бонус уровень.

руки плавно ползут вниз, по бедрам. дима холодный, волосы мокрые от снегопада за окном, линзы очков запотели, ладони красные, с белыми пальцами. на улице холода начались. никита на полу сидит. усталый, лохматый, хватается за чужую одежду, выдыхает тихо, поднимая глаза тёмные. они на две лужи осенней грязи похожи. красные, от слез недавних, святковский хорошо так кидает из стороны в сторону, штормит, переклинивает в последнее время. панические атаки, тревожные припадки, сонный паралич. собственно, поэтому дима и здесь, приехал вытаскивать из этого состояния отвратительного. что же так сломало? впрочем, ему никто ничего не скажет. дима курточку скидывает на пол, снимает кроссовки, поднимает с пола и обнимает покрепче. никита пытается максимально вжаться в тело друга, пальцы впиваются в одежду и плоть, царапают и сжимают до боли, дыхание над ухом становится быстрее, обрывистее, выдохи маленькие, вдохи огромные. — только не плачь, я тут, я приехал, чувак. дима пытается улыбнуться искренне, но самого потряхивает, никиту нужно отвести, посадить куда-то, найти таблетки или чего другого, лишь бы он расслабился. в гостиной темно, пахнет дымом сативы, под ногами хрустит пластиковая посуда, боксы из-под еды, картон и что-то ещё. не так важно, уборка чуть позже. королёв с дивана ногой скидывает вещи, коробки, упаковки, пластиковые приборы, остатки еды, ложится аккуратно. никиту к стене, к спинке, сам с краю. и никак нельзя прервать объятия. пальцы димы волосы с лица все убирают, поглаживают по затылку, как мать ребёнка маленького, никита вроде даже успокоился немного. тишина, только гудит что-то из техники где-то там, далеко от них и дивана удобного. дима глаза прикрывает вслед за другом, но тут резко начинает звонить телефон. – выключи. пожалуйста, отключи телефон. хотя бы на этот вечер. шепчет никита, не шевелится, только покрепче боком прижимается к другу. телефон летит в кресло, выключенный, сегодня дела могут подождать. сегодня оффми - главное явление вечера. от димы пахнет холодом, духами, такси и спокойствием. запах такой... ели уловимый, мягкий, который и не понять сразу, не понять не принюхиваясь, не понять не слушая. а никита.. от него несёт слезами, усталостью, заказной пиццей, почему-то красным молотым перцем. эти нотки даже ловит не надо, они навязчиво лезут в голову, даже аромат никиты кричит о том что нужна помощь, нужно остаться рядом, нужно руками обнять за плечи, вжать в грудь носом, выслушать все короткие выдохи, всхлипы, выслушать дрожание. никто бы не понял этого, никто. только дима знает язык чужого тела, только дима понимает что значит плавное, ели слышное "эх" и три быстрых движения ресницами. и поэтому когда в телефонную трубку королёв услышал выдох странных, он бросил всё. если никите не помочь вовремя ‐ никите поможет что-то другое. селфхарм, таблетки выше дозы или наркотики – вопрос был хорошим. но ответ королёву не был нужен. — ты спишь? голос этот треснутый, хриплый на самый конец режет тишину кривыми ржавыми ножницами. сразу возвращается гул техники, стук мокрого снега о стекло, соседи за стенами и их активная муравьиная жизнь. а у них с никитой маленький космос, полный мусора, полный слез и надрывных немых криков, их маленькая вселенная величиной в тёмную квартиру. дима пальцами ведёт по плечу, цепляет, задумчиво открыв глаза и хмыкая. тёплый этот пацан, тёплый и уютный, родное что-то в нём присутствует. — не сплю. хочется на звезды палить как в тупых голливудских фильмах. дима не замечает как тело солнечно-уютное садится, как лицо напротив возникает. не замечает как губы соприкасаются, просыпается только когда пальцы никиты хватаются за украшения на шеи, когда глаза напротив плотно сжаты и когда сердечко под рёбрами стучит в тысячи сотен раз сильнее. дима кладёт ладонь медленно на затылок, сам глаза словно шторы задергивает, поддаётся моменту. а момент такой особенный, момент такой сокровенный, личный. поцелуй полон слюней, притираний тела о тело, полон маленьких звёзд под закрытыми веками. будто млечный путь, а язык у никиты тоже тёплый и солнечный. а ещё никита не такой тяжёлый как казалось, а ещё... а ещё никита отстраняется. ещё никита губы лижет посекундно, глаза все ещё сжаты плотно. королев губами все ещё влажными целует в лоб, на себя нормально затаскивает, обнимает спину. — на холме, на капоте машины, с сигаретой и бутылкой вина из маркета? никита снова рушит тишину своим голосом хриплым. а дима кивает, дима бы сейчас покурил, но никита так уютно устроился на его груди. ломать такую хрупкую идиллию варварство, поэтому никуда нельзя уходить от их маленького космоса. никита затих снова, они лежат, лежат и слушают симфонию сердец, злобного ветра и стука за стеной. ветер сильно беснует, долбит пластиковый стеклопакет, хочет проникнуть в их вакуум и нарушить удушливую теплоту от одного из них и неумелую нежность второго. кислорода будто нет, тела будто в невесомости. никита ерзает, никита уходит куда-то. куда? дима садится плавно, не открывая глаз слушает скрипы и шаги. щелчок кремния на зажигалке, шелест пачки сигарет, скрип окна. и злобный ветер внутри, который кусает за шею и стелится сквозняком. а этот идиот в одних шортах и футболки у окна, ловит наверное лицом потоки колючие, болезненно тянет улыбку на выцелованных губах. дима к нему идёт, неохотно открыв глаза и со спины заключая в плен крепких объятий. сигарета кочует от одного к другому, никита смиренно спиной вжимается в королева, смотрит за тем как снег кружится где-то там, где их нет и даже ветер бессилен против их двоих. дима то в макушку поцелует, то пройдётся ладонью по впалому животу. а святковский, полностью оправдывая фамилию, от счастья светится, улыбается, руки ловит и со своими переплетает. пидорство? нет. идеальный симбиоз. настолько идеальный, что даже немного страшно, ведь на публику их близость не такая явная. на публику они просто коллеги, никаких лишних движений. в их космосе нет места ебучей пошлости, нет места прошлому и настоящему, навязчивым звонкам и громким пустым голосам. этот коробочная вселенная наполнена только ими двумя, звёздами что рано или поздно взорваться должны, уничтожая всё вокруг. но никита в такое не верит, никита не читал книжки про небесные тела, никита просто улыбается и поворачивается, снова целуя уже у окна. язык ненавязчиво лезет в рот, мурашки покрывают тела двоих, окно за спиной издаёт симфонию из рёва и грома металлического внешнего подоконника. пальцы рисуют на одежде и коже слова одному никите известные. дима лишь вкладывает кусочек своей души, кусочек себя и маленькую крошку жизни в этот поцелуй, кусает губы и сжимает ребра, бока, бедра. просто убедиться что всё это реально, что никита перед ним это не сокровенные сны, что его губы тонкие прямо сейчас напротив, он чувствует их, он может облизать, укусить. и какая же это благодать, почти что божья. а как они выпили бутылку виски? почему никита на его коленях, без футболки? не так важно. более важно то какие на чужой коже яркие и красивые засосы, то насколько никита сильно краснеет, смущается, то как поддатливо открывает рот под пальцы и оказывается на диване, снизу. дима поцелуями осыпает грудь, дима языком размашисто вылизывает сосок. королев пальцами голодными лезет в шорты, пока никита стонет сдавленно. он пьяный, счастливый, он чувствует себя в безопасности и.... и резко открывает глаза. боже, идиот. это было почти три года назад. они больше не общаются, они ненавидят друг друга. сигарета обжигает пальцы, бычок летит в чёртово окно. но оно молчит, ему не интересен пустой космос, где обе звезды взорвались. а никита снова один на один со своей истерикой. один в квартире на все выходные.