Возродившиеся из пепла

Минуты прячешь ты в руках — Всё сжать желаешь их до хруста. А я сижу немой в кустах: Внутри меня опять так пусто… Ещё скажу… Дыхну хоть раз, И ты примчишься — словно волк. И вырвешь слёзы все из глаз, А с ними время… Может, год? А может три… Тебя, мне знать, Увы — по жизни не дано. Осталось двадцать? Может взять И их сложить в карман пальто? Угу. Теперь Осталось очень мало, А ведь когда-то — чемодан! И на легке по старым шпалам несу остатки. Вот болван! Бегу, ведь всё же молодой? Бегу… Смотрю в перёд, и рьяно Топчу щебёнку под собой. Топчу так злостно, словно пьяный. Но ты, уставшая играть, Поймаешь быстро. Смысла ноль. А я в руках твоих опять Лишь буду ждать под сердцем боль. Без боли день, а может два? Я так привык уж к ней, так бей… Под печень. Сладкая пора — Удары кожаных плетей. Измаж в грязи, ведь я так чист… Подбей уставший красный глаз. Такое чувство — Мазохист, Ведь убегал уже не раз: Чтоб вновь любовь мою позлить, А после заново сорваться. И вот готов я снова пить, Курить, колоться, улыбаться. Осталось двадцать… Как-то похуй. Осталось двадцать… Дней… В утиль. И снова крюк в каркас из рёбер… Туда, где копиться лишь пыль.