла помочь укротить их тем утром, прежде чем он отправился по каминной сети в Атриум Министерства. Увидев ее, он вздрогнул. — Можно мне хотя бы выпить чашечку чая перед тем, как ты завалишь меня юридическими формулярами? Прежде чем она успела вымолвить удивленный ответ, по ее шее пробежал жар. С недавних пор все ее мысли не занимала работа. Впервые с начала карьеры в Министерстве ее первая мысль утром была не о делах, не о расписании встреч, не о документах, которые нужно было закончить, просмотреть или подписать. Нет. Она думала о Малфое. Она невольно вздрогнула, вторя Гарри. — Конечно, извини, продолжай. Она терпеливо ждала, пока он перемещался по кабинету, устраивался и призвал чай через дверной проем, за которым сидел его помощник. Сложенная пополам первая страница Ежедневного пророка покоилась у нее подмышкой, становясь все теплее с каждым мгновением, пока Гарри расхаживал по кабинету. Наконец после мучительного ожидания он рухнул в кресло, протянув руку, чтобы откинуть с лица выбившуюся прядь черных волос. Было ясно, что Гарри все еще не совсем проснулся, а после почти пятнадцати лет дружбы Гермиона лучше знала, чего ожидать от него. К счастью, ей не нужно, чтобы он был достаточно бодр, дабы произносить заклинания или арестовывать сбежавших волшебников. Ей просто нужно получить несколько ответов от него. — Вчера я наткнулась на кое-что. — Перейдя сразу к делу, она бросила ему на стол вырезку из Пророка. — Очевидно, Рита Скитер считает, что ты путаешься с Малфоем. Она внимательно наблюдала за ним, пробегая глазами по его лицу, в то время как его черты менялись от любопытства к замешательству, а затем, наконец, остановились на чем-то еще более тревожном, чем она ожидала. Смирение. — Я бы не назвал наши взаимоотношения дружбой, — сказал он со вздохом, делая большой глоток чая. — Ты... Что? — Звуки, вырвавшиеся из ее горла, прозвучали более удивленно и менее потрясенно, чем она намеревалась. — Я имею в виду, он все еще напыщенная задница, но он смеялся над несколькими моими шутками... — Гарри, — прервала она, подняв руку и останавливая его речи. — Когда это началось? Грейнджер не стала тратить время на любезности или пытаться сделать вид, что эта информация — не совсем то, что ей нужно. В его зеленых глазах мелькнула растерянность. — Что ты имеешь в виду? Он работает в Аврорате уже несколько лет, Гермиона. Возможно, кто-то увидел, как мы вместе идем к каминам в Атриуме, и неправильно все истолковал. Несколько лет!? Она изо всех сил старалась сохранить ровное дыхание. Сама мысль об этом была абсурдной: Драко Малфой, помогающий Аврорату? — Я не знала. Ни о чем, похоже, но это осталось невысказанным. — Правда? — поинтересовался он и еще больше взъерошил волосы, почесав затылок. — Я думаю, он начал работать, пока ты доучивалась и сдавала Ж.А.Б.А. Он бывает здесь всего несколько раз в месяц, но я удивлен, что ты его не встречала. — Но зачем? — подчеркнула она, все больше расстраиваясь. Гарри сделал паузу, его голова склонилась набок, когда он изучал ее. Она видела, что у него самого начали появляться вопросы, но он сдерживал их. — После того, как Малфой передал свои воспоминания на суде, он также предложил обучать авроров окклюменции. Предполагалось, что обучение будет длиться всего два года, пока он отбывает условный срок, но Малфой постоянно возвращался в качестве консультанта. Он довольно хорош в этом, но не говори ему, что я так сказал. Его эго и так едва пролезает в дверь. — Окклюменции? — еле слышно произнесла она. Гарри лишь кивнул ей. — Снейп его обучал, я уверен. Но он намного лучше меня. — И ты просто... — она сглотнула, пытаясь собрать мысли воедино, чтобы не выдать свое отчаяние. — Ты доверяешь ему? Не каждый день Министерство заключало сделки с бывшими Пожирателями смерти, но и она никогда раньше не ставила под сомнение суждения Гарри. — Сначала не доверял, — признался он. — Но у меня не было выбора. Я все ждал, что он будет бросать в меня проклятия каждый раз, когда оборачивался к нему спиной, но он просто делал свою работу. И до сих пор продолжает работать консультантом, несмотря на то, что Робардс неоднократно предлагал ему полную ставку. — Опять сплетничаешь обо мне, Поттер? Их прервал раздавшийся из дверного проема тягучий голос, и Гермиона вскочила на ноги. Ее грудь сдавило так болезненно, что она могла поклясться, что ее легкие перестали работать. — Прочти недавний выпуск Пророка, — радостно произнес Гарри, обращаясь к высокой фигуре позади нее. Она не могла заставить себя повернуться и посмотреть на него, думая, что, возможно, она соберет всю свою магию и вдруг станет невидимой. Но ведь это невозможно, правда? — Видимо, мы теперь хорошие друзья. Она почувствовала, как звук насмешки Малфоя поселился глубоко в ее животе. — Похоже, они сошли с ума раз думают, что мы так низко пали. Гермиона не была уверена, что потрясло ее больше: то, что смех Гарри был искренним, или то, что Малфой не воспользовался случаем, чтобы оскорбить его. Она удивленно уставилась на Гарри, но он лишь виновато пожал плечами. — Мне пора идти... Обойдя стул, она попыталась выбежать из кабинета, но дверь преградил Малфой. — Так скоро? — Его губы украсила знакомая ухмылка. — Мы так давно не виделись, Грейнджер. Мы должны наверстать упущенное. Ее сердце упало в пятки, паника на мгновение охватила Гермиону, но в его серых глазах не было и толики веселья. Несмотря на то, что она могла читать между строк произнесенную им фразу, его лицо оставалось невозмутимым и бесстрастным, ничто не помогало подавить непреодолимое желание сбежать. — Нет, правда, я оставлю вас двоих. Она покачала головой и двинулась вперед. Малфой отступил назад ровно настолько, чтобы она могла пройти мимо, но между их телами оставалось бы расстояние всего в ширину палочки. — Тогда я пойду с тобой. Я заскочил только для того, чтобы передать книгу Дэвису, когда услышал свое имя и решил посмотреть, что происходит. Я все равно собирался уходить. Его ухмылка переросла в полноценную улыбку, и она стиснула зубы. — В этом нет необходимости. Я могу пойти одна, спасибо. — И что теперь? — рассмеялся он, его глаза снова метнулись к Гарри, как будто Гермиона сказала что-то абсурдное. — Я должен идти на пять шагов позади и притворяться, что не вижу этот массивный куст, который ты называешь прической, загораживающий весь коридор? Раздражение закипело в ней, и сдавленный звук вырвался из ее горла. Она не могла ничего ответить, потому что знала, что если откроет рот, то либо накричит на него, либо проклянет. Возможно, и то, и другое, подумала она. Вместо этого Гермиона развернулась на каблуках и решительно зашагала по коридору, прежде чем Малфой успел закончить насмехаться. К сожалению, она успела лишь зайти за угол, как позади нее раздалось эхо шагов. — Серьезно, Грейнджер, где пожар? — Прекрати! — Гермиона остановилась, повернувшись к нему с поднятым указательным пальцем. Его глаза вспыхнули от удивления, но он тоже остановился, подняв руки в знак капитуляции. — Остановись. Оставь меня в покое. — А, я понял. — Он кивнул один раз, вскинув подбородок вверх, прежде чем опустить руки. — Ты можешь сплетничать обо мне за моей спиной, но... — Чего ты хочешь? Ее резкий вопрос оборвал его, и всякое подобие веселья на его лице сразу же исчезло. — Объясниться, очевидно. Она сжала кулаки, изо всех сил стараясь не взорваться перед проходящими мимо коллегами. Просто продолжай дышать... Вдох, выдох, вдох, выдох. Не помогало. — И ты не мог послать мне сову? — А ты бы прочла мое письмо? Не выбросив в камин, как только узнала бы мой почерк? Черт. Он был прав. Должно быть, он заметил ее замешательство, поэтому продолжил. — Позволю себе предположить, что у тебя есть парочка вопросов, раз уж ты пошла собирать сплетни. Если я все правильно понял, то мы могли бы заключить соглашение. Думаю, проще спросить меня, чем вынюхивать информацию в кабинете Поттера, тебе так не кажется? — Меня это не интересует, Малфой. Он сжал челюсть, придав ей еще более жесткие очертания. — Тогда позволь мне хотя бы извиниться. Она могла бы рассмеяться, и почти рассмеялась. — Мне не нужны твои извинения. — Знаешь, Грейнджер, я почти забыл, какая ты трудная. Удивительно, что люди охотно работают с тобой каждый день, — сказал он, подходя ближе, его глаза пылали от раздражения. — Почему я должна слушать твои извинения после того, как ты позволил себе отпустить оскорбительный комментарий по поводу моих волос и назвал меня трудной? Я не собираюсь тратить на тебя свое время. Уверена, ты привык получать все, что хочешь, но не стоит забывать, с кем ты разговариваешь. Я ничего тебе не должна, — насмешливо произнесла она. Его взгляд потускнел, и он моргнул. — Ты права. Не должна. И уверен, если бы я не пошутил, Поттер бы что-то заподозрил, а я думаю, что ты не хотела бы, чтобы у него возникли вопросы. Извини, конечно, но я предположил, что ты предпочтешь общаться непринужденно. Ох. Ее гнев немного утих. К сожалению, он был прав, и Грейнджер оставалось лишь молчать. — Кроме того, — продолжил он, оглядев ее. — Твои волосы уже не такие пушистые, как в школе. Впечатляет, если учесть, как они выглядели раньше. Но то, что ты трудная, остается правдой. Изумление от его непринужденного извинения мгновенно рассеялось. — Ты ведь не собираешься уходить? Чувство ужаса начало зарождаться в ее сердце. При этих словах его губы снова скривились в ухмылке. — Похоже, что нет. — Ты действительно пришел к Дэвису? Аврор был любителем вздремнуть в первой половине дня за своим столом и избегал полевых заданий. Он точно не годился для окклюменции, насколько она могла судить. — Нет. Ужас охватил все ее тело, отчего мышцы рук и ног окаменели. Он не собирался уходить, и решительный блеск в его глазах говорил ей, что он будет возвращаться каждый день, если они не поговорят. — Мой кабинет. Она не стала ждать, пока он ответит или последует за ней, и он не произнес ни слова, пока они не добрались до кабинета и она не наложила на комнату заглушающие чары. — Я отвечу на любой твой вопрос, — предложил он, медленно поворачиваясь, чтобы осмотреть ее стол и полки. — Но я хочу кое-что взамен. Ее ладошки уже вспотели, поскольку она так неожиданно снова оказалась с ним наедине. Его статная фигура казалась намного больше в замкнутом помещении, и Гермиона внимательно следила за тем, как он подошел к полке у дальней стены и провел пальцем по корешкам книг. В этих книгах не было ничего особенного, просто различные материалы по истории волшебников и юридические акты, но она почувствовала, что ей становится не по себе от его косвенного внимания. Ведь это же ее вещи. Ее пространство. Он не должен был здесь находиться. — Что? — практически выкрикнула она. Она готова сделать все, что угодно, лишь бы покончить с этим и заставить его уйти, чтобы в одиночестве спокойно снова погрязнуть в жгучем чувстве стыда. Он опустил руку, сжав пальцы в кулак, и повернулся к ней лицом, медля с ответом. — Я хочу завершить нашу сессию. Она готова на всё, что угодно... кроме этого. — Ни в коем случае! — Она пошатнулась, отступая назад, пока ее спина не уперлась в самую дальнюю стену. В Министерстве? В ее кабинете? — Я бы никогда... — Честное слово, для такого умного человека ты действительно глупа, — перебил Малфой. — Я имею в виду не это. Я говорю про завершающий этап. Удивление накрыло ее, она оцепенела. — Что? Ее мозг, казалось, перестал работать. Он окинул ее скептическим взглядом. — Уверен, что ты понимаешь, о чем я говорю. Гермиона Грейнджер не вступила бы в частный секс-клуб, не проведя исследований. — Я поняла, что ты имел в виду, — прошипела она. — Хорошо, я рад, что мы это прояснили, - сказал он, закатив глаза, а затем шагнул к ней. — Мы с тобой заключили соглашение, и я человек слова. Если Алый Орден узнает об этом, я понесу ответственность. Не ты. Они относятся к подобным вещам очень серьезно, и я тоже. Гермиона тряхнула головой так сильно, что прядь волос прилипла к бальзаму для губ, который она нанесла утром. Отлично. Он уже и так считает меня дурой. Убрав прядь, она смотрела, как он подходит еще ближе. — Уже поздновато, да и мне все равно неинтересно. Я ничего им не скажу, так что можешь не беспокоиться о своей репутации. Услышав ее резкий тон, он остановился. — Ладно, тогда ты не получишь ответов. Когда он повернулся к двери, ее рука сама собой протянулась к нему, словно пытаясь остановить его. — Но... — Таковы мои условия, Грейнджер. Соглашайся или я пошел. Еще один холодный прилив паники наполнил ее вены. Она читала о завершающем этапе — прикосновения и физическая связь, которые обычно требовались. И он хотел этого? Сейчас? — Сначала скажи мне, зачем тебе это нужно, — потребовала она, подняв подбородок в слабой попытке успокоиться. Если это были его условия, значит, он чего-то хотел от этого. Что-то, что ему было нужно. Малфой пристально посмотрел на нее, и она заметила, что он прижал язык к внутренней стороне щеки. — Мы с тобой заключили соглашение еще до того, как вошли в ту комнату, и у каждого из нас была своя роль. Даже если ты не знала, что это соглашение было заключено конкретно со мной. А ведь я мог помочь. Она почти рассмеялась, и рассмеялась бы, если бы его гнев не разгорался еще больше. Он был расстроен, но, очевидно, он также был слеп. Он думал, что мог бы помочь? Заставив себя отвести взгляд, она устремила взор на свой рабочий стол. — Если бы я осталась, было бы только хуже, — тихо произнесла она. Молчание говорило о том, что он впитал каждое ее слово. Его следующие слова были более тихими, и она почти сочла бы их ласковыми, если бы они исходили из любых других уст, кроме его. — Ты могла расщепиться, аппарируя в таком состоянии. Ты поступила безрассудно. Безрассудно? Гермиона снова перевела взгляд на него. У него хватило наглости судить о безопасности ее действий. — Почему тебя это вообще волнует? — На этот раз она не удержалась и всплеснула руками, раздражение кипело в ней. — Потому что. Мне не все равно. Теперь его трясло, слова вырывались сквозь стиснутые зубы. — Плохой аргумент, — ответила она. — Потому что я уже не тот человек, что был раньше, — он сделал паузу, глубоко вдохнув. — Согласился бы я на сессию, зная, что это ты? Нет, потому что знаю, что ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Но разве я издевался над тобой после? Оскорблял ли я тебя? Насмехался над тобой? Пока ты пыталась сдержать приступы тошноты от одной только мысли о том, что я прикасался к тебе, что я делал, Грейнджер? Скажи мне. Мозг едва уловил его слова, и она уже готовила ответную реплику. Как вдруг перед ее мысленным взором промелькнуло воспоминание о том, как он, раскинув руки и широко раскрыв глаза от тревоги, умолял ее остановиться. Успокоиться. — Ты... — Грейнджер пришлось сглотнуть от непреодолимого стыда, заполнившего ее грудь. Не тот стыд, который был в ту ночь, а стыд с оттенком холодного сожаления, когда она поняла, что он был прав. Драко Малфой стоял перед ней, и он был прав. — Ты пытался остановить меня. Просил успокоиться и поговорить, прежде чем пытаться аппарировать. Его глаза прикрылись, когда он воспринял ее признание, но через мгновение они снова открылись, взгляд его серых глаз стал пристальным и бесстрастным. — Мне это важно, потому что я человек слова. Не сомневаюсь, что после случившегося ты не откажешься от своих намерений. Но ты должна знать, что нельзя снова завершать сессию подобным образом, Грейнджер, особенно с кем-нибудь другим. В подобной ситуации эмоции зашкаливают у обоих. Признаться, она не очень-то задумывалась о завершающем этапе, когда отправлялась в Алый орден тем вечером. Конечно, она читала об этом и знала основы... Знала о необходимости смягчить эмоциональное напряжение после сессии. Но их сессия не была такой уж напряженной... Не так ли? Конечно, он заставил ее кончить, но ее реакция после была вызвана скорее тем, кем он был, а не тем, что произошло. — Поэтому сразу после этого ты пошел в бар? Хотел снять эмоциональное напряжение? Гермиона осознавала, что уклоняется от ответа, но ей все равно было неприятно. Он не мог стоять перед ней и изображать из себя исправившегося, когда его действия были настолько противоречивы. Он окинул ее пронзительным взглядом. — Тебя это задело, да? Даже несмотря на то, что это ты убежала от меня? Гермиона усмехнулась. — Знаешь, для человека, который утверждает, что изменился, ты все еще невероятно уклончив. Малфой расправил плечи и удивленно вскинул светлые брови. Если бы она не ненавидела его, то его вид был бы ужасно притягательным. — Я сказал, что изменился, а не то, что мне сделали лоботомию. — Его губы вновь растянулись в знакомой ухмылке. — Теперь, если я правильно проследил за нашим разговором, мы возвращаемся к тому, с чего начали. Тебе нужны ответы, и я готов их дать. За определенную плату. Ее охватило чувство страха. Нет, скорее, предчувствие надвигающейся опасности. Ведь если бы он хотел, то уже бы давно бросил в нее множество проклятий? — Сначала скажи мне, что ты собираешься делать. Малфой закатил глаза. — Грейнджер, не каждый твой партнер будет приходить с подробным планом, с которым можно будет ознакомиться заранее. Важная часть этого процесса — научиться доверять, даже если тебе совсем не хочется. — Расскажи хотя бы в общих словах, — возразила она. — Прости, но я не хочу, чтобы твои действия меня огорошили. Опять. Она практически почувствовала его недовольный вздох, даже на расстоянии. — Ты присядешь. — Малфой кивнул на офисное кресло, стоящее у ее рабочего стола. — И я расскажу тебе основы. То, на что тебе следует обратить внимание. Что ты должна знать или чего ожидать. Различные практики, в зависимости от того, с кем ты находишься. Что является приемлемым и неприемлемым поведением для участников, например, паническое бегство. Его насмешка над ней заставила ее закатить глаза, но она сделала неуверенный шаг вперед. — Тебе обязательно прикасаться ко мне для чего-то из этого? Она читала, что на завершающем этапе, партнеры проявляют заботу, снимая напряжение после сессии объятиями и нежными прикосновениями, но образ Малфоя, обнимающегося с кем-либо, был так же абсурден, как попытка надеть рождественскую шляпу на дракона. Это казалось и опасным, и непродуманным. И когда он замешкался с ответом, она остановилась. — Не обязательно. Странное чувство зародилось в ее груди. Не совсем опасение, но что-то похожее. Возможно, нерешительность? Хотела ли она, чтобы он прикоснулся к ней? Определенно, нет. Абсурдная идея. — А ты бы стал прикасаться? Если бы это была не я? Она поморщилась, осознав, как отчаянно прозвучал ее вопрос. Не то чтобы ее волновало, что он думает о ней. Ее любопытство было связано с новой, неизвестной стороной его личности. Она всегда жаждала знаний, тянулась к новым фактам и цифрам, как к глоткам воздуха, способным поддержать огонь в ее груди. Разгадывание тайн всегда приносило ей удовлетворение, и, судя по всему, изучение секретов Малфоя должно было стать ее новой навязчивой идеей. Он сделал небольшую паузу. — Да. Как правило, это очень тактильный процесс, требующий реакции тела, чтобы вернуть тебя в реальность после сессии. Для одних он должен быть расслабляющим и успокаивающим, в то время как другие могут предпочесть обсудить прошедшую сессию. Все зависит от конкретного человека. Опустившись в кресло, Гермиона мысленно перебирала свои собственные предпочтения. Она всегда была тактильным человеком, прислонялась к Рону и Гарри, обнимала их или клала голову на их плечи, когда уставала. Попав в клан Уизли, она чувствовала себя так, словно вернулась домой, во вторую семью со всеми их естественными физическими проявлениями привязанности. — Тогда ты можешь прикоснуться ко мне, — сказала она ему. — Но ничего неподобающего. Ее дополнительное условие заставило его усмехнуться. — Я об этом и мечтать не смел. Всего лишь очередной эксперимент, — сказала она себе, чувствуя, что ее сердце снова начинает трепетать от нервов. Эксперимент, чтобы выяснить, что она действительно чувствует по отношению к Малфою и сможет ли она — станет ли — так же реагировать на его прикосновения, как и с повязкой на глазах в тот вечер. Так или иначе, большая часть ее кожи была прикрыта. Ее рабочая одежда была более маггловской, чем у большинства других волшебников, и скорее напоминала трикотажное деловое платье с длинными рукавами и зауженной талией. Также на ней была специальная мантия, с зачарованными карманами, которую она утром впопыхах накинула на плечи. — Можно? — начал он, и она слегка одернула мантию и наклонилась вперед, чтобы помочь ему. Как только он убрал мантию, сразу продолжил. — Грейнджер, я... Его долгая пауза заставила ее затаить дыхание, она старалась не нарушить тишину. Тиканье часов на полке заполнило пространство, но она не стала считать каждую секунду. С ее растущим любопытством к Малфою и тому, что произошло, она знала, что не может терять время, отвлекаясь. Она должна быть начеку, готовая к любому его слову. Теперь она знает, чего ожидать от него. Прочистив горло, он начал еще раз. — Прежде чем я сделаю или скажу что-нибудь еще, я хочу принести свои извинения. За все. Я никогда не думал, что увижу тебя вновь, и не думал, что это будет так, но... У меня длинный список того, о чем я сожалею, и то, как я обращался с тобой, стоит на первом месте. Ее сердце пропустило удар. — И пожалуйста, ничего не говори, — продолжил он, прежде чем она успела втянуть в себя воздух. — Я бы предпочел просто высказаться, без мучений, если ты не возражаешь. Но, пожалуйста, знай, что я хотел извиниться перед тобой тысячу раз, обдумывал множество разных способов, и ни один из них не подходил. Мне это известно, и тебе это тоже известно, но независимо от этого, мне необходимо высказаться. — Я... — настала ее очередь заикаться, слова прозвучали едва слышным шепотом. — Хорошо. Что еще она могла сказать? Что еще она должна сказать? Ее жизнь превратилась в хаос за несколько дней и стремительно ухудшалась, а Малфой стоял посреди обломков. Повернув голову, она взглянула на него. Он не смотрел на нее, но его челюсть была крепко сжата, пока он направлял свой взгляд в стену. Его плечи напряглись под черной мантией, но голова была высоко поднята. Этот взгляд она помнила с давних времен, когда он был еще мальчишкой, пытавшимся притвориться, что он мужчина. Что-то внутри ее груди треснуло. — Спасибо. Его плечи расслабились, совсем немного, но выражение его лица изменилось, когда он снова посмотрел на нее. Исчезла всякая неуверенная уязвимость, а на ее месте появилась нахальная решимость. — Теперь повернись лицом вперед. — Когда Грейнджер выполнила просьбу, то услышала, как он сделал еще один шаг ближе. Теперь Малфой стоял прямо за спинкой кресла, и его присутствие было ощутимо, хотя она больше не могла его видеть. — Поскольку мои действия являются ознакомительными для тебя, и я уверен, что ты знаешь основы, не буду вдаваться в подробности. Холодок, пробежавший по коже головы, заставил Гермиону вздрогнуть. За ним последовал еще один, и она поняла, что Малфой нежно прикасается к ее волосам, перебирая локоны. — По завершении сессии задача верхнего — помочь своему партнеру восстановиться после эмоционального всплеска. — Малфой продолжал ласкать ее, а она боролась с очередной волной мурашек. — Поскольку технически это не сессия, я не собираюсь притворяться, что происходящее интимно, но скажу, что обычно многие обсуждают, что им понравилось или не понравилось. Сидя совершенно неподвижно, она позволила своим глазам закрыться. — Хорошо. Опасение трепетало в ее груди, как рой пикси, но за ним было что-то еще. Что-то более глубокое и запретное, о чем она не хотела думать, пока руки Малфоя нежно гладили ее волосы. Его прикосновения были настолько невесомыми, что едва ощущались, как легкое дуновение ветерка, а она и не подозревала, что он способен на такую нежность. — Ты не обязана говорить мне о своих чувствах, поскольку уже достаточно ясно выразила их, но я хотел бы знать... Почему ты решила использовать чары гламура? Ее плечи напряглись, а его руки замерли. — А почему ты завязал мне глаза? В ответ он резко дернул за локон, и она тихонько вздохнула. Несмотря на предупреждение, он ответил. — Веришь или нет, но я завязал тебе глаза не потому, что боялся, что мой партнер увидит, кто я такой. Мне не стыдно, Грейнджер. Я сделал это, потому что в твоей анкете было написано, что ты новичок, а повязка на глазах дает возможность испытать исключительно физический опыт. Опыт, что заставит тебя сосредоточиться на реакции твоего тела, усиливая удовольствие. Ты. Твои чувства. Твое тело. Еще одна стая мурашек пробежала по ее шее. Он говорил с ней свободно, искренне, без притворства, которого она от него ожидала. Драко Малфой должен был дистанцироваться, насмехаться над ней, выплескивать оскорбления о том, насколько она отвратительна или насколько ниже него, по его мнению. — Позволь мне перефразировать свой вопрос, — сказал он. — Почему ты использовала чары гламура, а не оборотное зелье? Быстро вдохнув через нос, чтобы успокоиться, она решила быть откровенной с ним. — Потому что я хотела, чтобы мое тело было моим. Мне нужно было знать, действительно ли мне нравится то, что происходит, и я не могла доверять своей реакции, если бы не была собой. Вторая рука коснулась ее волос, и по плечам разлилось сильное чувство успокоения. — Замечательно. Ты правильно поступила. Прежде чем она успела отреагировать на его похвалу, он заговорил снова. — Я знаю, что ты, вероятно, привыкла доверять своему огромному мозгу, но в этом случае тебе нужно научиться больше доверять своему телу. Твоя голова — это то, что заставило тебя отправиться на поиски, — так не позволяй же ей помешать найти искомое, Грейнджер. — Как я поступала... раньше, — закончила она за него, выдавливая из себя слова. Он усмехнулся. — Очевидно. На мгновение вокруг них воцарилась тишина, и она позволила себе расслабиться под его прикосновениями. — Твои волосы гораздо мягче, чем я ожидал. В ее груди вспыхнуло раздражение, но это была лишь искра по сравнению с тем гневом, который она испытала при виде его раньше. — Не сомневаюсь, что во мне найдется много интересного, о чем ты и не догадываешься. — Действительно, — с готовностью согласился он. — Хотя, если не учитывать твои нападки, я бы сказал, что на данный момент это был довольно приятный набор сюрпризов. Ее щеки запылали, румянец расцвел на шее и поднялся к ушам. Слава Моргане, что он не видит моего лица, — подумала Гермиона. Девушка никогда не умела скрывать свои эмоции, и то, что она сидела к нему спиной, помогло немного успокоиться. — Ты... — слова вырвались прежде, чем она успела их остановить, но, начав, Гермиона уже не могла остановиться. — Тебе понравилось? Он замешкался, и яркий румянец залил всю ее грудь, угрожая поглотить целиком. — Я просто... я имею в виду... это то, о чем я должна была спросить, верно? Именно так происходит обсуждение? Не то чтобы она хотела знать, понравилось ли ему. Конечно, нет. Однако вопрос был гипотетическим, заданным верхнему или партнеру, которым Малфой не был и не будет. Его руки опустились, и она услышала, как он отстранился. Она дышала ровно, прикусывая губу, и размышляла, что делать дальше. Она зашла слишком далеко? Он закончил? Должна ли она встать? Уже можно повернуться к нему и начать требовать ответы на свои вопросы? — Я... — его запоздалый ответ был прерван резким стуком в дверь ее кабинета. — Мисс Грейнджер? Я подготовила документы к вашей следующей встрече. Приглушенный звук голоса ее секретаря заставил Гермиону вскочить с кресла и как можно быстрее отстраниться от Малфоя. — Ах, да, спасибо, Сесилия, — ответила она с такой профессиональной бравадой, на какую только была способна. — Я заберу их у вас, когда буду уходить. Она подождала, пока шаги пожилой женщины стихнут за дверью, и посмотрела на Малфоя, стоящего в другом конце комнаты. Его серые глаза были устремлены на нее, но выражение лица оставалось равнодушным. — Похоже, тебе придется подождать еще немного, чтобы получить ответы. — Он сделал шаг к двери. — Ты свободна сегодня вечером? — Сегодня вечером? Да, — сказала она, медленно кивнув. — Тогда в то же время, в том же месте. С ожерельем на шее ты можешь аппарировать сразу в комнату. — Его губы расплылись в легкой ухмылке, когда он положил руку на дверную ручку. — И поскольку уверен, что ты хочешь, чтобы я был откровенен — да, мне действительно понравилось. Больше, чем ты, вероятно, хотела бы услышать, и, вероятно, гораздо больше, чем следовало бы. Но, возможно, мы оба узнали кое-что о себе в этой маленькой вылазке. Он покинул ее кабинет, оставив Гермиону ошеломленной от его дерзости.
