Цепной пёс

Костя неспешно спускался в подвалы семейного особняка. Раньше он ходил сюда редко и не дальше бойлерной: ему и в голову не приходило лазить по старым пыльным лабиринтам. Мама говорила, в пустых кладовках давным-давно нет ничего, кроме паутины. Он ей верил. Теперь же, став Хранителем, Костя узнал правду не только об истинном устройстве мира, но и о собственном доме. Потайное помещение за тяжелой железной дверью встретило его глухими криками и запахом паленой кожи. Когда Костя вошел, вампиру как раз выдирали последний зуб. Он рычал, как собака. Растянутый на древних, заговоренных цепях, закованный в стальной ошейник, точно дикий зверь, он не мог двинуться и едва удерживался, стоя на коленях на каменном полу. Сотрудники — Костя предпочитал называть их так — окружали вампира кольцом и с разной периодичностью применяли спецсредства. На его голой спине уже не успевали регенерировать следы от электрических разрядов. Костя присел на корточки: — Вечер добрый, Клим… Не знаю, как вас по батюшке? Упырь поднял на него мутный взгляд и выругался невнятно. Костя не разобрал слов, да и вряд ли их знал, но это не имело значения. Он кивнул сотрудникам, сразу с двух сторон вампира ткнули электрическими дубинками. Он мешком рухнул на пол, потом с заметным трудом вернулся на колени. Цепи, созданные могущественными предками рода Хранителей, держали крепко. Вампира била крупная дрожь, и Костя был вполне доволен. — Так как вас, говорите, по отчеству?.. Упырь зыркнул на него злобно из-под растрепанных волос и прошамкал беззубым, залитым кровью ртом: — Матвеич. — Очень приятно, — Костя любезно улыбнулся. — Вы, должно быть, ломаете голову, зачем я спас вас от справедливой казни? Вампир криво усмехнулся: — Небось за тем же, что и мать твоя облудная… Очередной удар током прервал его неучтивую речь. Костя устал сидеть на корточках, поднялся и, пока упырь хрипел на полу, пошел побродить по помещению. — Вовсе нет. Мне не нужны от вас ни бессмертие, ни это ваше якобы могущество, — он позволил себе пренебрежительно фыркнуть и коснулся одного из пыточных инструментов, развешанных по стенам — семихвостой плетки с железными крючками на концах. — Оковы твои меня не сдержат, — просипел вампир. — Как освобожусь, не сносить головы ни тебе, ни всем в твоем городишке… — Ты не освободишься, — просто ответил Костя и брезгливо скривился, наткнувшись взглядом на тарелку с окровавленными зубами: вампиру вырывали уже второй комплект, и третий не спешил вырастать заново. Этим Костя тоже был доволен. Он повернулся к упырю: — Ты не выйдешь отсюда, пока я не разрешу. Вампир зашелся сиплым, кашляющим смехом: — Грозит мышь кошке, да издалече. Костя жестом остановил сотрудников, приготовивших дубинки для наказания. — Устанут твои холуи меня бичевать, что тогда делать станешь, скоблёное рыло? Нечего тебе против моей силы поставить, ты о том ведаешь. И они ведают, — вампир вдруг обернулся на одного из сотрудников, и тот отшатнулся. Костя со вздохом достал из внутреннего кармана куртки небольшую склянку с прозрачной жидкостью, вылил себе немного на пальцы и сбрызнул голую спину упыря, как мама в костином детстве сбрызгивала белье водой во время глажки. Вампир взревел от боли и забился в цепях, будто капли жгли его огнем. Мама никогда не применяла, а может даже и не знала о древних средствах, которые предки-Хранители использовали против вампиров. Ветхие страницы открыли Косте много тайн, и он с удовлетворением отметил, что описанные там приемы сразу дали отличные результаты. Он опробовал всего пару из них, а могучий вампир уже извивался у его ног, хрипя и размазывая по каменному полу собственную кровь. Костя опять присел к нему: — Ты не выйдешь на волю. Не получишь и капли крови. Ты будешь страдать так, как еще в жизни не страдал. Пока я это не прекращу. Вампир смотрел на него снизу вверх, из-под черных косм. — Кстати, твои штучки с передвиганием вещей здесь не работают, заметил? — широко улыбнулся Костя. За ловушку, блокирующую вампирские суперсилы, он был благодарен книге больше всего. Упырь злобно оскалился беззубым ртом, за что немедленно получил сразу три электрических разряда. Подняться на колени ему уже не хватило сил. Костя встал над поверженной нечистью во весь рост. — Я вернусь попозже. Счастливо оставаться, Клим Матвеевич.

***

Возвращаясь из подвала на свет божий, Костя ощущал смешанные эмоции: удовлетворение, воодушевление, легкое волнение. Осознание своей власти над могущественным существом кружило голову. Разумеется, он ясно понимал, что грубой силой его долго не удержишь. Нет, Костя собирался действовать умнее. Ему не нужен был запертый в клетке хищник, движимый ненавистью к своему хозяину. Он хотел бойцового пса, верную и кровожадную тварь, послушную одному только ему. Сделать Клима таким псом могло показаться невозможным, но у Кости был план и было время. Человек способен приручить любого зверя, ибо он человек. Но если с этим все-таки не выйдет, он просто прикончит тварь. Мама и вампиры всё твердили про Закон. Бремя хранить этот закон свалилось на Костю безо всякого предупреждения, вот так вдруг, за здрасьте. Вся его жизнь, все достижения и стремления спущены в унитаз в угоду каким-то тысячелетним договоренностям. Ни один закон не может иметь такого срока действия. Костя сделает лучше: он истребит вампиров, всех до единого. Сначала в Смоленске, потом и всех остальных, если они есть. Даже если потребуется положить на это остаток жизни, его дочери не придется брать на себя ношу их проклятого рода. Когда Настя вырастет, она будет свободна. А это стоит любых жертв.