Противоречия|Contradictions

      — Визенгамот от имени Министерства магии признает Вэнса Грэбсворта виновным по всем пунктам обвинения!       Гермиона не могла сосредоточиться из-за гула, стоящего в ушах. Когда шум зала суда болью запульсировал в висках, она вскочила со стула, прижимая к груди документы. Колючая рабочая мантия неприятно прилегала к коже, пока Гермиона пробиралась между взбудораженными очередной победой коллегами, не обращая на них никакого внимания.       Ноги сами вели ее к лифтам. Весь путь вниз она старалась не отрывать взгляда от пола, а дыхание сохранять ровным, как и биение сердца.       Кабина остановилась с характерным звоном и толчком. Гермиона выскочила в Атриум, обдумывая варианты. Она должна была взвесить все за и против, прежде чем принять решение. Загвоздка заключалась в том, что Гермиона уже почти сорок восемь часов размышляла над одним и тем же.       Пятница. Вечер. Судебное заседание подошло к концу. Дома ее ждали горячий душ, заказанная ранее упаковка еды и новая книга, которую Гермиона планировала начать читать.       Приходи ко мне.       При мысли о словах Драко по ее телу пробежал жар, опаляя и лаская кожу одновременно. Гермиона не ответила на письмо, а просто спрятала его дрожащими руками в тумбочку. Оно пролежало там недолго, прежде чем она достала его и еще раз внимательно вчиталась в слова, чтобы убедиться, что ей ничего не почудилось.       Указание Драко преследовало ее последние два дня, отдаваясь эхом в сознании каждый раз, когда она закрывала глаза. Каждый раз, когда в зале суда становилось тихо. Каждый раз, когда Гермиона думала о нем, что происходило все чаще и чаще.       Толпа перед ней двигалась, превращаясь в очередь к служебным каминам, и Гермиона неспешно шагнула вперед. Пришло время принять решение.       Я буду ждать.       В конце письма Драко написал адрес своей квартиры, расположенной в самом центре Лондона. Не «Алый орден». Не поместье Малфоев. Что-то иное, что-то принадлежащее только ему. Когда очередь рассеялась, Гермиона сделала еще один шаг к камину, и ее грудь сжалась от паники. Она медлила.       Мужчина нетерпеливо прочистил горло у нее за спиной, и Гермиона переместила пергаменты из руки в руку, чтобы схватить горсть летучего пороха. Зернистая зола прилипла к потным ладоням, а пульс гулко отдавался в ушах. Он заглушил отрывистые слова, неуверенно сорвавшиеся с ее губ, а затем слился с шумом окутывающего ее пламени. Когда зеленая густая дымка прояснилась, мир вокруг Гермионы словно замер.       Гостиная представляла собой широкое пространство с панорамными окнами во всю стену слева, открывающими вид на сверкающий небосклон. Снаружи горели фонари, освещая сумеречные лондонские улицы. Гермиона нерешительно шагнула на пушистый ковер и вышла из камина. Справа располагалась открытая кухня с бытовой техникой и шкафами, сверкающими словно новые.       Это была не просто квартира, а самый настоящий пентхаус, причем явно дорогой. Осознание этого не шокировало, а вот интерьер помещения слегка удивил. Гермиона ожидала роскоши, которой должен бы пестреть дом, принадлежащий Драко Малфою. Но обстановка в его квартире разительно отличалась от убранства поместья. Никаких витиеватых настенных украшений или хрустальных люстр. Никаких бюстов или масляной живописи. Никакой старинной мебели, изготовленной вручную специально для наследника семьи и передававшейся из поколения в поколение.       Все выглядело современно — со вставками кожи и металла. Но безжизненно.       — Эй? — воскликнула Гермиона, вздрогнув от звука собственного голоса.       Неужели она назвала неправильный адрес? Паника нарастала, и Гермиона засунула руку во внутренний карман мантии, чтобы найти скомканное письмо Драко. Она в тысячный раз пробежалась глазами по его почерку, запоздало сообразив, что без возвращения в камин не узнает, совершила ли ошибку.       Гермиона решила уйти как можно скорее, чтобы обезопасить себя. Малфой наверняка даже не подозревал, что суд завершился. Она могла бы просто пойти домой и залезть под душ, чтобы расслабиться. Неплохой план.       Прежде чем Гермиона успела повернуться к камину, ее остановил звук открывающейся двери с другого конца комнаты.       — Грейнджер?       Если раньше Гермионе казалось, что она взволнована, то открывшееся перед ней зрелище мало с чем могло сравниться.       Малфой стоял, опираясь одной рукой о дверной косяк, одетый лишь в низко сидящие спортивные штаны. Его волосы были мокрыми, и, даже на расстоянии, Гермиона разглядела несколько капель, стекающих по плоской, покрытой шрамами груди. На его лице ясно читалось удивление, а когда он поднял руку, чтобы убрать волосы со лба, мышцы его пресса напряглись.       Милая Цирцея. От неожиданности у Гермионы перехватило дыхание.       — Прости, — быстро извинилась она, отступая и пытаясь нащупать позади себя емкость с летучим порохом. — Я не хотела тревожить тебя… Мне не следует быть здесь… Я просто…       Она не хотела мешать его планам на вечер, появившись без предупреждения…       — Гермиона.       Ее тело послушно замерло прежде, чем разум осознал неозвученный приказ. Она уставилась на ковер, чтобы не встретиться с Драко взглядом, пока он пересекал комнату. Когда его босые ноги появились в поле ее зрения, Гермиона напряглась.       — Пожалуйста, не убегай от меня, — попросил он, понизив голос. Драко нежно обхватил ее подбородок и мягко приподнял, побуждая Гермиону встретиться с ним взглядом. — Только не опять.       Он не смотрел на нее ни с гневом, ни с нетерпением, ни даже с любопытством. Его лицо выражало чистейшее спокойствие. Но сердцебиение Гермионы отказывалось приходить в норму.       — Мне очень жаль, — снова извинилась она. — Суд закончился, и я не подумала… Уже поздно и…       — Прекрати, — мягко прервал ее Драко. — Ты сделала так, как я просил. Тебе не за что извиняться.       Когда его большой палец коснулся ее щеки, она закрыла глаза. Он мягко и ласково погладил ее, и Гермионе потребовались все силы, чтобы не прильнуть к нему сильнее.       — Ты хочешь остаться или предпочтешь уйти?       Гермиона задумалась, сглатывая из-за сухости в горле. Ее разум боролся с сердцем. Она последовала указаниям Драко, руководствуясь чувствами, — переместилась по каминной сети и оказалась в его гостиной. Но теперь, в суровом свете столь эмоционального решения, ей захотелось спрятаться в безопасной темноте.       Грейнджер не ответила, и его хватка усилилась, побудив ее снова открыть глаза. Он смотрел на нее немигающим взглядом, ожидая ответа.       — Помнишь, я говорил тебе, что для того, чтобы научиться подчиняться, тебе придется начать доверять своему телу так же сильно, как и разуму?       Она едва смогла кивнуть.       — И у тебя получилось. Ты просто великолепно справилась, дорогая. Для меня было честью наблюдать за этим. Но сейчас очевидно, что ты снова борешься с инстинктами. И я знаю, что довольно нелегко терять контроль. Словно не знаешь, какой шаг сделать дальше. Но ты не должна бояться, только не со мной, — мягко произнес Драко. — Просто скажи мне, что тебе нужно. Что бы это ни было, я дам тебе все необходимое. Все что угодно, Гермиона, это твое.       Она почувствовала, что ее нижняя губа задрожала, а ладони стали влажными. Пергаменты, которые Гермиона так старательно прижимала к груди, упали на пол. Она не выдерживала столь сильной эмоциональной нагрузки. Просто абсурд: небольшой стресс из-за работы и разлука не должны были довести ее до грани срыва. Но Гермиона ощущала себя хрупкой и находилась в нескольких секундах от того, чтобы окончательно сломаться.       — Я хочу остаться, — шепотом начала она. Когда Драко выдохнул, его грудь расширилась, а тело расслабилось, Гермиона поняла, что его спокойствие было напускным. Осознание придало ей сил. — Я…       Сделав паузу, она облизала губы. Его серые глаза опустились, а затем снова поднялись.       Слова застряли у нее в горле.       — Мне кажется, что я… — снова попыталась Гермиона. Ей хотелось вырваться из его хватки, отвернуться, спрятаться. Она собиралась произнести то, что не осмеливалась озвучивать с тех пор, как заметила первые зачатки чувств. Но они вспыхнули ярким пламенем, высветив вероятность того, что Гермиона, может быть, не так удовлетворена жизнью, как считала раньше. — Я хочу большего. Я думаю, что нуждаюсь в большем.       Она смущенно отвела взгляд, поражаясь нелепости своих мыслей и слов. Гермиону устраивала ее размеренная жизнь, она любила своих друзей, и те отвечали ей взаимностью. Но несмотря на то, как неустанно Гермиона работала в Министерстве и сколько времени проводила с друзьями, чего-то не хватало. Она не могла понять, почему иногда чувствовала себя одинокой, ведь ее карьера шла в гору, друзья почти еженедельно приглашали на встречи, а сексуальные потребности удовлетворялись регулярно и лучше, чем когда-либо.       Но недостаток чего-то важного вызывал у Гермионы желание кричать.       На мгновение мир замер. Драко пристально смотрел на нее, обдумывая признание. Все казалось неправильным. Чувства, разрывающие ее грудь и обнажающие неуверенность. Странный, современный пентхаус, который абсолютно не соответствовал ожиданиям Гермионы. Мокрый после душа Драко без рубашки. Светлые, выцветшие шрамы на его груди, больше не скрытые одеждой. Но когда его губы прижались к ее губам, все встало на свои места.       Поцелуй нельзя было назвать нежным или вызванным простым любопытством. Он обжигал, опаляя жаром, когда Драко шагнул вперед, чтобы прильнуть к ней всем телом. Он целовал Гермиону так, будто изнемогал от желания, запрокидывая ее голову назад и проводя языком по ее губам. Когда она застонала, Драко воспользовался моментом, чтобы углубить поцелуй, и Гермиона изо всех сил старалась не отставать. Ее руки блуждали по его предплечьям, притягивая ближе и словно пытаясь приковать к себе.       Гермиона почти задыхалась. Ее неуверенность, страх и тревога перестали существовать, поскольку мир сузился до прикосновений Драко. Тепло разлилось по телу Гермионы, когда он прижался к ней сильнее, закусив ее нижнюю губу и застонав от удовольствия. Она судорожно вздохнула и провела пальцами по его плечам. Гермиона не могла сосредоточиться, ее разум плавился от переизбытка ощущений — мягкое скольжение его губ и языка, жар его кожи под ее хваткой.       Драко вздрогнул, когда она провела рукой по его ключице. Тяжело дыша, Гермиона отстранилась и открыла глаза. Зрачки Драко расширились, почти полностью затмевая радужку. Ее сердце бешено колотилось, а губы слегка покалывало от предвкушения, но Гермиона не забыла о его обещании.       — Значит, я наконец-то заслужила?       Малфой ухмыльнулся, скользнув языком по нижней губе. В его взгляде появилась хищная искорка, которую Гермиона так полюбила. Та загоралась лишь в исключительных случаях. Когда перед Драко появлялся единственный объект его вожделения. Она.       — А ты сомневалась? — спросил он, хоть и не нуждался в ответе.       Его взгляд потемнел, и Гермиона почувствовала, как по ее венам пробежала волна возбуждения. Осмелев, она дрожащими пальцами обхватила пуговицу на шее. Как только та выскочила из петли, рабочая мантия соскользнула на пол, оседая вокруг ног Гермионы и обнажая голые руки. Молнию на спине она решила пока не трогать, предоставив Драко возможность самому ее расстегнуть. В то утро Гермиона надела на работу простое платье-футляр — однотонное, серое, без особых изысков.       Драко обхватил ее затылок, притягивая к себе для очередного поцелуя. Его дыхание опалило лицо Гермионы, а напористость сводила с ума. Малфой целовал ее так, словно она принадлежала ему, разжигая огонь каждым движением своих губ. Их зубы столкнулись, когда Гермиона, пытаясь не отставать, приоткрыла рот шире. Драко удерживал ее мертвой хваткой, но она не смогла бы уйти, даже если бы захотела.       Поэтому Грейнджер не отстранилась, когда его рука соскользнула с ее затылка. Она попыталась облизать и пососать его нижнюю губу, отчаянно стремясь не отстать от его бешеного темпа, но Драко в ответ прикусил ее. Как напоминание.       Гермиона вскрикнула, когда его руки сжали заднюю поверхность ее бедер. Драко наклонился, чтобы поднять ее, но не прервал поцелуй. Она инстинктивно обхватила его торс ногами и сильнее прильнула к нему, почувствовав эрекцию. Платье задралось, но это никого не смущало. Гермиона едва уловила движение его ног, но не могла заставить себя беспокоиться о том, куда Малфой ее несет. Пока он не перестал ее целовать, это не имело значения.       Гермиона могла бы умереть от удовольствия, просто наслаждаясь его поцелуем.       Его язык замедлился, плавно двигаясь по ее губам, и она снова застонала.       — Драко, — взмолилась Грейнджер, немного отстранившись, чтобы произнести его имя.       Слегка приподняв бедра, Гермиона переместила ноги на его талию, чтобы прижаться сильнее. Она жаждала большего… Жар распространялся внизу живота, а возбуждение охватывало ее с такой силой, какой Гермиона давно не ощущала. Даже в ту ночь, когда Малфой почти час измывался над ней. Его кожа под ее руками ощущалась как шелк, и ему пришлось бы связать ее ремнем, чтобы Гермиона перестала прикасаться к нему.       Грейнджер казалось, что это ее единственная возможность чувствовать его таким открытым — без тщательно выстроенного образа, — и незащищенным сшитыми на заказ костюмами. Его обнаженная грудь вздымалась при каждом вдохе, а мокрые волосы выглядели непривычно взъерошенными. Гермиона рискнула запустить руки в светлые пряди, прижимаясь к Драко всем телом.       Он тяжело дышал, ненадолго отстранившись, чтобы провести их через дверной проем, из которого появился ранее.       — Я не отпущу тебя, — заверил Драко. — Больше никогда.       Отчаяние зарождалось в ее груди, смешиваясь с возбуждением. Моргнув, Гермиона посмотрела по сторонам. Большая кровать с четырьмя столбиками и черным постельным бельем занимала центральное место в комнате. Возле нее стояла мебель соответствующего стиля, а на стене висело большое зеркало.       Спальня Драко.       Он не стал останавливаться по пути к кровати и тратить время на то, чтобы развеять все возможные сомнения Гермионы, а затем осторожно наклонился, чтобы уложить ее на мягкие простыни. Их намерения не нуждались в обсуждении. Единственное, что оставалось неизвестным — то, как Малфой хотел овладеть ею.       Одной рукой он расстегивал молнию ее платья, а другой задирал подол. Как только оно упало на пол, оставив Гермиону лишь в бюстгальтере и трусиках, Драко вновь прильнули к ее губам. Он расположился между ее бедер, прижимаясь так, словно не мог насытиться и изнывал от желания не меньше, чем Грейнджер.       — Ты воплощение всего, — прошептал Малфой так нежно, что Гермионе стало интересно, понимал ли он, что произнес это вслух.       Она обхватила его ягодицы ногами, притягивая ближе и наслаждаясь тяжестью его тела. Драко предоставил ей больше обнаженной кожи, чем когда-либо. Живот к животу, грудь к груди, его губы прижимались к ее губам. Он действовал напористо, словно пытаясь унять напряжение между ними.       Драко не замедлялся и не отстранялся, но Грейнджер не возражала. Она почувствовала его эрекцию и начала раскачивать бедрами, стремясь добиться желанного трения. Ластовица ее трусиков промокла насквозь: ткань скользила по набухшим складочкам и задевала клитор.       Руки Драко блуждали по ее телу размашистыми движениями, то обхватывая талию, то поглаживая бедра. Затем его пальцы скользнули к бюстгальтеру и ловко справились с застежкой. Обнажив грудь, Гермиона отбросила кружевной материал в сторону. Она застонала и выгнула спину, когда Малфой сжал ее сосок указательным и большим пальцами, а затем костяшками второй руки провел по ластовице ее трусиков. Грейнджер буквально плавилась под его прикосновениями, отчаянно желая большего.       — Моя нетерпеливая девочка, — прошептал он, улыбнувшись.       Драко быстрым движением снял с нее трусики, порвав тонкое кружево. Гермиона удивленно вздохнула, пораженная резкостью его действий. Ей было плевать на нижнее белье — купить новое не составляло большого труда, — но безотлагательность Драко только усиливала ее возбуждение. Когда его рука снова проникла между ее ног, поглаживая промежность уверенными движениями, все тело Гермионы напряглось. Желание большего пылало и пульсировало внизу живота, растекаясь по венам при каждом поцелуе, прикосновении и шепоте.       Грейнджер погрузилась в свои мысли лишь на мгновение, прежде чем его губы снова захватили ее, и она изо всех сил постаралась сосредоточиться на ощущении, а также просунуть свою руку между их телами. Дрожащие пальцы нащупали пояс его спортивных штанов и скользнули ниже, чтобы коснуться горячей кожи. Драко не потрудился надеть нижнее белье, поэтому Грейнджер застонала, обхватив его член рукой. Ей не разрешалось прикасаться к нему с той самой первой ночи, когда они пришли в клуб, зная личности друг друга. Когда Драко заставил ее признаться в своих фантазиях, пока она сидела обнаженная у него на коленях. Когда он показал ей, как ему нравится, чтобы его ласкали. Когда рука Гермионы скользила по члену, направляемая его рукой. Она не забыла ни одного урока.       Гермиона почувствовала, как мышцы его живота напряглись от ее прикосновений, но Малфой быстро опомнился. Его пальцы скользнули по влажным складочкам, а затем помассировали клитор. Она ощутила холодок от металла его колец, но все равно подалась бедрами, когда Драко прижал перстень на большом пальце к клитору, а средним и безымянным проник во влагалище. Если он и мог оставить где-нибудь след от печатки, то именно там, где Гермиона хотела почувствовать его больше всего.       Ее рука крепко сжимала его член, но Грейнджер замирала каждый раз, когда его пальцы касались чувствительного местечка внутри, заставляя искры удовольствия пульсировать по венам. Когда бедра Драко начали раскачиваться в такт ее движениям, подстегивая Гермиону двигаться быстрее и сильнее, его рука подстроилась под их теперь уже общий ритм. Малфой тяжело дышал, его поцелуи становились все более хаотичными.       — Еще, — умоляла она, выпустив член из руки, чтобы стянуть его спортивные штаны.       Гермиона вцепилась в ткань и расставила ноги шире, чтобы освободить место, а затем облегченно выдохнула, когда Драко подчинился. Сбросив штаны в сторону, он сжал член рукой и несколько раз провел головкой по промежности Гермионы.       — Я собираюсь овладеть тобой, — произнес Драко. Его глаза потемнели, а на лице читалась лишь решимость. — Таким способом, каким пожелаю. И столько раз, сколько захочу. Ведь ты моя, Гермиона. И после ты заснешь в моей постели, а утром… Я сделаю это снова.       Гермиона не понимала, обещает он или угрожает, но совсем не возражала.       — Да…       Согласие оборвалось сдавленным стоном, когда он проник в нее мощным рывком.       — Блядь… — выругался Драко, его глаза на мгновение закрылись.       Он замер, собираясь с силами, затем отпрянул и снова вошел в нее. Внутренние мышцы Гермионы сжались от внезапного вторжения, крепко обхватывая его член, но удовольствие пронеслось по ее венам. Ее руки блуждали по его телу, прослеживая контуры шрамов и ощущая тяжесть его крепких мышц. Гермиона впилась ногтями в его спину и покрывала поцелуями все участки кожи Драко, до которых могла дотянуться губами, наслаждаясь тем, как размеренно он двигался.       Именно в этом она нуждалась. Это была та близость, которой Грейнджер так долго жаждала. Без одежды, без клубной обстановки и специализированной атрибутики, без необходимости играть роли. Лишь подлинное единение.       Гермиона старалась не думать, каким может быть «нормальный» секс с Малфоем. Ведь она начала бы переживать о возможном будущем, в котором не смогла бы заниматься сексом без доминирования и подчинения. Грейнджер обязательно задалась бы вопросом: будет ли «обычный» секс с Драко омрачен их историей? Смогла бы она отгородиться от своих мыслей, чтобы не зацикливаться на призраках прошлого? Однако ранее Гермиона не догадывалась, что дело вовсе не в сексе, а в самом мужчине. Причина отсутствия удовольствия заключалась не столько в доминировании и подчинении, сколько в обретении связи с кем-то. Ощущение чего-то глубокого и основательного между ней и Драко заставляло Грейнджер сомневаться во всем, но и не желать больше никого. Малфой стал ключом к ее удовольствию.       Драко поймал ее взгляд и удерживал его, пока входил в нее медленными, плавными движениями. Ее тело задрожало от тяжести его взора и от ощущения его члена, скользящего по стеночкам ее влагалища. С каждым толчком Драко погружался в нее достаточно глубоко, чтобы тереться лобком о клитор, а затем отстранялся и повторял все действия заново.       Мышцы ее ног пульсировали от напряжения, когда Гермиона подавалась бедрами навстречу ему, с каждым толчком ощущая давление на клитор. Удовольствие нарастало, опаляя низ живота и распространяясь по всему телу, и Грейнджер знала, что оргазм будет стремительным и мощным.       — Поцелуй меня, — умоляла она.       Гермиона хотела ощущать его губы, когда будет кончать. Ей нужно было, чтобы он поглотил ее целиком. Драко ухмыльнулся, но не замедлил темп.       — Мне нравится, какой ты бываешь ненасытной.       Наклонившись, Драко захватил ее губы своими. Он практически навалился на нее всем телом, изменяя угол и сильнее задевая клитор. Гермиона закрыла глаза, когда его язык проник в ее рот с тем же уверенным напором, с каким Драко вбивался в нее, рассчитывая каждое движение, чтобы она не могла думать ни о чем другом.       Грейнджер приподняла колени выше, обхватывая его торс ногами и крепче вжимаясь в него. Она громко стонала, ее бедра дрожали. Его неистовые поцелуи и выверенные движения довели ее до исступления.       Гермиона кончила с приглушенным стоном: он вырвался из ее груди, когда ее тело непроизвольно напряглось от интенсивности оргазма. Драко не замедлился, и ей оставалось лишь лежать под ним, пока удовольствие медленно распространялось по всему ее телу как волна магии. Грейнджер выгнула спину и прижалась к нему, не в силах сделать ничего, кроме как желать большего, желать всего, что Драко давал ей. И что она с огромной радостью принимала.       Едва Гермиона пришла в себя, он отстранился и встал на колени перед ней. В замешательстве она открыла глаза, все еще чувствуя остаточные импульсы оргазма, и увидела, что Драко обхватил член рукой и тяжело дышал. Он зажмурился, костяшки его пальцев побелели, а губы беззвучно двигались. Грейнджер не могла разобрать ни слова, но осознание поразило ее.       Он пытался сосредоточиться. Сдерживался, чтобы не кончить.       Его грудь раскраснелась, бледная кожа приобрела розовый оттенок, отчего шрамы выделялись еще больше. Но даже с небрежно уложенными влажными волосами и тем, как дрожала его рука, пока он уговаривал себя не поддаваться, Драко являл собой образец самоконтроля.       Очередной спазм пронзил ее мышцы, и Гермиона со слабым стоном сжала стенками влагалища пустоту. Звук привлек внимание Драко, и его глаза распахнулись. Под его взором она непроизвольно выпрямилась, приподнимая грудь. Ее соски стали болезненно твердыми, а по внутренней стороне бедра стекала естественная смазка.       Малфой окинул ее долгим, пристальным взглядом, и она облегченно вздохнула, когда его рука начала двигаться. Он медленно погладил член по всей длине, затем сжал головку и повторил движение. Не прерывая зрительного контакта, Драко провел костяшками пальцев второй руки по груди Гермионы. Убедившись, что достаточно контролирует ситуацию, он обхватил ее талию и перевернул Грейнджер на живот.       — Покажи, что принадлежит мне, Гермиона, — приказал Драко, заводя ее руки над головой и надавливая на плечи.       Она приподняла ягодицы и раздвинула ноги. Прохладный воздух проник между бедер, заставив Гермиону вздрогнуть. Малфой издал тихий, почти беззвучный стон, но она все же услышала его.       Раздвинув колени шире, Грейнджер подалась назад. Она изо всех сил боролась со смущением, но ее грудь и шея покрылись ярким румянцем. Гермиона старалась сосредоточиться на ощущениях, пока Малфой располагался у нее за спиной. Он провел руками по ее талии и ребрам, затем по бедрам и ягодицам, сжав каждую по очереди. Словно восхищаясь. Низ ее живота пронзил импульс удовольствия, и Гермиона слегка качнулась назад.       — Прояви терпение, — произнес Драко, одарив ее шлепком по ягодице в качестве наказания.       Грейнджер издала приглушенный простыней стон от этого, пусть и очень легкого, предупреждения. Гермиона не отличалась терпением. По сравнению с Малфоем она казалась несдержанной в порывах желания, но они дополняли друг друга. Он укрощал ее, контролировал и направлял, помогая достичь чего-то большего. И по его реакции Гермиона понимала, что не одинока в своих чувствах.       Они проявлялись в том, как Драко обхватывал пальцами ее бедра, когда вновь проникал внутрь нее. Его кольца впивались в нежную кожу. Чувства проявлялись в выдохе облегчения, когда он замирал, наслаждаясь ощущениями. Оглянувшись через плечо, Гермиона заметила чистое, ничем не прикрытое удовольствие, запечатленное на его разгоряченном лице.       Драко желал большего так же сильно, как и она. Он наконец открылся, и от осознания того, что в ее власти так легко заставить его снять маску, тело Гермионы снова напряглось. Она ощущала, как нарастает удовольствие, пока двигала бедрами, насаживаясь на член в погоне за наслаждением. Отпал вопрос о том, сможет ли она кончить, теперь речь шла о том, сколько раз.       Гермиона упивалась властью над ним. Она подавалась назад, приподнимая ягодицы при каждом движении, и с восторгом ощущала, как пальцы Драко впивались в ее кожу. Он держал ее крепко, но не направлял и не подталкивал, а позволял ей контролировать ситуацию. Когда она подалась назад с большей силой, Драко застонал. И Гермиона толкнулась еще раз.       Он позволил ей задавать темп в течение нескольких долгих минут, и единственными звуками между ними были шлепки и сбивчивое дыхание. Мышцы ее ног начали гореть, Гермиона дрожала, хватаясь за простынь. Даже без стимуляции клитора удовольствие стремительно нарастало — член проникал под идеальным углом, погружаясь на всю длину, а разгоряченная кожа Драко прижималась к набухшим складочкам при каждом движении.       В конце концов, ее ровный темп оказался для Драко недостаточным. Он начал входить в нее, встречая каждый толчок с большей силой и мощью, чем Гермиона могла обеспечить сама. Все начиналось медленно, но постепенно увеличивалось: их тела легко скользили навстречу друг другу, пока Малфой не перехватил инициативу. Его тело напряглось, пока он удерживал ее, не позволяя двигаться. Драко трахал ее пылко, почти требовательно. Словно заявлял права и напоминал Гермионе о том, что может с ней сделать.       Она стонала его имя снова и снова, прижимаясь щекой к простыням и не заботясь о том, что ее макияж размажется или что локоны спутаются.       — Драко, пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Почти теряя сознание от наслаждения, Гермиона почувствовала, как в ее животе начал затягиваться очередной узел оргазма. Она устремилась за ним, напрягая мышцы влагалища, чтобы увеличить трение. Но ей нужно было больше, ей нужно было…       — Блядь, дорогая, не надо…       Драко сбился с темпа. Толчки становились все более жесткими и напористыми. Но Гермиона все равно нуждалась в завершающем прикосновении. Собравшись с силами, она протянула одну руку вниз, проведя ладонью по животу до того места, где их тела соединялись. Гермиона слегка покачивалась и слабо соображала, но с легкостью нащупала чувствительную плоть. Как только средний палец обвел клитор, Грейнджер почувствовала, как напряглись мышцы ее ног. Бедра Драко ударялись о ее ягодицы, и она застонала, подстраиваясь под его ритм. Еще немного, еще чуть-чуть…       Прежде чем она успела повторить движение, Драко резко отстранился. Снова. Он чуть не толкнул ее вперед, торопясь вырваться, а затем выругался под нос. Гермиона перевернулась набок, не переставая ласкать себя. Большая часть силы надвигающегося оргазма угасла после потери его члена, но это не имело значения — она наблюдала за тем, как он пытается сдержаться во второй раз, что распаляло ее еще сильнее. Гермиона медленно массировала клитор, пристально рассматривая Драко.       На этот раз он сильнее зажмурил глаза. Его губы сжались в тонкую линию, а белокурые волосы беспорядочно ниспадали на лоб. Драко ничего не бормотал, его лицо выражало лишь сосредоточенность и концентрацию. Гермиона поняла, что он намного ближе к оргазму, чем во время первого раунда. Ее нервы раскалились до предела. Она хотела, чтобы он кончил, мечтала стать той, кто подорвет его решимость. Грейнджер желала, чтобы Драко распался на мелкие кусочки так же легко, как она.       Двигаясь медленно, Гермиона подползла к нему на четвереньках. Малфой не заметил ее, но как только ее рука обхватила член, его глаза распахнулись. Он завороженно смотрел, как Грейнджер наклонилась вперед и облизала головку, нежно касаясь отверстия и совершая круговые движения. Его тело начало дрожать, дыхание становилось все более поверхностным, но Драко не останавливал ее. Она провела языком по местечку в нижней части члена, стимуляция которого сводила его с ума.       Гермиона Грейнджер всегда выкладывалась по полной, независимо от предмета изучения.       Не обращая внимания на слегка мускусный вкус, она обхватила головку губами и нежно пососала. Когда рука Драко зарылась в волосы Гермионы, она подняла глаза.       Малфой смотрел на нее с самым сильным, необузданным желанием, которое она когда-либо видела. Любая сдержанность, что он демонстрировал с момента прихода Гермионы, испарилась. Стоило их глазам встретиться, как что-то внутри нее встало на место.       Грейнджер не просто чувствовала себя одинокой. Она не просто жаждала ласки. Гермиона грезила именно о нем, и это пугало ее до чертиков.       Ресницы Драко затрепетали, когда он подался вперед бедрами, проникая в ее рот. Малфой действовал мягко, словно непроизвольно и совсем не грубо. Ослабив хватку, Гермиона позволила ему перехватить инициативу. Головка члена уперлась в заднюю стенку ее горла, но не продвинулась дальше, и Грейнджер осторожно вдохнула через нос. Она сосредоточилась на том, чтобы держать губы сжатыми, а язык твердым, аккуратно проводя им по венам на нижней стороне члена каждый раз, когда Драко толкался внутрь.       Когда его легкие вдохи перешли в придыхательные стоны, Гермиона удовлетворенно улыбнулась. Малфой пытался сдерживать каждый из них, но она все равно слышала, как они гулко отдаются в его груди. Когда Грейнджер застонала в ответ, заставив свое горло вибрировать вокруг головки его члена, он снова отстранился.       — Ты…       Драко замолчал и покачал головой, а затем приподнял Гермиону. Оказавшись на одном уровне, он поцеловал ее — его язык погружался и проникал в ее рот, смешивая их вкусы. Его пальцы все еще сжимали кудри Гермионы. И когда Драко отстранился, она заметила почти дикий взгляд в его глазах.       — Хочешь знать, почему я сдерживался? — спросил он, толкая Грейнджер на кровать.       Драко навис над ней, расположившись между ее ног. Головка члена прижалась к входу во влагалище, но Малфой ждал ее кивка.       Гермиона не совсем понимала, что он имел в виду — поцелуи, секс без одежды или приглашение в его дом, — но хотела, чтобы Драко высказался. Грейнджер приняла бы любую крупицу правды, которую он собирался предоставить.       — Потому что… — сделав паузу, Малфой обхватил ее бедра и легко скользнул внутрь. Послышался приглушенный стон. — Я знал, что если начну, то не смогу остановиться.       Драко прервал удивление Гермионы еще одним поцелуем, и ее глаза закатились от того, насколько глубоко он проник. Все между ее ног набухло и напряглось, даже с учетом влажности ее возбуждения. Но она подмахивала бедрами, встречая каждый толчок. Они с жаром прижались друг к другу, быстро возвращаясь к той интенсивности, с которой Драко поцеловал ее в гостиной.       — Тогда не надо, — умоляла Гермиона. — Не останавливайся.       Их тела вспотели, кожа слипалась. Драко приподнял ее поясницу, чтобы Грейнджер крепче вжималась в него при каждом толчке. Несколько долгих мгновений они наслаждались ощущениями, прежде чем он снова разорвал поцелуй. Выпрямившись, но не сбавив темп, Малфой обхватил ее бедро одной рукой, а другой начал массировать клитор.       Он тяжело дышал, но все равно усмехнулся, услышав стон, который вырвался из ее горла.       — Этот для меня.       От ощущения его пальцев на чувствительной плоти Гермионе хотелось кричать, что они все для него. Но она не могла. Что-то сдерживало ее, не позволяя произнести слова. Они слишком напоминали обещание, что Гермиона не вполне готова дать. По крайней мере, пока.       — Да, — согласилась она, судорожно кивнув.       Драко сел на пятки, подтянув ее к себе. Ягодицы Гермионы приподнялись, а плечи упирались в матрас. Это положение ограничивало ее движения, но позволяло Малфою с легкостью погружаться в нее.       Гермиона застонала от ощущений — под новым углом его член казался тверже и проникал глубже. Он пульсировал между ее ног в такт сердцебиению, и она беспомощно извивалась под ним. Когда пальцы Драко вновь начали настойчиво ласкать клитор, она раздвинула бедра шире, ощущая приближение очередного оргазма.       — Вот так, — прохрипел Малфой, когда стеночки ее влагалища начали медленно сжиматься по мере того, как нарастало наслаждение.       Оно скручивалось в узел внизу живота Гермионы при каждом толчке. Драко не сбавлял темп и не останавливался, а она вскрикивала и хваталась за простыню. Грейнджер хотелось чувствовать его полностью — касаться, целовать, когда оргазм обрушится, — и никогда больше не знать, каково кончать с его членом внутри, но без ощущения мягкости его губ.       — Поцелуешь меня снова? — умоляюще спросила она.       Гермиона настолько сходила с ума от желания, что не беспокоилась о столь жалостливом проявлении слабости. Ведь дорвавшись, теперь она не могла насытиться.       — Хочешь, чтобы я трахал твой рот языком, пока ты кончаешь, сжимая мой член?       Грейнджер нетерпеливо кивнула.       — Хорошая девочка, — произнес Драко, наслаждаясь ее реакцией.       Она встретилась с ним взглядом, приподнявшись на локтях, когда Малфой наклонился вперед для очередного поцелуя. Его язык проскользнул в ее рот, как только Гермиона приоткрыла губы. Затем, после особенно сильного толчка, оргазм обрушился на нее. Она вскрикнула, ее спина выгнулась из-за мощной волны наслаждения, прокатившейся по всему телу. Настойчивые движения Драко, направленные на получение удовольствия, сделали ее оргазм еще более интенсивным. Его горячие импульсы распространялись по венам Гермионы, проникая в сознание. Они доводили до исступления, лишая всех мыслей. Она ощущала лишь Драко и вспышки удовольствия, пронзающие ее мышцы.       Грейнджер слышала, что он снова похвалил ее, но не уловила суть. Тепло расцвело в ее груди. Она наслаждалась блаженной негой, пока Драко продолжал трахать ее, заставляя ее конечности подрагивать. Каждое проникновение члена посылало еще одну маленькую волну удовольствия по ее венам до тех пор, пока Гермиона не запротестовала от переизбытка ощущений и не начала царапать его бедра.       Малфой сместился, а затем практически навалился на нее всем телом. Они вернулись в положение, с которого начали — тесный телесный контакт, — и Гермиона с удовольствием ухватилась за его широкие плечи. Она не открывала глаз, пока Драко осыпал поцелуями ее веки, щеки, лоб и губы.       — Ты так совершенна, — похвалил он, замедляя темп. — Моя хорошая девочка.       Бессвязный стон оказался единственным ответом, который Гермиона смогла вымолвить. Ее конечности затекли и ослабли, и она не могла найти в себе силы подмахивать бедрами с такой же бешеной интенсивностью, что и раньше. Но Драко, похоже, не возражал. Когда к Грейнджер вернулась ясность, она заметила легкую дрожь в нижней части его тела.       Он все еще сдерживался. Тяжело дыша через нос, Малфой уткнулся в изгиб ее шеи и вдохнул аромат ее пота и шампуня. Она вздрогнула, когда его губы прижались легким поцелуем к раковине ее уха. Гермиона медленно приподняла руку к его затылку, зарываясь пальцами в светлые волосы, и он сжал ее бедро в ответ. Они долго прижимались друг к другу, наслаждаясь ощущениями, пока Грейнджер не заставила себя преодолеть нерешительность.       — Драко… — Ее голос дрогнул, когда он проник чуть глубже. — Пожалуйста… Кончи для меня…       Она хотела этого как никогда. Отчаянно жаждала увидеть, как Драко разваливается на части из-за нее. Как долго он планировал сдерживаться?       — Пока нет, — пробормотал он, покачав головой и приподнявшись настолько, чтобы заглянуть Гермионе в глаза.       От увиденного у нее перехватило дыхание.       Страх.       Сдерживаемый и частично скрытый за обжигающей похотью, но она распознала его, несмотря на попытки Драко скрыть эту эмоцию.       — Почему нет? — спросила Гермиона, поднося руку к его щеке.       Он прильнул к ее прикосновению, закрыв глаза. Его рот приоткрылся, но Малфой не издал ни звука. Она терпеливо ждала. Медленно толкаясь, он попытался заговорить снова.       — Я не могу, — прошептал Драко. Он наклонился, чтобы прижаться легким поцелуем к ее губам, и слегка задержался. — Я должен продержаться как можно дольше.       Сердце Гермионы учащенно забилось. Она проигнорировала то, что оно чуть не выпрыгнуло из груди, и крепко обхватила торс Драко ногами.       — Почему?       Драко усмехнулся, но выражение его лица осталось серьезным.       — Потому что, — начал он, — если все закончится, я хочу это запомнить.       — Но ты сказал…       Малфой прервал ее возражения еще одним поцелуем, отчаянно пытаясь скрыть свою уязвимость. Но с каждым мгновением ее разум очищался от тумана наваждения. Отстранившись, Гермиона заставила его вновь посмотреть ей в глаза.       — Чего ты боишься, Драко?       Его темп сбился. Малфой приоткрыл рот, но захлопнул его, вероятно, обдумывая ответ. Судя по выражению его лица, он просчитывал возможные варианты, тщательно подбирая слова.       — Тебя. — Признание поразило Гермиону подобно удару молнии. — Всего, что ты можешь сделать со мной, но даже не подозреваешь об этом.       Даже сквозь дымку эмоций и похоти она сумела вспомнить его слова, сказанные несколькими неделями ранее. Драко говорил о силе, которой они оба обладают, и о том, что планирует делать только то, что Грейнджер ему позволит.       До того момента она не осознавала уязвимость его положения. Груз ответственности, который, должно быть, давил на его плечи, поскольку Малфой не знал, как она поведет себя или отреагирует после их первой встречи. И как, даже после того, как Гермиона столько раз вела себя как капризный ребенок, он продолжал доверять ей. Драко продолжал направлять ее, проявляя больше заботы и терпения, чем она заслуживала.       Он заявлял, что будет удерживать ее в своей постели и делать все, что захочет. Но только с ее позволения. Скорее всего, его терзали такие же сомнения, как и Гермиону. Рука об руку они вели друг друга в темноте, не будучи уверенными в том, что пол не уйдет у них из-под ног.       Истинное значение его предыдущего заявления поразило ее как удар бладжера.       И я знаю, что довольно нелегко терять контроль. Словно не знаешь, какой шаг сделать дальше.       Возможно, настал черед Гермионы направлять его. Проявить храбрость, раз Драко не смог.       — Я никуда не уйду и не убегу, — пообещала она, целуя его. — Завладей мной, Драко. Сделай меня своей.       Он мгновенно расслабился, еще больше придавив Гермиону телом. Стремительно набирая темп, Малфой вбивался в нее с новой силой. Она старалась подстегивать его, раздвигая ноги шире и упираясь пятками в его поясницу.       — Да, да, — повторяла Грейнджер. — Вот так, пожалуйста…       Драко выругался, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Его зубы задели чувствительно местечко чуть ниже мочки уха Гермионы, а затем губы впились в нежную плоть. Он вновь задрожал, но в этот раз Грейнджер не собиралась его отпускать. Она сильнее обхватила его торс ногами и изо всех сил сжала стеночки влагалища.       — Кончи для меня, Драко, — умоляла Гермиона. — Не сдерживайся.       Его пальцы так сильно впились в бедро Грейнджер, что наверняка оставили синяки. Затем он ослабил хватку и переплел их пальцы вместе, закинув руки над головой Гермионы. Его грудь прильнула к ее груди. Драко слегка замедлил темп, прижавшись лбом к ее лбу, и выполнил просьбу Грейнджер.       — Гермиона… — Ее имя сорвалось с его губ, когда он достиг точки невозврата. Все его тело напряглось, каждый мускул сжался. — Блядь, Грейнджер…       Как только Драко произнес ее фамилию, стеночки влагалища запульсировали. Но он не останавливался, растворяясь в нарастающем удовольствии. Хотя Гермиона знала, что больше не сможет кончить без его языка или игрушки, все равно позволила себе насладиться ощущениями. Член проникал восхитительно глубоко, и она крепко сжимала его при каждом движении. Их обнаженные тела словно сливались воедино.       Его темп сбился, а толчки стали судорожными. Чтобы Малфой больше не смог отстраниться, Гермиона вцепилась в его руки. Да так крепко, что пальцы начали неметь, но она ни за что на свете не собиралась его отпускать. Больше никогда.       Наконец, он сдался. Пока Драко разваливался на части над ней, его рот приоткрылся в беззвучном стоне, а черты лица смягчились. Гермиона почувствовала, как теплая сперма заполняет ее пульсирующее влагалище. Но даже в этот момент Малфой не сводил с нее взгляд. Серые радужки потемнели и почти сливались с расширенными зрачками. Грейнджер никогда не видела ничего столь же прекрасного.       Его взгляд не казался холодным. Или жестким, или скрытым. Он обжигал словно раскаленное олово. В нем чувствовалась непоколебимая сила. И как бы все происходящее между ней и Драко не пугало Грейнджер, она поняла, что не готова от этого отказаться.       Малфой замедлился, но продолжал вбиваться в нее. Затем с его губ сорвался хриплый стон, а глаза закрылись. Через несколько мгновений он замер, тяжело выдохнул и опустил голову.       — Я предполагал, что именно ты меня убьешь, но не думал, что таким образом, — бормотал Драко, осыпая поцелуями ложбинку на ее груди.       — В следующий раз я приложу больше усилий, — рассмеялась Гермиона.       Он приподнял голову и одарил Гермиону ослепительной улыбкой, от которой у нее в животе затрепетали бабочки. Драко еще раз поцеловал ее, а затем перевернулся на спину и притянул Грейнджер к себе, обхватив за талию. Она чувствовала усталость, но все равно сумела закинуть ногу на его бедро, а руку — на его грудь. Драко крепче обнял ее, и она прижалась щекой к его плечу.       — Мне необходимо очищающее заклинание, — пробормотала Гермиона, вспомнив, что палочка осталась в кармане мантии, валяющейся на полу гостиной. Ее веки потяжелели, и она не могла заставить себя встать. — Пожалуйста, не мог бы ты?       — Такая требовательная, — поддразнил он.       Она почувствовала, как напряглось тело Драко, когда он потянулся за палочкой. Легкое покалывание стало единственным признаком того, что Малфой применил заклинание. Невербальная магия. Опьяненная остаточным наслаждением Гермиона усмехнулась.       — Знаешь, именно на это я обратила внимание в первую нашу встречу, — сказала она, выдохнув с облегчением, когда одеяло опустилось на ее плечи.       Грейнджер не стала возражать, ведь кровать Драко оказалась мягче облака.       — Что?       Гермиона глубоко вздохнула, прижимаясь к нему плотнее. Было так приятно и привычно обнимать Драко после секса и погружаться в сон, словно ничего больше не существовало. Правильно, — добавило ее сознание.       — Бессловесная магия. У тебя хорошо получается.       Драко тепло рассмеялся.       — Да будет тебе известно, что в рейтинге успеваемости школы я находился на втором месте. Сразу за тобой. — Он нежно приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза. — Полагаю, тебя не должно удивлять, что я способен на многое. Если бы я только знал, что демонстрация нескольких базовых заклинаний с помощью невербальной магии намочит твои трусики, то применил бы ее раньше, намного упростив себе жизнь.       Она не могла не усмехнуться. Бессловесная магия не так проста, даже если речь шла о базовых заклинаниях, но Гермиона не стала оспаривать его слова. Когда разговор затих и их окутала тишина, сомнения вновь начали закрадываться в ее сознание. Казалось очевидным, что они оба испытывают друг к другу чувства, но существовала серьезная проблема. Что их связывало, кроме секса и еженедельных встреч?       — Расскажи мне что-нибудь, — попросила Грейнджер.       Слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела обдумать свою просьбу. Ведь когда Гермиона сомневалась, она начинала исследовать.       — Что, например? — Он бросил на нее пытливый взгляд, выражение его лица стало задумчивым.       — Что угодно, — быстро ответила Грейнджер. — Просто… Что-нибудь о себе.       Драко перевел взгляд в потолок и начал водить пальцами по ее талии. Гермионе было щекотно, но она старалась сильно не извиваться. Прикусив губу, Грейнджер стала ждать. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы подобрать слова, его брови нахмурились от эмоций, которые она не могла определить.       — Я купил эту квартиру, чтобы досадить отцу.       Хотя слова звучали непринужденно, Гермиона почувствовала тяжесть, скрывающуюся за ними, и инстинктивно крепче обняла Драко.       — Так вот почему… — Она запнулась, подыскивая подходящие слова.       — Так пусто? Современно? Уродливо? — рассмеялся он. — Ему бы точно не понравилось. Это моя первая покупка после того, как семейные хранилища оформили на мое имя.       — Не уродливо, — попыталась возразить Грейнджер. — Просто не обжито, вот и все.       Она смутно помнила рояль в углу огромной гостиной, почти теряющийся на фоне черного ночного неба за окнами. То же самое и с мебелью. Квартира не казалась домом.       — Мама покинула поместье почти сразу после того, как нас выпустили из Азкабана, и уехала во Францию. Пребывая в одиночестве, я чувствовал, будто живу в могильном склепе.       Тысячи вопросов роились в ее голове, но Гермиона сдержала их. Еще не время.       — Здесь уместились бы две мои квартиры. Размеры помещений поражают, — усмехнулась она, пытаясь разрядить обстановку.       Окинув спальню быстрым взглядом, Грейнджер поняла, что не сильно преувеличила. Она заметила три двери — первая, через которую Драко ее пронес, вторая и третья, вероятно, вели в ванную и гардеробную. Комната казалась холодной и безжизненной, на стенах висели абстрактные картины и располагалась простая, но элегантная мебель. Она отражала того мужчину, с которым Гермиона увиделась в Министерстве после того рокового посещения клуба.       Тщательно сдержанный и безликий фасад.       — Я должен был провести экскурсию, прежде чем набрасываться на тебя, — произнес Драко после небольшой паузы. — Истинный джентльмен подождал бы, по крайней мере, до библиотеки.       — У тебя есть библиотека?!       Ни для кого не секрет, что в поместье Малфоев располагалась одна из самых больших частных библиотек в мире. Гермиона надеялась, что Драко при переезде захватил хотя бы часть тех редких и древних изданий.       — Она занимает весь второй этаж, Грейнджер. И будет в твоем распоряжении утром, если ты захочешь остаться на завтрак.       Она прикусила губу, стараясь не рассмеяться.       — Я останусь. Но ты не обязан угощать меня завтраком. Спасибо.       Казалось странным благодарить его за предложение осмотреть библиотеку после того, что они только что сделали, но Драко не выглядел обеспокоенным ее смущением. Он лишь закатил глаза от предсказуемости Гермионы и вновь посмотрел в потолок.       — У меня невероятная тяга к сладкому. — Малфой проигнорировал ее комментарий по поводу завтрака и продолжил говорить. — Маму раздражает, что я до сих пор не могу спокойно зайти в «Сладкое королевство» без присмотра.       — А ты и не заходишь, — рассмеялась Гермиона, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на его серьезное лицо. Он просто пожал плечами. — Что еще?       Теперь, когда Драко открылся, она хотела копнуть как можно глубже. Грейнджер мечтала зарыться в него пальцами, как в старинную книгу, чтобы ощутить содержание всем естеством.       — Я очень чутко сплю. Предпочитаю чай, а не кофе, потому что из-за кофеина у меня трясутся руки. Тео однажды аппарировал вместе со мной в центр маггловского Рима и толкнул меня в толпу туристов, потому что я нагрубил ему.       Гермиона еле сдержала смех, представив эту ситуацию.       — И что же ты делал?       — Притворился, что заблудился. Это оказалось довольно легко. — Драко ткнул ее пальцем, когда она усмехнулась. — Затем направился в первый попавшийся переулок, чтобы попытаться аппарировать обратно, а потом нашел невероятный книжный магазинчик, расположенный вдали от оживленной улицы. Посетителей в нем не оказалось. Я провел целый день в обществе пожилого владельца, просматривая маггловские книги.       — И как все прошло? — поинтересовалась Гермиона, ожидая его ответа с затаенным дыханием.       — По правде говоря… — Драко замолчал, подбирая подходящие слова. — Очень увлекательно. Он не догадывался, кто я такой. Не знал, что я Малфой. Не знал, что я преступник. Для него я был обычным туристом, ищущим новую книгу.       Вокруг них воцарилась тишина. Не обращая внимания на стеснение в груди и сухость горле, Гермиона закрыла глаза.       — И ты нашел ее?       — Даже несколько, — усмехнулся он. Но тон его голоса быстро обрел былую серьезность. — Больше, чем несколько. Я возвращался каждую неделю в течение почти года, покупая все, что он соглашался мне продать. Когда полки опустели, он закрыл магазинчик и ушел на пенсию, пробормотав что-то про неслыханное богатство.       — Звучит потрясающе, — хмыкнула Гермиона.       — Очень, — согласился Малфой. — А что насчет тебя?       — Скупала ли я книги у пожилых итальянцев? Вряд ли.       Драко рассмеялся, но ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он, скорее всего, снова закатил глаза. Удовлетворенная тем, что разбавила разговор, Гермиона задумалась.       — Я могу спать где угодно. Люблю черный кофе, только он будит меня по утрам. Мне нравится сладкое, но не до такой степени. Я мало путешествовала после войны, только посещала Австралию, чтобы навестить родителей. Люблю готовить маггловским способом, потому что меня так научила мама.       К большому огорчению Молли Уизли, которая постоянно разочаровывалась в настойчивом стремлении Гермионы делать все вручную. Процесс приготовления пищи напоминал Грейнджер зельеварение: тщательно измельчать ингредиенты и следовать рецепту, а не использовать заклинание, чтобы смешать все сразу.       — Я ужасный повар. Но в моем распоряжении находится целый штат эльфов, которые получают зарплату. Они пополняют мои запасы продовольствия каждую неделю, иначе я умер бы с голоду. Звучит довольно жалко, я знаю.       Уточнение по поводу зарплаты заставило Гермиону закатить глаза, но она погладила его по груди и прижалась еще теснее.       — Бедняжка.       Грейнджер сладко зевнула, от тепла тела Драко и накинутого на них одеяла ее клонило в сон. Когда Малфой поднял руку, чтобы убрать волосы со лба, он придержал пряди, подперев голову рукой, и посмотрел на нее сверху вниз.       — Может, ты как-нибудь научишь меня?       Удивление озарило лицо Гермионы.       — Ты серьезно?       Мысль о том, что Драко хочет научиться готовить, казалась… странно домашней. Грейнджер почти не могла это представить, даже зная о его выдающихся навыках зельевара.       — Я научил тебя кое-чему, не так ли? Думаю, что ты теперь в небольшом долгу, — сказал он, слегка ущипнув ее за ягодицу. — Полагаю, что мне позволено просить тебя об этом. Ты могла бы готовить для меня обнаженной. Хотя я буду отвлекаться и не уловлю суть. Возможно, тебе придется провести несколько уроков.       Сердце Гермионы забилось быстрее, а во рту пересохло. Просто смешно, что довольно грубое и сексистское предложение показалось ей таким привлекательным. Как и большинство его предыдущих… Но речь шла не о действиях, а о силе, которой они обменивались во время встреч. Покраснев, Гермиона отвела взгляд и непроизвольно сжала бедра. Она заметила, как загорелись глаза Драко, и не могла отказать ему.       Если бы Малфой все-таки решил научиться готовить, Гермиона дразнила бы его до тех пор, пока он не начал бы изнывать от желания. Пока не прижал бы ее к мраморной столешнице и не трахнул перед панорамными окнами, в которых отражались бы их обнаженные тела.       — Может быть… Но тебе придется заслужить, — робко произнесла Гермиона.       Драко усмехнулся и притянул ее к себе, сокращая расстояние между их лицами.       — Ох, мне кажется, я уже многого заслуживаю, или ты так не считаешь? — спросил он, прильнув к ее губам.