Адюльтер

      Они стали чужими.       Взрослая жизнь развела друзей по разным дорогам. Товарищи, некогда готовые пожертвовать собой ради другого, обзавелись семьёй, ставшей во главе угла. У них появились тайны, которых раньше не было, и новые увлечения, из-за которых не остаётся времени на старых приятелей. А иногда былые недомолвки и незаданные вопросы как ком в горле — мешают поговорить по душам и отпустить прошлое.       — Добрый вечер, Сакура, — мягко поприветствовал Какаши, дежурно улыбнувшись одними глазами.       Сакура учтиво кивнула, подойдя ближе к столу Хокаге. В её голове быстро всплыли колючие воспоминания, когда Какаши, избавившись от маски, широко улыбался на манер Наруто и всматривался в её глаза, совершенно пропуская мимо ушей шутку или смешную историю, произошедшую с ней. Она уже и не вспомнит причину его улыбки.       — Прости, что выдернул, но я подумал, тебе будет важно об этом узнать.       — Что-то с Саске? — ровно спросила она, нахмурившись. В голосе не было ни нотки волнения.       — Нет, он успешно выполнил миссию и сразу же отправился в Деревню Травы. Говорит, его что-то насторожило, — Какаши пожал плечами, умолчав подробности.       — Значит… — Сакура прикусила нижнюю губу, на мгновение опустив взгляд в пол, — он не сможет вернуться?       — К сожалению. Но он просил передать тебе это, — он отъехал на стуле назад и достал из ящика стола небольшой конвертик, — лично в руки.       Какаши встал с места и, обойдя стол, протянул записку Сакуре, оставшись на расстоянии вытянутой руки. Она приняла ту, неосторожно коснувшись его холодной кожи. Отдёрнула руку, словно обжегшись, и слишком сильно сжала клочок бумаги между большим и указательным пальцами. Какаши спрятал руки в карманах тёмных брюк — не столько для тепла, сколько для того, чтобы скрыть неловкость, невидимой гирей нависшей над ними. Он наблюдал за Сакурой, пытался понять, какие мысли крутятся в её голове. Хотя и сам не знал, что хочет увидеть на её лице. Стало бы ему приятно, сомни она записку и, не прочитав, выбросила её? Или на душе полегчало бы от осознания, что Сакура вышла замуж по любви и очередная выходка Саске не станет преградой в их отношениях?       — Не прочтёшь? — поинтересовался Какаши, заметив, что Сакура не собирается разворачивать записку.       — Нет, — весело вскинула она голову, — я знаю, что там написано.       «И что же?» — крутился в голове вопрос, который Какаши не решился задать, дабы не показаться слишком любопытным, но Сакура произнесла по слогам:       — «Поздравляю». У меня день рождения. Хотя у Саске, похоже, для любого праздничного события один ответ. Спорим, Наруто и Хинате пришла точно такая же записка?       Сакура усмехнулась, стараясь скрыть дрожащий от обиды голос за шуткой. Но уголки губ опустились, когда Какаши добил её жалостливым взглядом. Он всегда видел глубже, чем другие. На других бы сработала её уловка — они бы сочли чету Учиха эталоном отношений: жена не обиделась на занятого мужа, который даже поздравление передал через третьих лиц, а перевела в шутку.       — Что ж, Хокаге-сама, если это всё, что вы хотели мне сказать, я могу идти? Нужно ещё всё подготовить к вечеринке.       — Собираетесь поставить на уши всю деревню? — добродушно хмыкнул он.       — Нет, на этот раз всё скромно. Вы тоже можете прийти… Если, конечно, вас жена отпустит, — кольнула Сакура и тут же стушевалась, прикусив язык. — Простите…       — Думаю, я буду лишним на этом вечере. Спасибо за приглашение, — сдержанно ответил он, вернувшись за рабочий стол. — Можешь идти.       Сакура содрала засохшую чешуйку с губ, на мгновение застыв на месте. Она смотрела на его сосредоточенное лицо и не могла понять, раскусил ли он её обман, вызванный давней обидой. Она ненавидела, когда её жалеют, и этим оправдывала свою маленькую ложь.       — Всего доброго, — попрощалась Сакура, развернувшись на пятках.       — И, Сакура, — остановил он её голосом. Она обернулась, держась за ручку двери. — Поздравляю с днём рождения. Хорошо провести время.       Она благодарно кивнула и вышла из кабинета. Какаши задумчиво смотрел на полотно тёмной двери, прокручивая, как пластинку, разговор с ученицей. В кабинете тонким шлейфом витал нежный аромат её духов — те же самые; ватная тишина, прерываемая шелестом документов, отозвалась протяжным звоном в ушах.       Какаши подошёл к окну, задумчиво всматриваясь в каждого прохожего. Среди влюбленных пар, родителей с детьми, уставших шиноби, возвращающихся с миссии, и сотрудников резиденции неторопливо шла Сакура. Розовые волосы копной развевались на ветру. Она спрятала руки в карманах лёгкой куртки и закинула голову назад, посмотрев на звёзды. Со стороны Сакура казалась невероятно одинокой. Совсем не похожа на счастливую именинницу.       Она резко остановилась, обернувшись. Сразу нашла окно кабинета Хокаге и вздрогнула, различив силуэт Какаши. Лишь немного постояла, пытаясь увидеть выражение его лица, — хоть и понимала, что оно, как обычно, безразличное ко всему, и в первую очередь к ней, — прежде чем отвернуться и продолжить путь. На этот раз она почти бежала, спиной чувствуя тяжёлый прожигающий взгляд.

***

      Сакура налила себе очередной бокал вина и, кинув пару кубиков льда, удобно устроилась среди диванных подушек. На журнальном столике покоилась книга с закладкой на первой трети текста, но читать не хотелось. Рядом — кусочек лимонного торта с горящей, почти расплавившейся, свечкой. Только вот есть совсем не хотелось, даже любимая сладость стала противна. Она гневно затушила огонь и сделала большой глоток вина.       Из головы не выходил жалостливый взгляд Какаши. Он — последний, в ком бы она хотела видеть жалость. Это её так разозлило, что она сама не заметила, как соврала. Вечеринка! Конечно, вон за огромным, ломящемся от закусок, столом сидят Наруто и Хината, у которых в этот день годовщина свадьбы. А рядом Ино воркует с Саем — беззаботные родители, чей сын второй день лежит с температурой. Ли с Тен-Тен дуэтом горланят песню, находясь при этом на миссии. А Шикамару только что получил тумаков от Темари за лишнюю рюмку — контрастная пара, любящая отдыхать в Стране Горячих Источников.       Сакура удручающе посмотрела на пустой обеденный стол — даже пыль забыла смахнуть, — и допила остатки вина в бокале. Она откинула голову на мягкую спинку дивана, размышляя, не налить ли себе ещё вина или поберечь голову, ведь выходной на работе она так и не взяла. Махнув на всё рукой, налила полный бокал, с прискорбием обнаружив, что предыдущие кубики льда были последние. Она специально взяла в магазине именно вино — хотелось быстрее напиться, а наутро, словно в наказание, испытывать головную боль и тошноту. Вино — не её напиток.       Тишину праздника прервал стук в дверь. Сакура нахмурилась, задавшись вопросом, кто может к ней прийти, если она никого не приглашала. Возможно ли, что Саске разыграл её с той запиской и сейчас стоит на пороге с букетом цветов? Сакура махнула головой, отгоняя непрошенную надежду и мечты о человеке, который априори не способен на сюрпризы. Стук повторился, и ей пришлось отставить бокал вместе с гаданиями о госте и открыть дверь.       — Жена дала добро посетить праздник бывшей ученицы, — ухмыльнулся Какаши, показавшись из-за большого букета цветов.       Сакура слегка приоткрыла рот, не зная, как реагировать. Хотелось закрыть перед его носом дверь, чтобы не краснеть, оправдываясь, почему в её доме так пустынно тихо и не разносится весёлых возгласов друзей. Но вместо этого она заторможено приняла букет и отступила от прохода, пропуская внутрь.       — Вы, как всегда, опоздали, все уже разошлись, — невинно пожала она плечами.       — Сакура, я прекрасно знаю, где сейчас находятся мои лучшие шиноби, — вздохнул он, проходя в кухонную зону. Поставив пакет с тортом на стол, снял жилет и повесил его на спинку стула в знак того, что не собирается уходить. — Ты бы поставила букет в вазу, — напомнил он как ни в чём не бывало.       — Очередной акт милосердия? — пробурчала она себе под нос. — Если вы пришли сюда из жалости, то, прошу, пожалуйста, уходите. Не унижайте меня ещё и этим.       — И в мыслях не было. Ты пригласила — я пришёл.       — Какаши…       — Где у тебя чай? — прервал он.       — Там же, где и всегда.       Он без лишних слов подошёл к кухонному гарнитуру и, открыв верхний ящик, достал один из сортов травяного чая. Поставил чайник на плиту и взял с подставки нож, чтобы разрезать торт. Сакура наблюдала за его действиями, застыв с цветами в руках. Внутри всё окончательно оборвалось, когда он открыл коробку с тортом. Лимонный.       Тошно было, насколько хорошо он знает её дом и привычки. Будто неосознанно напоминает, как хорошо им было вдвоём. Мимолётно хорошо.       Сакура крепко схватила расписную вазу, оставив на горлышке несколько трещин, и твёрдой походкой подошла к раковине. Включила напор на всю. Шум воды и грохот подпрыгивающей крышки чайника, казалось, должны были заглушить её едкий вопрос, но Какаши услышал:       — Вас правда отпустила жена?       — Я не спрашивал.       — Волнуется, наверное.       — Наверное.       Выключив воду и поставив вазу на столешницу, Сакура опустила в неё букет. До горького красивый. Такой в готовом варианте не продают.       Разрезав торт и поставив на стол чашки с ароматным чаем, Какаши присел на один из стульев и выразительно посмотрел на Сакуру. Ей оставалось только поджимать нижнюю губу и ворчать про себя.       — Как дела в больнице?       — Вам правда интересно? — со смиренным вздохом спросила она, отломив ложечкой небольшой кусочек торта.       — Да, и спрашиваю я не как Хокаге… а как друг, — замявшись, выдавил он. Действительно, какие из них друзья, если ледяная стена между ними с каждым днём только увеличивается.       — Как друг?.. — задумчиво повторила она, пробуя применить значение этого слова к Какаши. Не вышло.       Сакура ковырялась в тарелке, так и не притронувшись к сладости. Какаши молча стянул маску, попробовал торт и запил чаем. Последний обжёг кончик языка, но не стал от этого менее вкусным. Сакура подняла голову, пожалев о своём решении в тот же миг. Как же давно она не видела его лицо… Между бровей осталась морщинка от глубокой задумчивости, губы слегка припухли от горячего и блестели в приглушённом свете лампы. А воспоминания о том, как она покрывала поцелуями эти родинку и заживший шрам, отозвались щемящей болью в груди.       — Спасибо, что пришёл, — прошептала она. — Я и не понимала, насколько мне это было важно.       — В том, что Саске не смог вернуться, есть и моя вина…       Сакура махнула головой, затем заправила за ухо выбившуюся из небрежного пучка прядь.       — Ничего, так даже лучше, — отмахнулась она.       — Он тебя обижает? — напрягся Какаши, остановив ложку у рта.       — О, нет, что вы, — усмехнулась Сакура, проведя пальцем по ручке кружки, словно размышляя над дальнейшими словами. — Он очень хочет семью… А хотите выпить? — поинтересовалась она, склонив голову вбок и пронзительно посмотрев на Какаши.       Сакура так быстро и непринуждённо сменила неприятную ей тему разговора, что Какаши не успел даже придать нужное значение её словам.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Выполните желание именинницы, — расплылась она в лукавой улыбке.       Не дожидаясь ответа, Сакура подорвалась с места, слегка покачнувшись, и потянулась к верхней полке за бокалом, встав на носочки.       — Вино в холодильнике, — обронила она.       Поняв намёк, Какаши подошёл к холодильнику и, открыв тот, недовольно цокнул. Полки пустовали, лишь сбоку было три яйца и в глубине банка консервы.       — Ты что-нибудь ешь? — пробурчал он, доставая бутылку вина.       — Конечно, что за глупые вопросы? — искренне возмутилась она. — Просто сегодня эта записка… — покосилась на столешницу, на которой лежала скомканная бумажка. — Забыла зайти за продуктами.       Сколько бы Сакура ни пыталась шутить, сколько бы ни отмахивалась, по ней видно, насколько задел её Саске. Какаши хотелось бы, чтобы его ученица была счастлива в браке с тем, кого так долго любила, но на деле она живёт в самообмане.       Он сжал губы в тонкую полоску, медленными движениями поворачивая штопор. Сакура тем временем освободила журнальный столик от книги и тарелки и поправила подушки. Плюхнувшись на диван, стала ждать Какаши с бокалами. Вскоре он присоединился, аккуратно присев рядом. Она расслабленно положила ноги на столик, и Какаши последовал её примеру, передав бокал. Раньше они любили так проводить вечера.       — Вы счастливы? — вдруг спросила Сакура, слегка склонив голову в сторону Какаши.       Он медленно цедил вино, не подавая виду, что удивился такому вопросу. Ему не хотелось поднимать тему семьи, но Сакура ждала ответ. Возможно, ей было так же важно знать о его счастье, как и ему о её.       — Тори немного приболела, а так всё в порядке, — пожал он плечами.       — Хотите, я посмотрю её? Сейчас что-то дети болеют. Ино и Хината говорили…       — Юки водила её к врачу.       — Но не ко мне, — выпрямилась Сакура.       Она раздосадовано поджала губу, посмотрев на Какаши, как на предателя. Что бы между ними ни произошло, она навсегда останется его ученицей, членом команды и просто товарищем, и он всегда может к ней обратиться. По любому поводу. Но он предпочёл другого врача, лишь бы не мельтешить перед глазами с ребёнком от другой женщины.       — Прости… Это было не моё решение.       — Ничего, я понимаю, она недолюбливает меня.       Какаши ненавязчиво надавил ей на плечо, предлагая снова откинуться на спинку дивана. Ему нравилось молчаливое уединение в её квартире, всегда нравилось — здесь он чувствовал себя спокойно, мог отдохнуть, отстранившись от суеты мира за этими дверями.       — Хотя это мне стоит её недолюбливать, — продолжала ворчать Сакура. — Именно она заявилась на мой порог с ребёнком и устроила скандал.       Сакура пьяно жестикулировала, выражая своё возмущение, и норовила испачкать светлую обивку дивана красным вином. Она сонно вспоминала тот роковой день, когда Какаши принял решение уйти от неё. Но сейчас он не злился, только слабо улыбался, понимая, что Сакура уже пережила это и стала воспринимать как данность.       — Ты выпила лишнего, — мягко сказал Какаши, забирая у неё бокал.       Поставив тот на стол, Хатаке вернулся в первоначальное положение. Он не удержался и потянул за резинку для волос, распуская розовые пряди. Сладкий аромат стал ярче, манил к себе. Он запустил пальцы в её волосы, легко массируя голову, оправдывая себя тем, что наутро Сакура после вина мало что вспомнит.       — А представь, как нам было бы хорошо вместе, — прошептала она в его плечо, засыпая против воли.       — Каждый день, Сакура… — одними губами сказал он, улавливая тихое сопение.       Он покрутил бокал в руке, заставляя вино омывать стенки. Часы тикали, напоминая о времени, но Какаши не спешил допивать свой напиток — понимал, что после придётся уйти. Он погладил её по плечу, опустив ниже задравшийся рукав футболки. Её кожа покрылась мурашками — Сакура прижалась ближе, стараясь согреться. Внутри Какаши натянулась струна, готовая порваться в любую секунду. В горле образовался непроглатываемый ком и даже большой глоток вина не помог избавиться от него.       Аккуратно отставив на столик пустой бокал, Какаши, стараясь не разбудить Сакуру, перевёл её в горизонтальное положение. Затем сходил в спальню за пледом и укрыл её. Убрав грязную посуду в раковину, а торт и недопитое вино в холодильник, Какаши бросил взгляд на спящую Сакуру. Она подмяла подушку, обняв ту, и что-то бессвязно бормотала. Ресницы подрагивали, на них образовалась влага.       Одёрнув себя, Какаши быстро потушил везде свет и поспешил удалиться. Всю дорогу домой он пытался выкинуть Сакуру из головы и одновременно с тем ругал себя, что встретился с ней и поддался меланхолии. И только дома он заметил, что ушёл без жилета.       Дом, к его облегчению, встретил темнотой и тишиной. Все спали, что не могло не радовать — ему не придётся изображать виноватого отца и рассказывать жене очередную историю о завале на работе. Вместо этого он принял душ, всё ещё погруженный в мысли, и с такой же тяжёлой головой лёг в кровать. Хоть Юки и отвернулась от него, Какаши знал, она не спит.       Женщине не удалось заснуть и после возвращения мужа. Она прокручивала в голове варианты, где он мог пропадать, после того как во всей резиденции погас свет. От него веяло винной терпкостью, отчего внутри бурлил настоящий котёл из недоверия, подозрений, ревности и гнева.